Рефрен

      Если судить по всем тем романам, которые были ему доступны, каждая омега мечтала о сильном, красивом и обязательно верном альфе, который бы на руках носил, в одежду свою укутывал, защищал и непременно любил 25/8, а когда придет время, еще и щенков лелеял и вообще все внимание, заботу и жизнь в целом посвящал бы семье и любимому. Это, конечно, были в основном мечты либо совсем юных, либо все еще надеявшихся на что-то омег в возрасте, преимущественно городских. Почему городских? Ответ, как и сложившаяся в лесах система, прост и, кажется, одногодка с их шаманом-лекарем: альфа выбирает понравившуюся омегу, как только подходит время, а иной раз и раньше установленного срока. Здесь мало кто еще верит в истинность и мечтает о взаимности и любви до гроба. Даже детям не рассказывают таких сказок, чтобы не посеять напрасную надежду. Нет, конечно, большинство пар притираются друг к другу, поддерживают, переживают радость и горечь вместе и все в таком ключе, но редко встречается что-то большее, чем уважение и привычка.       Тэхену вот повезло немного больше его сверстников. На его поколении в принципе стая слегка отдохнула. Вернее, времени на щенков достаточно не было, чтобы вбить в их пушистые головушки жесткие законы леса, — все были заняты переходом на новое место в связи с приходом других хищников. Стая динго, пусть и оборотней, значительно уступает по всем параметрам тиграм, хозяевам этих непроходимых и оттого защищенных территорий, а по численности и леопардов внезапно стало больше. Каким образом вообще их, любящих теплый климат, занесло сюда, в более северные районы? Все дело скатывается к вожаку, который не поделил что-то с людьми, жившими у границы Таиланда. Так их небольшую стаю стеснили сначала с родных земель Малайзии, где открылась охота на «вредителей», потом еще раз из-за ссоры с губернатором Бангкока и, чтобы занять детишек хоть чем-то, пока взрослые, теряя остатки терпения и гордости, убегали все дальше, им впихивали книжки с яркими обложками, сказки с картинками. И выросло поколение мечтателей, легких на подъем и верящих, даже когда нет шансов.       Кан Тэхен вот все еще верит в чудесное спасения, рыцаря, принца или еще кого-то, кто станет героем для юного омеги, пока внутри него паника не захватила контроль над телом полностью. И причина очень весомая.       — Я слышал, что девственники самые податливые и сладкие, никогда еще не пробовал, — пошло ухмыляется мужчина, одной рукой расправляясь с ремнем, параллельно двумя пальцами другой вынимая металлическую пуговицу из петли.       Звякает пряжка, столкнувшаяся с цепочками на чужих джинсах. Тэхен смотреть боится, но глаза сами остановились на одной точке, внутри все замерло на вечные несколько секунд, а тело будто парализовало ядом опасного паука. Мысль о том, что сейчас его в лесу силой возьмет нелюбимый альфа, которого, к тому же, навязали в женихи, заполошной птичкой бьется где-то на периферии сознания. Сам омега уже готов расстаться с рассудком да побыстрее, потому что тогда есть шанс, что его пощадят. Но и он минимальный.       Гребаный кошак делает все нарочито медленно и в глаза смотрит своими совсем черными, похотливыми, животными, ничего в них человеческого не осталось. Оно и видно по поведению, что уж там до глаз. Почему оборотни теряют голову, стоит коснуться драки или секса? Тэхен бы поразмышлял, но явно не сейчас, когда драгоценные мгновения, которые можно было бы использовать на мнимый побег, истекли.       — Почему ты еще не на коленях, Тэхен-и? Брось, детка, ты бегал от меня достаточно, — альфа цокает языком, им же облизываясь и вздыхая с неким облегчением, когда высвобождает напряженный член. — Твой дед сам выбрал тебя для меня. Пора бы уже начинать исполнять супружеский долг. Нам с тобой всю жизнь вместе жить.       Это правда. Правда, что Кан пытался сбежать как от альфы, так из своей стаи. Но каждый раз воины вожака возвращали его и грозились наказать. Лишь мать, ползавшая перед главой стаи, унижавшаяся ради непутевого сына, спасала. К сожалению, от главного ужаса уберечь она не смогла. Это правда, что родной дедушка великодушно отдал своего единственного внука чертовым кошачьим, но у стаи и правда не было выбора. Тэхену девятнадцать, он наиболее подходящий по возрасту, достигший полноценного полового созревания. Остальные омежки младше на два года минимум. Так уж сложилось, что все его ровесники в стае либо альфы, либо замужние омеги, а некоторые уже с щенками. Кстати об этом.       — Не всю, — рычит Тэхен, скаля еще небольшие клыки, но взгляд выдает его с головой: зашуганный, отчаявшийся, напуганный — стоит чуть увеличить напор, и он сломается. — Не всю жизнь, не ври! Вы никогда не строите семьи надолго, до первого щенка, а дальше как хочешь вертись. Так какой смысл от этого брака? — Кан судорожно соображает, что бы еще такого резкого кинуть, чтобы отвлечь пантеру еще ненадолго, совсем чуть-чуть, чтобы выбраться из западни, обернуться и сбежать, всего минуту бы…       — До первого котенка, детка. И спешу напомнить — этот союз в твоих интересах, — альфа за телодвижениями омеги следит краем глаза и нехитрый план просекает сразу, надвигается плавно, не теряя врожденной грации даже с болтающимся членом и перекошенной мордой. Тэхену бы с него посмеяться, да вот что-то совсем не весело.       — Мне плевать на него! — ярость в груди клокочет, требует выхода, но он все еще омега. Пусть тяжелый феромон не так давит из-за разных видов внутреннего зверя, однако пантера остается здоровым мужиком, в росте превышающим на добрых двадцать сантиметров. Черт, что же делать? — Мне все равно на стаю!       — Знаешь, — взгляд альфы быстро метается за спину Тэхена и обратно на его лицо, он коротко ухмыляется и в два шага укорачивает расстояние, а Кан больно и слишком внезапно ударяется о дерево позади, не сдерживая рваный выдох. — мы заболтались, кажется.       