Все Круги Ада. Освобождение

      Экзет отстегнул от стены цепь и, не отпуская ее конца, повел донора в санчасть. Граф на руках нес Крио, в лаборатории раздел его и помог положить в контейнер рободока. Когда машина заработала, стал раздеваться сам.       - Не надо. - Капитан махнул лапой. - Ложись.       Он зафиксировал его на столе, потом достал толстую пластиковую трубку, изогнутую и полую внутри.       - Возьми это в зубы.       Тот с подозрением посмотрел на странный предмет.       - Зачем?       - Чтобы ты не мог перекусить мой яйцеклад.       Граф побледнел.       - Ты собираешься делать это через горло?       - А как же еще? Иначе до легких не доберешься. Ты, правда, меньше любого из наших бывших доноров, но тем более надо опасаться твоих зубов.       - Я не согласен.       - Ты уже согласился.       - Я не знал, что это будет... так.       - А как же еще? Давай, разжимай зубы, пока я не заставил сам. Твоего согласия никто не просит, если я и позволяю тебе выдвигать условия, то только потому, что мне нужно твое молчание.       - Я думал, ты просто разрежешь меня...       - В этом нет надобности. Резать придется, если ты окажешься слишком мал. Возьми это.       - Нет.       Экзет подошел к рободоку и отключил его. Стенка аппарата тут же откинулась, открывая тело зулла. - Я всегда могу сделать это без твоего согласия. Но мне нужно твое молчание, и ты согласишься и будешь молчать, иначе я убью этого зверька.       - Включи!       - Зубы.       - Включи, я все сделаю.       Граф разжал зубы. Они, в самом деле, сделали бы с ним это так или иначе, но своим согласием он мог спасти жизнь Крио. И он изогнулся от боли и отвращения, когда экзет дотянулся до его легких. Человеческое тело действительно было мало, инопланетянин рвал его горло и грудь, Граф задыхался, и одна из застежек, фиксировавших его, не выдержала, лопнула. Граф непроизвольно поднял освободившуюся руку - оттолкнуть экзета, но тут же забрал ее, судорожно схватился за край стола - он шел на это добровольно, от его поведения зависела жизнь зулла.       Когда Крио открыл глаза, Граф сидел на своей постели, сумрачно смотря куда-то мимо него. Выглядел он ужасно.       - С возвращением, - сказал шепотом, улыбнувшись одним углом рта. - Наконец.       Зулл приподнялся и действительно обнаружил, что чувствует себя совершенно здоровым. В него закралось страшное подозрение.       - Ты что, все-таки давал мне кровь?       - Нет. Экзеты тебя вылечили. Я их уговорил.       Граф закашлялся и вытер выступившую на губах кровь.       - Что с тобой?       Тот не отвечал, и Крио подскочил к нему, попытался прикоснуться. Но Граф заслонился рукой.       - Не трогай.       - Что с тобой?       - Все в порядке. Просто, мне нельзя говорить.       - Экзеты с тобой что-то сделали?       - Нет. Я... я заболел, но скоро выздоровею.       - Скажи мне.       - Мне больно говорить. И не прикасайся ко мне. Я... грязный.       Он опять задохнулся, и Крио отошел, вернулся на свою постель, не пытаясь больше что-нибудь из него вытянуть. Потом ему принесли уже ставшее привычным белое месиво искусственной пищи.       - А Графу?       Экзет, не обращая внимания на зулла, вышел.       - Тебя что, решили не кормить?       Тот отрицательно покачал головой и лег, завернул рукав. Вернулся экзет, поставил ему капельницу. Крио некоторое время молча наблюдал, как по трубкам течет темно красная жидкость, но не выдержал.       - Что происходит?       Граф молчал, и зулл опять подошел к нему.       - Скажи, что они с тобой делают?       - Отойди. - Он захлебнулся и оттолкнул зулла. - Мне нельзя говорить, нельзя есть, я болен. Не трогай меня!       