What Could Have Been

      Аякс на самом деле был слегка обескуражен осознавая, что не понимает до конца природу этих сочувствующих взглядов, которые он получает от всех друзей и просто неравнодушных, кто был в курсе о его расставании с доктором исторических наук, замечательным деканом и просто невероятным человеком со всеми вытекающими из этого последствиями — Чжун Ли. Ну расстались и расстались… Небо на голову не упало, конца света не случилось, а значит, что вполне можно жить дальше. Тарталья любит внимание к своей персоне, но не такого рода точно. Просто ему вдруг начинает казаться, что как-то он уж недостаточно сильно от этого расставания страдает и ему становится неловко, что его друзья переоценили его умение чувствовать. Больше всего на свете Аяксу нравится устраивать шоу и становится непосредственно его прямым участником, но в этот раз что-то умение разжигать драму на пустом месте подкачало. По крайней мере у него не возникало перманентного желания удариться в слезы или подраться с теперь уже бывшим парнем… Теоретически можно было бы, но зачем? Неинтересно. Добивающим фактором стала реакция Люмин и Итэра, которых Тарталья считал своими самыми близкими друзьями. От этих осторожных взглядов некуда было скрыться. Итэр даже предлагал прикрыть его на лекциях Чжун Ли на правах лучшего в мире старосты. А Аякс как-то… И не думал пропускать достаточно интересные лекции, убиваясь каким-то абстрактным горем, которого все от него так ждали. Справедливости ради хочется отметить, что у окружения Аякса действительно есть повод переживать о его ментальном состоянии. Между Тартальей и Чжун Ли всегда были такие искры, что это видно даже невооруженным глазом. Половина университета с любопытством следило за развитием их романа, как будто бы это был сериал на Нетфликсе. Даже Кэйя выловил его в большой перерыв и предложил вечером пропустить по бокальчику. А кто он собственно такой, чтобы отказываться от такой чудесной компании на вечер. У Кэйи был огромный плюс — он никогда ничего не спрашивал, но был благодарным слушателем. Даже как-то неловко всех разочаровывать. В жизни Тартальи случались и более сокрушительные вещи, чтобы сейчас по-настоящему расстраиваться из-за отношений, которые закончились. Чжун Ли — роскошный, но любить его не только, как хорошего человека, но и как любовный интерес оказалось практически невозможно. А тратить время на достижение невозможного в лице одной конкретной персоны — трата времени. Тем более в жизни еще столько удивительных вещей, так зачем отвлекаться на страдания по утраченному? Отношения с Чжун Ли стали для Тартальи маленькой смертью. А со смертью у него разговор короткий. Умер — значит ушел навсегда без возможности вернуться назад. По иронии — Кэйя привел Аякса не в свой любимый бар, где они часто бывали по любому поводу и без, а в какое-то дорогое заведение, которое, по словам самого Кэйи, он берег на особый случай. И именно сегодня там, сидя за барной стойкой и хлеща из горла вторую бутылку бурбона, сидел Чжун Ли. Кэйя проследил за взглядом Тартальи и тихо выругался, когда понял причину такого азарта, который вспыхнул в глазах его друга. Он хотел было увести Тарталью, но тот остановил его легким жестом руки. Залпом допив коктейль, который Альберих успел всучить ему при входе, Тарталья устремился к Чжун Ли. Встретившись с ним взглядом, Аякс улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой и сел на соседний барный стул, подперев рукой подбородок: — Один тут отдыхаешь? — Аякс..? — а глаза у него пьяные-пьяные, почти трогательно, — Что тебе нужно? — Наверно, то же самое, что и тебе? — Чайльд хохотнул и привычно заправил несколько выбившихся прядей на голове Чжун Ли. Тарталья как черт. Тридцать три имени, и никто не знает, какое из них настоящее, потому что настоящие все. Для близких Аякс, для знакомых Тарталья, для врагов Чайльд. Чжун Ли долго молчал, оценивая ситуацию, а потом вынес вердикт: — Как тебе удается быть такой сволочью, Чайльд? — Бросил меня ты, а сволочь почему-то я? — У тебя сердце есть вообще, нет? — Мое изо льда, твое из камня. По-моему, отличное сочетание! Если честно, Тарталья подсел к нему только из-за того, что хотел поиздеваться, это правда. Он знал, что пьяный Чжун Ли не способен полностью держать маску, под которой держал все свои эмоции в повседневной жизни. — Тебе нормально? Не больно даже? — Было больно, но прошло, — неожиданно откровение Аякса застает врасплох даже Кэйю, который незаметной тенью следил за их разговором все это время, — Ты же сам сказал мне, что нам не по пути. Вдох-выдох и пошел, виски с колой хорошо. Кто угодно позавидовал бы скорости, с которой Аякс умел переключаться, отметая все, что становилось ему неинтересно. А с Чжун Ли больше неинтересно. Тарталья не был бесчувственным по своей сути, но все это настолько глубоко в нем спрятано, насколько вообще возможно. И это совсем не означало, что его обида не вырывалась на подсознательном уровне нанося вот такие удары ниже пояса. Внутри себя он похоронил мальчика, которому не чуждо сочувствие. Аякс справедливый. До болезненного справедливый. И только он до конца понимает, что в сложившийся ситуации спасать и жалеть нужно Чжун Ли, а не его. Он свое возьмет. Не сразу. Будет по кусочкам разрушать, вытягивать и добиваться только одному ему понятного равновесия. Тарталья соскальзывает со стула и смотрит на Кэйю, чье присутствие не остается незамеченным. Он кивает ему в сторону выхода и тот все понимает. Но прежде, чем удалиться из поля слышимости Чжун Ли окончательно, Тарталья тихо-тихо, практически шепотом добавляет: — Надеюсь, ты знаешь, что в наших руках было всё.