Вся смелость выветрилась. Тэхен почувствовал себя мизерным по сравнению с альфой, вжимаясь в дерево и желая только одного — стать частью его коры или проникнуть сквозь ствол. Крошечная надежда на побег, на какое-нибудь чудесное спасение едва теплилась в душе, ставшей столь же маленькой сейчас, как и шанс на это самое волшебство.       Если судить по всем тем романам, которые были ему доступны, каждая омега мечтала о сильном, красивом и обязательно верном альфе, который бы внезапно появился и, словно личный герой, спас из любой передряги, дал отпор всем обидчикам и крепко-крепко обнял, пряча в своих сильных руках от всех опасностей этого мира. И Кан Тэхен уже почти совсем не верит в рыцаря и спасение, но все равно выкрикивает резко, на мгновение оглушая своего мучителя и вводя в шок:       — Спасите! — от пронзительности крика, высоты подскочившего голоса у самого уши закладывает и в горле боль. А еще на щеке от несдержанной злой пощечины, прилетевшей секундой позже. — Помогите… — шепотом, стекая, будто смола на солнце. Но в лесу темно, и это далеко не территория динго, здесь нет и не может быть людей, а оборотни… Враги. Все вокруг него отныне враги.       Пантера рычит что-то неразборчивое и очевидно злобное, за подмышки больно дергая вверх уже безвольного мальчишку, дрожащего, но сжимающего зубы, чтобы не зарыдать, не выдать больше своих эмоций. Тэхен чуть хмурится, ударяясь лбом о дерево, когда его разворачивают и локтем придавливают за шею, другой рукой сдирая одежду.       Это нечестно.       Его учили верить. Так почему?..       — Черт!       Плотно прижимавшееся тело внезапно отлипает, но Тэхен не шевелится, вслушивается настороженно. За спиной звуки нарастают, а резкий визг, следом рык, не принадлежавший пантере, все-таки заставляют омегу, запахнув одежду, одним ловким движением обогнуть дерево и выглянуть из-за него. Картина предстает удивительная.       По влажным листьям в тусклом свете звезд катается черная огромная кошка, яростно пытаясь сбросить с себя нечто очень тонкое, полупрозрачное и видимое лишь потому, что отражает свет. Будто бы из капель дождя соткали тюль, но слишком липкий, как та сосновая смола, в которой в детстве пачкал ладошки Тэхен. Действительно, черте что…       — Ну же, не стой столбом!       Тэхен на сбитое шипение голову вскинуть не совсем успевает, краем глаза замечает мелькнувшие будто бы крылышки, как вместо них перед ним является высокий стройный парень. И даже рассмотреть его не предоставляется возможности не только из-за времени суток, но и потому, что незнакомец за руку, которой Кан придерживал разорванную футболку, хватает и за собой утягивает, срываясь на бег. У Тэхена ноги сами собой двигаются, хозяина не слушают совершенно, что удивляет неимоверно, но на второй план быстро отходит, ведь странный парень, он… выпускает крылья. Омега ему в спину смотрит, чувствуя, как еще крепче сжали его холодную от страха ладошку, и необычное явление рассматривает, из реальности мигом выпадая. Тонкие, почти прозрачные… Очень красивые и будто драгоценной пылью покрытые. Спаситель ими взмахивает резко, уничтожая все волшебство, навеянное своим тонким, стройным и нереальным образом, с силой отталкивается от земли и в поток ветра ловко ныряет, спиной разворачиваясь. Теперь Тэхену доступно его лицо, пусть черты нечеткие сейчас, но волосы совершенно точно черные, удлиненные, потому что на глаза спадают, когда незнакомец склоняет голову, улыбаясь доверительно.       — Пожалуйста, держись, Тэхен, — просит он спокойным, тихим голосом, в котором чувствуется легкая нежность, и тянет вторую руку. А омега, глядя в глаза темные, не смеет противиться, подает ладонь в ответ и теперь уже сам сжимает крепко.       Яростный рев буквально за спиной выдергивает из завороженного гипноза. Кана прошибает морозом, и он может поклясться, что почувствовал, как его почти схватила за ноги когтистая лапища. Но герой на то и носит свое громкое имя, что реакцию имеет отменную и плавно дергает омегу на себя раньше, чем разъяренная пантера сумела бы в прыжке зацепиться за штанину. Лавируя между густыми шапками веток и листьев и смеясь легко и звонко, как бабочки весной на поле цветов, незнакомец Тэхена прижимает к себе тесно, держит за талию одной рукой, вторую разместив на лопатках, что не отменяет надежности хватки, и поднимается все выше, оставляя внизу мокрую черную поляну, окруженную густыми эвкалиптовыми, и взбешенного придурка, не умеющего держать член в штанах. На секунду омега вздыхает облегченно, случайно втягивая вместе с прохладным воздухом сладковатый запах мирта, смешанного с чем-то смолистым и пряным.       Нет, ну у него на спине точно сидит Тэгамсин собственной персоной. Иначе как объяснить тот факт, что он наткнулся на альфу? (ладно, этот герой сам его нашел) И, черт с ним, альфа, но… Кан Тэхен, ты так здорово затормозил, что слугу Финварра сразу не распознал! О-ох вот ты и пропал…       — С тобой… все в порядке? — а голос у него мелодичный, обволакивающий такой, что заслушаться можно. Собственно, это омега и сделал, давно упустив момент, когда оказался стоящим на ногах на толстой ветке среди открытых ветровых путей в ловушке из крепких рук, освещенный теперь самой луной. Было бы романтично, как в тех самых романах…       Если бы не множество факторов. И один из них — это то, что перед ним гребаный фейри! Ф-е-й-р-и собственной персоной. Да с такими красивыми крыльями и такой силой, что сомнений не остается практически — приближенный Финварра. Проблем ему теперь отгребать, божечки.       — А?.. Д-да, конечно, я же каждый день летаю, конечно, — Тэхен часто-часто закивал, не чувствуя, что заикается и трясется, и продолжает молоть несвязную чепуху, уставившись мимо лица альфы.       А тот наблюдает внимательно, не отводя взгляд. Ветер его будто бы почтительно обходит, лишь слегка убирает длинную челку со лба, луна в этот вечер и вовсе заделалась прожектором видимо.       — Тэхен, — собственное имя еще никогда не слышалось так красиво и ласково, но твердо одновременно.       — Чего? — омега затыкается тут же, запал свой туша резким всплеском слез, упавших в горло.       Фейри в его глаза всматривается, чуть хмурится, будто бы способен прочитать что-то в них (может и так, кто бы сомневался) и вдруг рукой выше по лопаткам поднимается, проходится теплыми пальцами по загривку и в волосы короткие на затылке зарывается, ненавязчиво прижимая к себе ближе, укладывает голову Тэхена себе на плечо.       — Отпусти ситуацию.       Следует судорожный вздох — и неизвестно, с чьей стороны — и первый всхлип под мягкие, почти невесомые поглаживания по темно-красным прядям. Все это слишком странно, непривычно и трудно для восприятия, что рыдать в рубашку незнакомца уже не относится к этому ряду невероятного.       Они стоят так долго. Настолько, что Тэхен с его выдержкой, натренированной походами на охоту, почувствовал, как затекают ноги. Слезы закончились. Их было непривычно много для омеги, который редко плакал. Наверняка фейри втихушку морщится от того, насколько мокрой и сопливой стала его одежда. Думая об этом, Тэхен вспомнил наконец и о своем внешнем виде, совсем не презентабельном. И вот таким, грязным, истеричным, в лоскутках, его обнимает существо, являющееся на несколько рангов выше? Черт.       — Не переживай ни о чем, Тэхен, — нет, ну он точно мысли читает! — Ты словно книга, так что не стоит удивляться сему простому фокусу, — и продолжает вводить в шок. — Мое имя Бомгю, и твои глаза сказали мне, что ты слышал о наших традициях.       Тэхен озадачен. Вот так и никак иначе. Это что же получается, его сейчас приватизируют, что ли?       — Только не бойся, ладно? — и в глаза заглядывает доверительно, робко, снова вглядывается. — Эй, Тэхен-а, скажи что-нибудь, — омегу слегка встряхивают за плечо.       — Что-нибудь, — на автомате выдает парень и после хлопает ресницами, не догоняя, чего на него сначала уставились, а потом засмеялись.       — Я рад, что нашел тебя, — улыбается альфа красиво. Запреще́нно.       Омега на его нежность сопли втягивает шумно, смотря большими глазами на лицо, еще мало знакомое, но уже почему-то близкое. Этим ярким, глубоким глазам хочется доверять и довериться. Альфа вообще сейчас, в рассеянном, холодном освещении не выглядит как представитель своего вторичного гендера. Такими мягкими обычно омеги бывают. Но не стоит забывать, что он фейри, волшебное существо, черти его раздери, и руки у него посильнее, чем у некоторых оборотней, будут. Уж это Тэхен чувствует. Возможно, сейчас он получил шанс изменить свою жизнь?.. Все лучше, чем в стае, где строгая иерархия и если ты детеныш доминантной самки, значит, должен всем и вся с момента зачатия, а твой отец выберет себе потом еще столько же маток и забьет на тебя через пару-тройку лет и выставит в качестве гарантии на закрепление территории. Конечно, неизвестность не может не наводить панику.       Но альфа все еще мило улыбается и держит надежно, а Тэхен продолжает верить в сказки.

***

      Фейри — сами по себе народ скрытный, загадочный и странный. У них тоже есть свой строй, структура, ранги, но каждый имеет неплохой шанс подняться «по карьерной лестнице» чуть ли не до советника короля, а того и вовсе выбирали всем составом, голосовали, прямо как люди начали делать недавно. Правда, у фейри правитель на пять сотен лет выбирается, потому и мнение учитывается большинства, а не кто успел, тот и взгромоздился на трон. У монарха, в свою очередь, была масштабная армия, делившаяся на две части: основное и элитное войско. Первое интереса особого не представляла ни для кого, так как в нее вступить было настолько же легко, как обмануть пьяницу. А вот во второе король солдат отбирал сам. И, естественно, у личного войска Финварра были свои обычаи, традиции, привилегии. Об их наинтереснейших выдумках, нашедших место даже в своде законов, наслышан был весь лес. Одним из правил был запрет на брак и любовную связь с представителями других видов для всех, кроме элитной кучки златоносцев (так охрану короля окрестили гражданские за то, что им выдавалась особая пыльца для усиления крыльев, которая имела золотой блеск). Вопрос, почему такое неравенство, отпадал сразу: фейри, входившие в этот небольшой отряд, должны быть всегда сильными, готовыми сражаться до последней капли крови, а их дети, пусть и станут гибридами и полукровками, будут таким образом еще более неуязвимыми, чем родители. Заметив это, король решил узаконить особые права своих защитников. Остальные и не горели желанием смешивать свою кровь с кем-то, брезговали, считая себя высшими лесными существами, а отряд окрестили горсткой извращенцев.       В общем и целом, элитное войско, игнорируя насмешки своих и с радостью принимая поглаживания по головке от правительства, делало, что в голову взбредет, при этом успешно выполняя свою работу. Традиция, что так напрягала Тэхена, вытекает из первой и заключается в том, что воин с легкостью может сцапать себе любую омегу, которая понравилась. Сопротивляйся сколько угодно — по доброй воле никто не пойдет перечить сумасшедшему альфе с крыльями и способностью душить взглядом, даже если у самого клыки и гора мышц. Что успокаивало всех, так это то, что фейри-воинов было немного — всего пять — и почти все при омегах, да и на чужое они не посягали. Тем не менее Тэхену «повезло» не на шутку, и сейчас его с любопытством рассматривают шесть пар глаз, а седьмая не отрывалась всю дорогу и теперь вот еще за руку держит. Если честно, он с трудом борется с желанием своего внутреннего омежки перекинуться и сбежать поскорее, поджав хвост. Что-то ему не нравятся эти «смотрины».       — Хэй, привет, — первым улыбается и машет ему парнишка, на первый взгляд выглядящий даже младше Тэхена. Высокий, широкий в плечах, возможно, засчет мешковатой одежды, и светловолосый парнишка с большими добрыми глазами, в которых искорки хитрые и любопытные. От него Кан чувствует лесной запах и думает, что перед ним оборотень или полукровка, вот только внутреннего зверя на глаз определить не может — мальчишка слишком хорошо контролирует себя.       