I want to please you

Первое о чем думает Сынмин, когда просыпается, то это о том, какой же Хенджин горячий и было бы неплохо прижаться к нему плотнее, чтобы впитать этот жар в себя. Но спустя секунду от таких мыслей щеки начинают гореть, а мысли хаотично биться о черепную коробку. Вот и первый звоночек: течка не за горами. Хенджин крепко спит, обмотавшись по уши в одеяло, его сейчас мало волнуют стенания омеги. А Сынмину на стенку лезть хочется, ведь стоит только мысли зародиться, как тело требует действий. — Нет, — шепчет больше в пустоту, чем сам себе, чтобы остудить свой пыл. — Нет-нет-нет, глупая омега. А потом мозг услужливо подсовывает воспоминания о прошлом вечере, как они вместе принимали душ, прижавшись голыми телами друг к другу, как горячий рот Хенджина хаотичными движениями приносил столько удовольствия, что прежний бы Сынмин со стыда сгорел, но настоящий — нет. — Я чуть-чуть, — продолжает шептать Сынмин, а затем садится на кровати, поджав под себя пятки. В Хенджина он по самые уши ещё в шестнадцать, когда одноклассники начали взрослеть и становиться вроде ничего так. Только альфа не ничего так, он единственный, кто ого-го как. Да и Сынмин не какой-то там книжный червь в вечном сером и огромными синяками под глазами. Нет, учебу он любил, а она любила его, все было взаимно, без зазубривания и чернеющих синяков под глазами. Но больше всего Сынмин любил все эти модные штуки, которые делали его лучше, а мама только радовалась, что хоть кто-то из семьи пошёл в неё. Так что очаровывать альф он умел, а одноклассника, в которого влюблён — так вообще пустяк. Сынмин даже рад, что у него вышло без страданий и лишней драмы, если есть чувства друг к другу, то зачем бегать и драматизировать, когда можно признаться и просто любить? С Хенджином это оказалось проще простого, хотя тот и казался неприступной скалой, но все в порядке, под омежье очарование он тоже попал. — Хенджин-а, — шепчет в самое ухо, склонившись над парнем. — Ты спишь? В ответ невнятное бурчание, но вполне себе уверенная хватка на плечах, не оторвёт, но к себе прижмёт так, что потом пару часов откажется выпускать из объятий. — Нет, отпусти, — омега осторожно выпутывается из цепких рук Хенджина, а затем целует его в уголок губы. — Спи-спи, ещё рано. Бросает взгляд на часы и хмыкает, до их привычного пробуждения ещё пару часов, ему бы тоже лечь спать, но густеющий запах свежих апельсинов говорит о другом. Сынмин осторожно ищет край одеяла, чтобы лишний раз не тревожить сон альфы, действует аккуратно, совсем нетипично для себя, но Хенджина хочется удивить, поэтому старается изо всех сил. Долго думает над тем, чтобы убрать одеяло полностью или всего-лишь часть, ведь дома сейчас прохладно, а отопление они включать пока не планируют, через неделю ожидается долгожданное потепление. Омега почти отступает, когда Хенджин начинает ворочаться, но тем самым даже помогает ему, ведь тот раскрывается, откидывая одеяло в сторону, на которой обычно спит Сынмин. И остаётся всего ничего, осторожно умоститься между ног Хенджина, а дальше… Осторожно приспускает пижамные штаны альфы, закусывает губу и предвкушает, как большой горячий член окажется у него во рту. Сынмину даже кажется, что из его задницы начинает подтекать, но он не удивляется этому. От Хенджина всегда так, иногда даже бывает неловко, когда он начинает течь нереально сильно, когда вязкая жидкость стекает по его ногам вниз и даже не планирует заканчиваться. Хенджин вызывает у него столько много разных чувств, что любая другая омега на его месте от стыда давно сгорела бы, но сынминов альфа научил его не смущаться своих желаний и своей физиологии. Научил, а теперь лежит со спущенными штанами, ничего не подозревая. — Прости, — шепчет Сынмин, а затем стягивает последний элемент одежды, являя взору то, о чем он уже несколько минут мечтает. Даже в спокойном состоянии член Хенджина просто огромный, а если он нальётся кровью, возбудившись, то Сынмину даже страшно предположить, сколько он будет. Сынмин неторопливо проводит пальцами по длине, оттягивает время, следит за спящим, ловя перемены эмоций на его лице, когда член под рукой начинает твердеть. Хенджин хмурит брови, пытается отодвинуться, но Сынмин останавливает его, цепляется пальцами за крепкие бёдра, а затем склоняется ниже, вытягивает язык и лижет. Его альфа вкусный, Сынмин готов бесконечно это