{Драбблы 13 карт} "Бескрылых тянет к небу"

Дождь отчётливо и часто барабанил по черепичному куполу башни, стекая в водосток. Ветер раскачивал флюгеры и тонкие антенны на городских крышах, задувал во все щели и трубы, трепал герба и вывески. По мостовой волнами бежала вода, несомая к люкам. Такой сильной бури в молодой, до конца ещё не сформированной Зонтопии до селе не случалось. В маленькой каморке "Миротворца" горела лишь одна свеча. На каменных стенах дрожали длинные разномастные тени, завораживая собой и пугая. Тут было довольно холодно, за неимением камина, да и вообще какого-либо рода подогрева, по мимо толстых шершавых стен. Скрестив ноги, на кровати сидел Голубой Зонт, полностью одетый, сухой и чистый, завернувшись в одеяло и прикрыв глаза, словно находясь в трансе. Он уже собирался отдаться быстротечному, столь требующммуся в последние сутки сну, но слыша отдающиеся вдалеке эхом громовые раскаты никак не мог себя успокоить. - Он испытывал неподдельный тонкий трепет к своей стране, только более-менее вставшей на ноги и построившейся на конец, допускать теперь чего-либо, воспроизведущего процесс построения вспять, было нельзя. Что если из-за бури нарушаться провода? И конечно, существовала возможность протёков крыш, падения фонарных столбов или, чего доброго, разрушения самих зданий ветром, даже от части. От одной только мысли об этом молодой правитель дёргался, норовя встать и подбежать к окну или к двери, но конечно парень понимал что сейчас, куда бы он не отправился и как бы ни спешил, - помочь городу нельзя до самого окончания бури, а она угрожала продлиться до утра. В дверь дважды постучали, любезно и тихо, так, что если бы обитатель каморки спал, звук бы не потревожил его. - Алебард? - Просипел парень, открывая глаза и щурясь от тусклого свечного света. - Войди. В помещение проскользнула тень, не менее вытянуты и устрашающая, нежели и остальные, но хорошо знакомая правителю и любимая им. - Господин. - Тихо поприветствовал парня министр, кивая. - Я только пришёл удостовериться, спите ли вы в этот поздний час. Как оказалось, мои подозрения верны. Зонтик только теперь, в тот злополучный момент, когда следовало поскорее ответить, оправдаться перед "наставником", заметил, что продрог и совсем не может говорить. - Здесь холодно... - Только и сумел прошептать он, смиренно ложась и плотнее кутаясь в тонкое ватное одеяло, ощущая колкость и плотность хлопка на теле. Ответа не последовало, хотя в привычной Зонту манере Алебарда, было бы отчитать парня. Заместо этого позади послышалось шуршание, а за тем "Миротворец" ощутил тепло человеческого тела. Министр укрыл их обоих одеялом, молча обняв одной рукой ученика, бережно прижимая к себе. Голубой Зонт хотел переспросить за теперешнее поведение проповедника, он конечно мог бы возразить, отодвинуться, оттолкнуть, извинится за его капризные, меркантильные жалобы, ему бы следовало это и сделать, но в глазах поплыло, жгучие слёзы боли и усталости защипали меж ресницами, а дышать на конец стало легче. Валет Треф не смог отвернуть это тепло и блаженство, не дал ни себе, ни министру отказаться от совершенно незаслуженного, как в тот момент ему казалось, тепла и уюта, сомкнув веки и лишь несчастно и доверчиво прижимаясь к мужчине плотнее.