Улыбнуться и скованно дернуть пальцами в ответ — ну, уже что-то. Тэхен поспешно сцепляет руки между собой и не замечает, как начинает выгибать свои пальцы в обратную сторону. Нервы.       — Кай Камал Хюнин, — продолжает парень попытку знакомства, протягивая ладонь. — Но лучше зови меня Кай, — улыбается он, надо сказать, очень мило. И вообще такой мягкий на вид, на хищника совсем не похож, разве что на кого-то мелкого и пушистого.       Тэхен, пусть и настороженно, но рукопожатие принимает. И на улыбку Кая, маленькую и милую, отвечает таким же жестом. С этого начинается какой-то хаос: остальные наперебой представляются, подбираются поближе, чтобы рассмотреть, расспросить, самим рассказать. Чересчур тактильный Хюнинкай прилипает тут же к его плечу и что-то бормочет о запахе и своем восторге от того, что теперь у него есть настоящий друг-оборотень. С другого бока как-то незаметно приклеился парнишка эльфийских кровей, Ники. Он же омега Сонхуна, который входит в элитный отряд. А еще Субин, сильфа , тоже омега. И его муж, Енджун, занимает позицию лидера в этой компашке секьюрити. А еще Субин пытался обнять Тэхена на расстоянии вытянутых рук. И все потому, что живот приличных размеров не позволил сделать это по-нормальному. И омега даже расстроился и уже надул губы, хмурясь и дергая носом, но Енджун возник, словно из воздуха материализовался, тут же со спины прижался, в шею над меткой поцеловал, животик погладил и на руки подхватил, унося, перед этим со скромной улыбкой и фразой «добро пожаловать» кивнув новому члену их необычной семейки. К слову, шумное знакомство проходит в очень удивительном для Тэхена месте — среди огромных ветвей дуба, в кроне дерева, почти у самого неба. Площадка, скрытая от посторонних глаз густой листвой, удобно оборудована плетеным навесом и креслами из виноградных лоз, посередине небольшой столик и достаточно свободного места для теперь уже восьмерых (а вскоре и больше). Как позже объяснил Джейк, пятый воин, это место для общих сборов и встречаются они здесь по самым разным причинам и поводам. Он также выразил свою радость и поздравил Тэхена. Все только и делают, что поздравляют его… Но с чем?       Во всей этой суете Кан и не заметил, как причина, притащившая его сюда, исчезла. Поэтому, когда Кай (ох уж этот жадный до внимания мальчик!) привалился плечом к плечу омеги, разглядывая божью коровку, решившую передохнуть на кайме чашки Тэхена, и что-то лепетал о поляне, на которой очень много бабочек и что он вообще-то насекомых не вывозит, но крылышки у них красивые, Кан уже расслабился и свободно беседовал с младшим, как тот, чуть не пролив на себя кипяток, резко дернулся на другой край столика и шугливо глянул за спину новому знакомому. Тэхен обернулся тоже, ибо никакой опасности не почувствовал сначала, но, глядя на реакцию Кая, насторожился. Оказалось, зря. Вроде бы.       По крайней мере, Бомгю, слегка хмурый до этого, но тут же улыбнувшийся и просветлевший, стоило посмотреть на омегу, не выглядел пугающе. Возможно, он использовал какой-то свой прием, доступный лишь фейри. Но, тем не менее, Джейк и Ники, находившиеся тут же, прервали свой спор и кинули по острому насмешливому возгляду в товарища. Чхве внимания никакого не обратил, игнорируя все и вся на пути к своей цели. А ею, предсказуемо, был Тэхен.       — Надеюсь, они не трепали лишнего и не обижали тебя, — первое, что произносит альфа своим мелодичным, ровным голосом, сев рядом.       — Нет, конечно, — хмыкнул омега, смущаясь такого внимания и поэтому возвращая взгляд к все еще не улетевшей букашке.       — Эй, хен! — возмущенно пропищал Кай, надувшись. — Ты вообще за кого нас принимаешь?       Бомгю демонстративно закатил глаза, чтобы казаться раздраженным и злым. На самом деле за притворством он отчаянно прятал все то же смущение, по причине которого от него прятался Кан.       — Я принимаю вас за болтливых придурков, — буркнул он, слегка сгорбившись.       — Что-о?! — младший альфа расширил свои глаза настолько, что Тэхен забеспокоился, как бы те не выпали, и подался вперед, опершись на столик.       — Что слышал, — фыркнул Бомгю и, сделав быстрый глоток из чьей-то почти полной чашки, поднялся.       Божья коровка, которую прогнали взмахом мизинца, недовольно поползла по периметру столешницы в сторону надувшегося Хюнинкая.       — Хен сегодня нервный, — громко прошептал Ники, склонившись к Джейку и прикрываясь ладонью, чтобы «не подслушали».       — Что бы могло послужить причиной? — также «тихо» скорчил задумчивую гримассу Шим Джэюн (фэйри для Тэхена выглядели немного странными в плане имен, ибо вот вроде бы нормальное имя, нет же, надо еще придумать сокращение).       Наблюдая за цирком, развернувшимся прямо вокруг, он внезапно обнаружил себя хихикающим в кулак, все больше ощущающим тепло внутри, стремительно захватывающее все кусочки души. Ему никогда еще не было так весело и уютно с незнакомцами. В этот момент ничто не имело большее значение, чем пыхтящий от смущения Бомгю, что отвернулся, встав у него за спиной, надувшийся малыш Кай и ржущие Ники и Джейк, которые в открытую шутили над друзьями. Это так… Здорово!       И прекращать уже совсем не хочется…