повторять, только бы тот почаще позволял ему опускаться на колени. Хенджин из той категории альф, которым важнее удовлетворить свою омегу, чем получить удовольствие. Но и Сынмин хочет также, хочет делать приятно Хенджину, хочет сводить его с ума своими ласками, длинным языком и горячим влажным ртом. Хочет, чтобы альфа как в бреду выстанывал его имя, но все выходит наоборот. Стоит Сынмину попытаться намекнуть о том, что он хочет сделать альфе приятно, как тот слышит совершенно другое. Переворачивает омегу задницей вверх и вылизывает так, что от стонов любимого уши закладывает, но Хенджин не против, главное, что омега удовлетворена, а он сам себе потом поможет. Сынмин лижет неторопливо, не спешит взять в рот, хочет изморить альфу медленными томными ласками, одной рукой держится за бедро, второй обхватывает крепко стоящий член, начиная лениво надрачивать. И вот он решается, обхватывает губами головку, начиная немного двигать головой, когда его резко дергают вверх. Хенджин хмурится, недовольно поджимает губы, а затем впивается в красноватые влажные губы омеги, вжимая его в себя. Сынмин мычит, не поддаётся альфе, но тот не выпускает его, пока омега не ответит. И только оказавшись сверху на Хенджине, чувствуя оголенной кожей бёдер стоящий член, он понимает, как сильно стоит у него и что пижамные шорты мокрые насквозь. — Что ты делаешь? — шепчет Хенджин, удерживая Сынмина за бедра. — Хочу сделать приятно, — отчаянно отвечает Сынмин и вздрагивает, когда его шорты с бельём стягивают вниз. — Ты сделаешь мне приятно, если сядешь на меня, — выговаривает прямо в губы, утягивая омегу в новый поцелуй. Сынмин отрицательно машет головой, не давая альфе перевернуть себя, обхватывая его ногами, когда проезжается своим членом по члену Хенджина. — Стой, подожди! Хенджин замирает, когда Сынмин начинает неуверенно елозить, с улыбкой следит за тем, как омега заламывает брови, и недовольно дует губы, когда задуманное не получается. — Давай, малыш, совсем чуть-чуть ускорься. Сынмин слушается, чувствует, как Хенджин под ним подстраивается, начинает двигаться. И кажется, что эта идея абсолютно провальная, но Сынмин выгибается в спине, когда к этим странным ощущениям добавляется рука Хенджина, которая оказалась между ними и обхватила два члена вместе. — Это так странно, — хнычет Сынмин, когда Хенджин начинает двигаться быстрее. Все кажется безумным, выходящим за рамки чего-то типичного, ведь раньше такого не было, но оказывается это так приятно, что Сынмина на долго не хватает. Уже спустя пару секунд он распахивает губы в немом стоне, когда из его пульсирующего члена стреляет сперма, вымазывая грудь и живот Хенджина. Омега обессилено скатывается с альфы, падая рядом на спину, их ноги сразу же переплетаются и Сынмину хочется плакать. — Я… Я хотел, — говорит надрывно, до сих пор не может отдышаться. — Что ты хотел? — Хенджин ложится на бок, обхватывая Сынмина поперёк груди и притягивая ближе к себе, оставляя россыпь поцелуев на его голой коже, мажет языком по шее, останавливаясь на метке, чтобы зацепить ее зубами. — Сделать приятно, — говорит совсем тихо, но Хенджин его слышит, сразу выпуская из зубов кожу, на которой расположена давно поставленная метка. — Тебе было неприятно? — не на шутку пугается Хенджин, но Сынмин его останавливает, положив палец на пухлые губы, чтобы тот дал время высказаться. — Мне было безумно приятно, ты всегда возносишь меня на небеса, — Сынмин блаженно улыбается, — но ты не даёшь мне сделать тебе приятно. Я хочу, ты просто не представляешь как, но каждый раз ты все останавливаешь. Почему? — Но ты делаешь мне приятно, когда позволяешь ласкать тебя, — Хенджин приподнимается и нависает сверху, оперевшись рукой на кровать. — Когда позволяешь целовать тебя, — опускается ниже, пробегая голодным взглядом по обнаженному телу любимого. — Когда с твоих губ срываются стоны, потому что я стал их причиной, — разводит ноги Сынмина в сторону и садится между ними. — Посмотри, — кивает вниз и Сынмин смотрит. — У меня стоит от одной мысли о том, чтобы сделать тебе приятно, — Хенджин берет Сынмина за ляжки, задирает его ноги вверх, открывая себе вид на розовую пульсирующую дырочку, из которой давно течёт сладко пахнущая смазка. — А теперь позволь поблагодарить тебя за то, что одним своим видом сводишь меня с ума. На секунду воцарившуюся тишину разрывает громкий стон Сынмина.