Мы разнесём этот Мир, но сначала — любовь

Демоны, стоя возле полотна ждали, когда Кэсин всё-таки отодвинет её и покажет, что же там. Как ни как, было интересно взглянуть, что приносит ему такую боль. Тяжело вздохнув, Лао Вэнь взглянул на своих так называемых друзей, постоял секунд пять, наверное, собираясь с мыслями, и тонкими пальцами ухватившись за покров, отодвинул полотно, которое открыло вид на... кувшины из-под вина..? То, что демоны-собратья были удивлены — ничего не сказать. На их лицах мешались чувства непонимания и негодования, будто над ними подшутили. В принципе, это же Вэнь Кэсин, который вполне мог так и сделать. — Ты издеваешься? Это же простые кувшины, что здесь такого? — первым решил спросить Вэй Ин. —В смысле "это просто кувшины"? В смысле "что здесь такого?"? — сам он тоже не понимал их удивления. — А то, что это очень дорогое вино, которое стоило целого состояния, а Чжоу Цзышу его полностью выпил, оправдав это "ну, что сказать, сам виноват, не надо было здесь оставлять". Нормально?Нет... Я так расстроился, что решил сохранить память о моей драгоценности навсегда в Долине Призраков, пока не погонят прочь с поста Хозяина,— плюс ещё один обиженный на друзей враг всея Мира, которого пытались уничтожить целые нации, условно. ×××× Мужчины сидели вокруг круглого стола, кто-то распивал вино, —как обычно—, а кто-то "страдал" в углу, с серьёзным выражением лица наблюдая за спокойным весельем других. —Лань Чжань, ты чего сидишь сам? Расстроен чем-то?—первым забеспокоился за друга Се Лянь, местный, так скажем, добряк, которому было неспокойно даже за муху, если она перестанет жужжать, зато о себе заботиться или не любит, или не может, кто его знает. Друзьям не нравился его вечный оптимизм к многим вещам, мол "Отравили?Так у меня иммунитет уже, расслабьтесь, переживу", делал такой невинный вид, будто в отравлении есть и вправду что-то хорошее, что заставляло друзей беспокоиться за него. Иногда приходилось включать Хуа Чена, дабы образумить своего мужа. — Вэй Ин снова спросил, нравится ли мне Мянь-Мянь...— подняв на собеседника свой взгляд, глаза его казались опустошенными, что заставило Се Ляня вновь за него испугаться. — Неужто я похож на того, кому нравятся девушки, но сплю с парнями?— после этих слов, Ханьгуань-Цзюнь услышал лёгкий смешок, который явно издал главный любитель вина среди их четвёрки, собутыльник Вэй Усяня на все времена года, и вообще, наверное, до самой смерти—Чжоу Цзышу. — Лань Чжань, у меня такое чувство, будто тебе ещё привыкать и привыкать глупости Вэй Ина в таком плане.— с важным, как обычно, трагичным видом лица, А-Сю отправил свой рукав в недолгий полёт, чтобы сесть поудобнее, облокотившись на свою ногу—фирменная поза персонажей из новелл.— Он, как не было бы это странно, не понимает в чувствах и отношениях практически ничего. Ты не должен каждый раз из-за этого расстраиваться, друг мой. — Чжоу Цзышу прав, Лань Чжань, — тут же подключился брат-огурец, который в основном всё время сидел да молчал. — Честно, даже мой Ло Бинхэ до конца чего-то не понимает, а у самолёта вообще какая-то хрень постоянно происходила. Не стоит воспринимать всё близко к сердцу. — помахав на себя немного веером, Шэнь Цинцю продолжил испивать вино. Никто не знал, смог ли унять лёгкую обиду на Вэй Усяня Лань Чжань, так как тот постоянно задавал это вопрос. Все лишь надеялись, что со временем, Вэй Ин перестанет страдать ерундой, задавать глупые вопросы и станет серьёзным, чтобы Ханьгуан-Цзюнь был за него спокоен.