***

      — Добро пожаловать домой, Тэхен-а.       Перед ним открывают дверь, сплетенную полностью из одного из видов герани — омега понял это по запаху, — у которого листья похожи на зеленые звезды, а цветы маленькие, нежно-розовые. Ему нравится это жилье, начиная отсюда, с порога. Тэхен согласен жить здесь хоть всю жизнь!       — Почему они не вянут? — преодолев удивление, он обернулся на улыбающегося альфу, который, видимо, очень горд тем, что его дом смог произвести положительное впечатление сразу.       — Магия, — Бомгю перебирает пальцами в воздухе, подражая тому, как делают это люди, копируя их, существ, которые способны не только проводить силу природы, но и концентрировать в себе и использовать в своих целях.       — Это чудесно! — восклицает Кан и, слегка подталкиваемый рукой, что ненавязчиво со спины опустилась на талию, перешагивает порог.       Бомгю с улыбкой не расстается, наблюдая за оборотнем. И пока глаза неотрывно и трепетно ловят каждое движение тела, мимики, вздох восхищения, взгляд, переполненный искренним восторгом, пока слух цепляет каждый звук, издаваемый этим омегой, а мозг спешно сохраняет, в душе, кажется, по-настоящему взошло солнце. Еще никогда, глядя на кого-то, он не испытывал столько сильных эмоций сразу, столько щемящих чувств, которые сердце фейри захватили в свои нежные объятия и расправили лепестки цветов, предоставляя во всей красе миру. Бомгю до сегодняшнего дня и не жил будто. Все, что в прошлом случалось, отошло само собой далеко-далеко к границам пространства воспоминаний, уступая место новым, которые во множественных экземплярах сохраняются. Альфа не думал, что может быть настолько приятно удивлять кого-то, радовать, утешать, смешить. Король, к которому он летал для короткого доклада, понял и принял, но предупредил, что может быть сложно совладать с оборотнем, который, к тому же, попал в непростую жизненную ситуацию и сейчас находится в стрессовом состоянии. Для фейри свойственно влюбляться почти мгновенно. И это их губит. Но Бомгю, следя за тем, как омежка, сложив руки за спиной, скромно разглядывал необычный цветок на кухне, забывает про все предостережения матери и отца, короля, друзей, братьев и сестер. Он забывает про все, ощущая тепло в груди.       — Может, ты чего-то хочешь? — альфа привалился плечом к дверному проему, когда Тэхен, решивший вдруг, что проявил слишком много эмоций и неуважения, чем мог оскорбить и разозлить, остановился на кухне.       — Нет, что вы, господин, — Тэхен взгляд почему-то не поднимал. Вероятно, стеснялся.       — Пожалуйста, не обращайся ко мне так официально, я немногим старше тебя. Просто Бомгю, — альфа слегка нахмурился.       Он хотел, чтобы между ними не было абсолютно никаких барьеров. Но, конечно, придется подождать, ведь омега точно не готов к такому шагу. Он пережил очень много стресса за последние четыре часа, а альфа все еще держит его здесь, в темной из-за заросшего плетущимися цветами, что загораживали солнце, окна от пола до потолка. И ему невдомек, что Тэхена устраивает полностью эта обстановка. Ему безумно понравилось с первого взгляда то, каким укромным и уютным оказалось жилье. Разве что немного видны следы холостяцкой жизни, но в остальном… Он никогда не видел ничего лучше, чтобы называть это домом. Как же, черт возьми, быстро он принял тот факт, что его себе присвоил совершенно незнакомый альфа, фейри, к тому же из королевского войска. В родной стае его за это уже бы разорвали… А здесь радушно приняли и сказали главное, то, чего он еще никогда не слышал: «Добро пожаловать домой».       — Хорошо, Бомгю-хен, — Тэхен робко улыбнулся, поднимая голову.       С ним разговаривают так мягко и ласково… У этого альфы в самом деле такой невероятный характер?       — Вот и славненько! — Чхве отлип от косяка и прошел вглубь комнаты, мимо Тэхена, который с него глаз не спускал, следил настороженно, держа своего внутреннего зверя на цепи.       Альфа, задавив недовольное хмыканье на подступе еще в горле, открыл один из шкафчиков, расположенных над рабочей столешницей. Ему правда пришлось встать вплотную, касаясь своим бедром ноги омеги, это все совпадение и случайность. Тэхен так не подумал, вероятно, раз тут же отшагнул назад, держа дистанцию. Что ж, ему еще предстоит приручить этого малыша.       — Голоден? — Бомгю разворачивается к омеге, держа в одной руке коробку с чем-то, чего младший не видел раньше, а в другой упаковку лапши, которую предстоит сварить.       — Нет, спасибо, — Тэхен отвел глаза, принявшись рассматривать широкие листья высоченного растения, которое живет на кухне.       — Не за что еще, — с этими словами Чхве поставил полуфабрикаты на рабочую поверхность и полез в другой шкафчик, гремя дверцами и посудой, — потому что я пока что ничего не приготовил. А кушать ты будешь, — и взглядом строгим прямо в глаза поймал.       Тэхену на это заявление осталось лишь вздохнуть покорно и найти себе местечко, чтобы не путаться под ногами. Смотреть, как альфа (альфа!) готовит, оказалось очень занимательно. Зрелище впечатляющее для тех, кто видит сие впервые. И омега входит в их число, потому что в стае почти не готовили, в основном каждый сам себе добывал пропитание. Они вообще ели все вместе редко, только когда надо было выйти на охоту за крупной добычей, которую потом приходилось делить между участниками.       Сидя на плетеном стульчике со спинкой, Тэхен начал потихонечку расслабляться. Его внутреннему щенку почему-то не было страшно рядом с альфой, а омежья сущность требовала смотреть во все глаза, запоминать и вообще — это же почти наш мужчина! Хотелось заткнуть обоих жителей своей скромной душонки, и парень с этим неплохо справлялся. Пока что.       — Ну вот! — Бомгю неожиданно хлопнул в ладоши, заставив омегу вздрогнуть и прервать внутренние дебаты. — Идем на балкон, обычно я кушаю и читаю там.       Чхве кивнул на огромное окно и, подхватив две миски, направился туда.       Тэхен хотел было помочь и открыть створки, но они, удивляя омегу вновь, сделали это сами. Альфа довольно ухмыльнулся на умилительную реакцию и поставил посуду на столик, похожий на тот, что был в беседке для общих сборов.       — Приятного аппетита, — улыбнулся Бомгю, когда оба устроились в легких креслах. — И кстати, — серьезно прервал он тишину, не дав омеге и рта раскрыть. Дождавшись, когда Тэхен посмотрит на него, альфа продолжил: — в моем доме общество чистых тарелок, так что не выйдешь отсюда, пока она не будет пустой.       И мило улыбнулся, пальцами состроив офигевшему пареньку сердечко.       Что за подстава?!

***

      Время в обществе фейри, их традиций, праздников, обрядов, споров, ссор и веселья движется совершенно по-особенному. После вкусного обеда, которым омегу упорно кормил альфа, Тэхена отправили спать в комнату, специально выделенную ему. Бомгю ни на чем не настаивал, проявив поразительное понимание, и оставил оборотня отдыхать, сколько душе того угодно. На следующий же день его с возмущениями о том, что он, бессовестный, проспал сутки, а они волновались, на улицу вытащили Субин и Ники. К ним, закончив свои дела, поспешил присоединиться Кай. И вся веселая компашка отправилась проводить экскурсию по лучшим местам деревни. На мужей личных телохранителей короля и вместе с одним из них собственной персоной и странного оборотня, который так и норовил сбежать или перекинуться, не удержав своего динго, глазели все, кому не лень, от мала до велика. Но исключительно из щелей в зеленых ставнях или с крыш, прячась в ветках деревьев или высокой траве. Субина и Ники это никоим образом не смущало, они щебетали, подкалывая друг друга, громко смеялись и наперебой рассказывали новому другу смешные истории, хватая того за руки и обнимая. За время прогулки Кан понял несколько вещей: во-первых, у фейри очень красивые дома, такие живые, зеленые, с настоящими цветами, выглядят уютными и на самом деле таковыми являются; во-вторых, сами существа не очень дружелюбные и подозрительные, нет, конечно, Тэхен слышал, что они любят устраивать подлянки людям и высокомерить, но не думал, что это и вправду так; третье — это то, что те ребята, которые его окружают теперь, невероятно тактильные и общительные, ему трудновато влиться в их галдеж, ведь темы их бесед меняются, как ветер на вершинах, да и Тэхен много не понимает и не знает. Четвертое он предпочитает даже у себя в голове не развивать больше одного слова: соскучился.       Дальше незамеченой стала первая неделя проживания в доме веселого, милого, обходительного, вежливого, заботливого Чхве Бомгю. Но прошляпил время Тэхен не потому, что его альфа (о матушка, как же это непривычно и смущающе!), хотя и это ему начинало нравиться безумно. Причина крылась в другой стороне Бомгю, которую он показывал случайно, маленькими кусочками, все сдерживаясь: он оказался собственником и ревнивцем, при этом уважающим выбор и мнение омеги, иногда в пылу, не следя за словами, грубо ругался, умильно корча лицо, и много, очень много флиртовал и кидался комплиментами исподтишка. Тэхен не знал, что закончится быстрее: его выдержка или сердце.       Между тем мимо пробежал целый месяц, и Кана представили королю в качестве избранника воина Чхве. Финварра впечатлил Тэхена всем собой: от манеры речи и способа выражения мыслей до этих самых мыслей и внешних данных. Королем сиддхов оказался мужчина, выглядящий максимум на тридцать по человеческим меркам. Высокий и, несомненно, красивый. Но красота его нестандартная, впрочем, как и у его приближенных. Омега в книгах видел картинки фейри, да и все те, кого он успел встретить, отличались стройностью и тонкойстью. Мужчина на троне же обладал воистину стальными мышцами, которые никак не скрывала одежда, был улыбчив по-доброму и пугающ одновременно. С широкими плечами и короткой стрижкой ярко-красных волос он не походил на выходца из народа фей совершенно. Тем не менее Ким Намджун искренне и весело болтал с омегой и подшучивал над Бомгю, который слегка кипятился в сторонке. Напоследок Финварра пообещал помочь со свадьбой и пожелал поскорее ужиться друг с другом.       За всей этой кутерьмой, вовлеченный в хаос энергичной и необычной жизни, Тэхен никак не ожидал когда-нибудь обнаружить себя растянувшимся на мягком ковре в большой комнате у камина. Он рассматривал свои светло-рыжие лапы и старался угомонить хвост, при этом еще и обуздать смущение — Бомгю с увлечением нежно поглаживал его бок и ребра, не забывая второй рукой очерчивать глаза и нос, пока голова динго удобно устроилась на его коленях. И вышло-то все случайно…       Альфа, как и всегда вечером, вместо того, чтобы готовиться ко сну или читать какую-нибудь интересную книгу, доставал Тэхена. Омега лежал в своей комнате и листал пожелтевшие от времени странички, но это не остановило Бомгю от того, чтобы пробраться к нему, не постучав, и залезть с ногами на постель. Кан на выходку и бровью не повел, игнорируя. Тогда Чхве подполз под бок парня, пролез под руку и заглянул в книгу. Поняв, что ему не интересно, он вылез и уложил свою голову на живот омеги, обняв одной рукой за бедра. Подобные выходки уже были, а потому Тэхен никак не отреагировал, перелистывая. Полежав от силы пять минут без движений альфа снова заерзал и на этот раз, придвинувшись вплотную, перекинул через худые ноги омеги свою, обвивая и второй рукой его тело. Он вновь устроил голову на впалом животе и замер, глубоко дыша.       Тэхен прикрыл книгу.       — Что с тобой?       — Да так, ничего, — Чхве улыбнулся одним уголком губ и закрыл глаза, потеревшись щекой об омегу. — Полежи со мной так.       Кан изогнул бровь в немом вопросе, но этого, конечно, никто не заметил. Тихо хмыкнув, он вернулся к чтению. Но долго выдержать не смог и вскоре, отбросив книгу совсем, спустился пониже на кровати и робко положил руку на спину альфы. Тот довольно заулыбался, чувствуя тепло от его ладони. Спустя несколько минут и вторая рука омеги нашла себе место — длинные пальчики спрятались в густых темных прядях, потягивая их и расчесывая. И это было настолько приятно, что фейри начал издавать странные, но очень милые звуки, похожие на мурлыканье. Он так млел в теплых ласковых руках, что не заметил, как уснул, забыв, кажется, о чем-то своем, что не давало покоя.       Они проспали несколько часов, а потом что-то ударило в голову омеге, и он, улучив возможность выбраться из-под тела альфы, позволил динго взять верх и сбежал из комнаты. Естественно, никто не дал ему удрать далеко, и теперь Бомгю с улыбкой поглаживает жестковатую шерсть, разглядывает, перебирает. А Тэхен, кажется, немножко умирает от того количества нежности и благодарности, что затопили сердце. Возможно, к этим чувствам примешана большая доза чего-то ещё, более мощного.       — Знаешь, Тэхен-и, — хриплый после сна и долгого молчания голос альфы звучит так правильно и умиротворяюще в тишине дома. Динго приподнимает морду с чужих бедер и заглядывает в глаза. — Я люблю тебя.       Сердце слегка оступилось, пребывая в шоке. Омега глазами только хлоп-хлоп, открыв рот.       Так красиво еще никого не приручали, он уверен.

***

      Крохотные ручки, спрятанные в рукавах распашонки, тянутся вверх. Добиться желаемого не выходит, и малыш дрыгает ножками, начиная хныкать и хмурить светлые бровки. Тэхен, свесившийся с перил кроватки и нависший над младенцем, рассматривает его точно такими же любопытными глазами. Завороженный, он тянет к крошке руку и гладит двумя пальцами кулачок.       Субин, наблюдавший за взаимодействием своего сына с другом, усмехается и пихает Бомгю локтем под ребра. Тот закатывает глаза и дуется. Его жених, вместо того чтобы готовиться к свадебной официальной церемонии, не отлипает от чужого ребенка. Ладно бы своего… Нет, альфа не против того, чтобы Тэхен общался с детьми и все такое, но… Его тоже можно понять. Он ни в коем случае не принуждает и не подгоняет Кана ни с какими решениями, но и с собственным влечением справляться с каждым днем все труднее.       Их отношения, которые пока что язык не поворачивается таковыми назвать, застряли на уровне объятий, которые ограничиваются двухминутным лимитом и во время которых омега замирает и дышит через раз. Он также будто бы ставит внутренний таймер и, как только время истекает, сразу же выворачивается из крепких рук под каким-нибудь предлогом или даже без него. Первый и, похоже, последний поцелуй и тот в щечку Бомгю успел урвать, однажды благодаря омегу за вкусный ужин и уборку в доме и застав его врасплох. А их тесные контакты и совместное времяпрепровождение закончилось на том самом дне четыре недели назад, когда альфа поделился своими нежными и трепетными чувствами. Тогда в порыве эмоций его даже лизнули в губы, но сразу после омега удрал. Бомгю, конечно, мог бы обидеться, однако хорошо осознавал и понимал, что давить на динго нельзя, ведь он и так старается. И всё бы прекрасно, но…       Свадьба со всеми её традициями и проблемами подкралась со спины. Напоминание: альфа не настаивает и не торопит. Вот только Намджун решил иначе. Не понравилось ему, что его воин при омеге ходит, да не в браке. Не по традициям же.  Точнее, не понравилось это оппозиционерам его власти, ребром поставившим вопрос о том, что молодой Финварра не чтит уклад, складывавшийся веками. Чтобы заткнуть возмутителей спокойствия, король принял меры и нашел лазейки, однако вызвал на ковер верного воина и, объяснив ситуацию, ненавязчиво так дал пенделя для ускорения процесса. Бомгю потом слово-в-слово передал информацию своему избраннику, очень переживая, что останется либо без омеги, либо без языка и члена. Тэхен, к огромному удивлению альфы, воспринял новость спокойно, и, не противясь, сразу же дал согласие. И это поселило в Чхве маленькую надежду на то, что у них все в жизни только начинается.       Надежда, конечно, дело хорошее, но тот факт, что он сам безбожно долго залипает на счастливого омежку, склонившегося над кроваткой, и думает, что хочет также, только уже со своими малышами, заставляет желать этого дурацкого бракосочетания. Альфа нуждается в собственной семье. Ему необходимы беспрепятственные обнимашки в любое время суток, поцелуи и прикосновения. Он хочет держать омегу в своих руках всегда, а не видеть, как мелькает за углом его хвост, когда тот снова сбегает в смущении и неловкости. О всевышний, позволь ему дожить до того момента, когда этот рыжий шерстяной клубок перестанет избегать его и доверится полностью!       — Я не понял, вы че тут сиськи мнете?! — в комнату возмущенно вваливается Ники, обращаясь преимущественно к альфе почему-то.       На него шикают все присутствующие, кроме Тэхена, который, кажется, где-то в своем отдельном мире, но омегу это никак не останавливает. Он и не думает сбавлять громкость, когда проходит вглубь детской и мимоходом больно щипает Бомгю за бок.       — Все, полюбовался и хватит, иди давай, готовься! Нечего хером груши околачивать, когда столько работы!       — Ники, что б тебя! — Субин закатывает глаза и дает младшему несильный подзатыльник, чтобы заткнулся наконец. — Да, кстати, хватит пялиться, от твоего взгляда Тэхен не родит, — обернулся, нахмурившись, к альфе.       Тэхен, конечно же, слушавший их разговор, мгновенно покраснел, про себя стеснительно отмечая, что от того, как иногда смотрит на него Бомгю, родить действительно можно.       Тем не менее альфа выпинывается за пределы жилья четы Чхве и отправляется к дому Джейка, где его уже ждут остальные, а Ники еще несколько раз бегает туда-сюда, стаскивая к Субину одежду, косметику, украшения и прочие нужные штучки. Они отлепляют вяло сопротивляющегося Тэхена от малыша, который успел уснуть, и, переговариваясь шепотом, принимаются колдовать над женихом.

***

      Омега слегка растерян и очень взволнован, стоя перед небольшой толпой, в которой присутствуют незнакомцы, и слушая речь на непонятном ему языке. Бомгю держит его за руку, нежно и крепко сжимает его пальцы и незаметно поглаживает, чтобы выразить поддержку и успокоить.       На него напялили костюм, каких он никогда не видел. На удивление Тэхен отметил, что ему нравится быть наряженным в мягкие ткани ненавязчивых тонов и усыпанным цветами. Они везде: на голове венок, на запястьях тонкие браслеты из стеблей с бутонами, пол беседки усыпан лепестками и украшено все вокруг тоже ими. Это красиво. Пусть его жизнь не развивалась по всем канонам и альфа все еще ничего не знает о его чувствах к нему, но маленькая мечта наивного и доброго омежки потихоньку сбывается. Он стоит у алтаря с мужчиной, о котором только грезить без шанса на воплощение в реальность. Его любят искренне и трепетно. У него появились действительно настоящие и надежные друзья. И все, что ему остается, это поверить окончательно в свою сказку, принять ее и наслаждаться. Возможно тогда он наберется смелости сказать альфе самое важное, то, чего он заслуживает и наверняка ждет.       Когда их благославляет король, окрапляя заговоренной водой с цветочным ароматом, Тэхен не сдерживает улыбки. Он дарит прямой взгляд Бомгю и сам стискивает руку того. Чхве счастлив по-настоящему видеть, что омега его не боится и, кажется, даже рад всему этому.       Они совершают поклоны, предусмотренные обрядом, и Бомгю, с позволительного кивка Намджуна, что отошел в сторону от пары, делится с Тэхеном своей энергией, запахом, фамилией. Все это имеет огромную силу и закрепляется поцелуем.       Тэхен от легких касаний чужих мягких губ к своим смущается неимоверно, но не сопротивляется. Прикрывает глаза, чувствуя, как растекается тепло в душе от осознания. Теперь у него есть муж. И это знание селит в сердце радость.       Бомгю, не в силах совладать с собой, проходится маленькими поцелуйчиками по контуру губ омеги и зацеловывает его щеки. Он так хочет делать это каждый день. Тэхен под его прикосновениями улыбается, хоть и краснеет, и млеет, наслаждается.       — Отныне и на века ваш брак благословлен на счастье и процветание, — заканчивает Намджун, как только счастливый альфа, не скрывающий широкой улыбки, выпрямляется и, взяв младшего за руку, встает плечом к плечу.       — Спасибо, — шепчет омега всем и всему сразу и одаривает благодарным взглядом всех.       Празднество растягивается до позднего вечера. Фейри очень любят отмечать и веселиться в компании, пока сон не свалит с ног. Особый алкоголь берет каждого по-разному, от чего громкий хаос не дает спокойно уснуть жителям деревни. Но это никого из отмечающих не волнует, а Намджун искуссно игнорирует звонки старосты в своей голове, подливая Енджуну. Тэхен, который и человеческое пойло пробовал всего раз, притрагиваться к этому вообще боится — не знает, в какую сторону его может унести, надолго ли и каковы будут последствия. Здесь, конечно, все свои, но… А вдруг он начнет приставать к Бомгю? О, это будет позор! Нет, нет, спасибо.       Тем не менее ему впихивают ровно один бокал, который он растягивает весь вечер и украдкой глазеет на теперь своего мужа. Это так волнительно — называть невероятного альфу, подобных которому наверняка на весь мир не больше десятка, своим мужем. Тэхен раньше много мечтал, но всегда одергивал себя, понимая, что его мечтам суждено остаться вымыслом. После того, как отец сосватал его тому ублюдку, стало как-то не до собственного внутреннего мира в розовом цвете — реальность, не потерпев ярких красок, притащила свои и залила все кругом в серое, черное, грязное и тусклое. Поступок пантеры осколком скалы свалился на робкие надежды и придуманную счастливую жизнь. Если бы не Чхве, почувствовавший каким-то удивительным чувством, что его судьба буквально в нескольких эвкалиптах затерялась рядышком, Тэхен бы в тот вечер встретил свой конец, и в первую очередь распрощался бы с душой и сердцем, а потом, вероятно, не выдержав, помог бы себе ускорить поход навстречу всем известному завершению жизни. Но это и правда судьба. Удивительная и непредсказуемая, она раз за разом сталкивает нужных существ с точностью ювелирного мастера. А дальше они сами решают, что делать. В их случае Бомгю зубами вцепиться был готов, но отпускать не намерен. Тэхен же сначала смирился, привык, ночами из раза в раз пересматривал и передумывал, порывался сбежать, но утром желал хорошего дня, заходя на кухню. Его встречали улыбкой, ему помогали, о нем заботились. Разумеется, это не могло не подкупить доверчивое сердечко, которому держаться на замке трудно было.       Тэхен вот уже примерил новую фамилию и набрался смелости на главный шаг, который все расставит по местам.       — Ты уже спишь на ходу, — ухо обжигает чужим дыханием. По спине дрожью пробежали испугавшиеся мурашки. — Пойдем.       Тэхена берут за руку, оплетенную браслетом из цветов, и вытаскивают из-за стола, уводя.       — Ни о чем не беспокойся, — шепчут ему и тянут на себя.       Бомгю прижимает его к себе вплотную и держит обеими руками за талию, развернувшись спиной к краю площадки. Шаг, и они летят вниз. Но омега и вскрикнуть не успевает, как альфа взмывает вверх, взмахнув крыльями. В его руках Тэхен давно чувствует себя в безопасности, а потому расслабляется, лениво смотря на удаляющийся гигантский дуб. То ли под действием алкоголя, то ли от чего еще, но он тянется и обнимает Бомгю за шею, теснее прижимаясь к его груди. Кажется, он своим сердцем чувствует чужое. Оно сильное и нежное, бьется заполошно сейчас. Омега понимает, почему, и самому от осознания тепло-тепло, что хочется уткнуться в шею альфы и завизжать счастливо, вдыхая глубоко его природный запах.       Разглядывая в темноте сплетения теней и чувствуя прохладный ветер, забирающийся под штанины и продувающий рубашку, омега начинает понемногу трезветь. Приятный туман улетает, подхваченный потоком воздуха, а на смену ему тут же приходят мысли. И одна краше другой. Особенно когда Тэхен вспоминает, чем должен заканчиваться свадебный день. И, конечно же, логично предположить, куда его несет альфа.       — Х… — он прочищает горло. — Хен?       — М? — отзывается Бомгю тут же и поправляет задравшиеся края одежды, чтобы не было холодно.       — А мы… Мы сейчас?..       — Что, Тэхен-а?       Омега судорожно вдыхает, думая, что Чхве над ним издевается, но фразу свою, смущенно зажмурившись, продолжает:       — Ты… Мы… Мы будем сейчас исполнять супружеский долг?       Его секундный лепет прозвучал настолько невнятно, что Бомгю затормозил в воздухе, пытаясь разобрать слова. Когда же до него дошло, он не придумал, как реагировать: то ли рассмеяться, то ли горестно вздохнуть. Его маленький динго ведь боится этого, а картинка сложилась так, словно Чхве и правда тащит его в укромный уголок, чтобы «исполнить супружеский долг».       Молча Бомгю снижается и аккуратно ставит омегу на землю, все еще не расцепляя рук. Он в темноте вглядывается в лицо оборотня, зная, что тот покраснел жутко и уже проклял себя за дурные мысли.       — Тэхен-и…       Омега на него не смотрит совсем.       — Чхве Тэхен, — альфа использует властный тон, и это работает мгновенно. — Так-то лучше, — улыбается он и ловит его подбородок, придерживая. — У фейри нет такой дурацкой традиции, как у других. Да даже если бы и была, я не собираюсь заставлять тебя. Мы сделаем это, когда будешь готов ты.       Тэхен смотрит на серьезного альфу большущими доверчивыми глазами, а Бомгю с него умиляется до щемящего сердца.       — Я бы хотел погулять с тобой. Но перед этим… — он наклоняется ближе. — Хочу поцеловать тебя. Можно? — склоняет голову вбок, игриво заглядывая в глаза.       — Спрашиваешь разрешения у омеги? — хмыкает Тэхен, не желая сдавать себя.       — Спрашиваю разрешения у своего мужа, — поправляет Бомгю с улыбкой. — Твой ответ?       — Мой ответ… — динго закидывает руки на плечи мужчины. — Да.       На все да.       Тэхен подается вперед первым, хоть и смутно представляет, что должен делать. Но Бомгю справляется за двоих. Прикосновения приятные и манящие. Робкие с одной стороны и нежные с другой.  Поцелуй постепенно переходит во влажный, но все такой же медленный, степенный. Они пробуют друг друга, никуда не торопясь.       — Знаешь, что такое рефрен? — следя за блеском в глазах напротив, шепчет Бомгю. Омега выгибает бровь. — Рефрен переводится как «повторение» и используется в поэзии и музыке, — делает паузу, улыбаясь, словно на голову ушибленный. — С этого дня рефреном в твоей жизни будет «я тебя люблю».       Тэхен минуту смотрит на счастливого альфу, хлопая глазами. А потом отзеркаливает улыбку и со смешком прижимается ближе.       — Я тоже люблю тебя. Пусть эта фраза будет рефреном нашей совместной жизни.