Экзет, пришедший забрать капельницу и увидевший, что донор задыхается, запретил зуллу подходить и обращаться к Графу, пригрозив разделить их. За следующие две недели Крио почти возненавидел друга. Граф целыми днями лежал, уставившись в потолок, и не обращал на товарища внимания. Он не говорил, не ел и был постоянно напряжен, словно прислушивался к чему-то далекому и тревожному. Ему исправно несколько раз в сутки вливали красный раствор и совсем перестали брать кровь. Это говорило о том, что донор действительно болен. И в самом деле, Граф чем дальше, тем труднее дышал, несмотря на то, что молчал и почти не двигался. Зулл не понимал, что происходит, и злился, так как ничего не мог от него добиться. Узнать что-нибудь у экзетов тоже не удавалось. После нескольких таких попыток экзет, менявший капельницу, швырнул его на пол. Получив электрический разряд, Крио отлетел в сторону, ударился о стену. Раздраженный инопланетянин направился было к нему, но тяжелая цепь обмоталась вокруг его шеи, дернула назад. Граф ничего не сказал, просто, подтащил экзета к себе и заглянул в его огромные фасеточные глаза. Потом так же молча снял с него цепь и отпустил. Насекомое замахнулось на него, и все же не ударило, выскочило вон.       Спустя несколько дней зулл проснулся посреди ночи от странного звука, доносившегося с соседней койки. Граф задыхался. Стекленеющими глазами глядя в потолок, он вцепился в цепь, с горла его уже успело натечь достаточно крови. Широкой полосой пересекая щеку, она бежала вниз, по постели на пол, где собралась липкая лужа.       - Граф... - Крио не решался подойти к нему, опасаясь, что его снова оттолкнут.       - Пойди к капитану... - прохрипел тот. - К капитану. Скажи... что я готов. К капитану.       - К чему готов? - Крио наклонился над ним, стараясь расслышать. - Что с тобой?       - Иди.       - Ты умираешь?       - Иди!       Экзет явился сразу же. Посмотрел на донора и ударил по лицу.       - Да ты что? Погубить детей захотел? Почему раньше не сказал?       Он снял цепь и почти вынес его из каюты. Крио попытался было последовать за ними, но в медчасть его не пустили.       Вернули Графа на место под утро, и уже на следующий день стали снова брать кровь. Дышал он все еще с трудом, но начал говорить, и ему позволили есть. Объяснить же, что с ним было, отказывался.       А через два дня пришел капитан и заявил, что по прибытии на Экзет оставит зулла себе. Донор сразу же подобрался.       - Крио, выйди. - Дождавшись, когда зулл скроется за дверью, он повернулся к капитану. - Чего ты хочешь?       - Ничего. Просто, я подумал, что после удаления детей останутся шрамы. Наверху сразу поймут, что произошло.       - На мне достаточно шрамов, чтобы на эти никто не обратил внимания. К тому же, они быстро исчезнут. И я буду все отрицать. Ты обещал оставить Крио со мной.       - Я обещал только вылечить его. И мне нужны гарантии, что ты постараешься скрыть произошедшее. Я оставляю зулла у себя.       - Там никто не позволит мне видеться с ним. Как я буду знать, что он все еще жив? И что нуждается в жизни среди вас?       - Никак. Но ты будешь молчать.       - Если хочешь, я выношу еще одну твою кладку. Оставь Крио мне.       - Торговаться бессмысленно. Не забывай, что ты только донор. - Я убью тебя!       Граф рванулся к нему, но цепь отбросила его назад, а экзет успел отскочить.       - Ты только донор. И только пока еще единственный, поэтому и ценен. Потом у тебя не будет никакой ценности. Ты не смеешь ставить мне условия.       Капитан вышел, втолкнув зулла назад.       - Граф, что происходит? Я слышал, он говорил что-то о кладке, которую ты выносил.       - Забудь об этом. Как только мы прилетим, он заберет тебя к себе.       - Почему?       - Обычный шантаж.       - Ему нужно, чтобы ты молчал о том, что он с тобой сделал? Он отложил в тебя свои яйца. Почему?       - Потому что я донор, яйца должны зреть в моих легких. Но забудь об этом. И я ведь запрещал тебе подслушивать.       - Зачем ты позволил ему сделать это с собой?       - Потому, что он пообещал тебя вылечить.       - И ты продал себя, да? Ты позволил сделать с собой это из-за меня? Древо, лучше бы я умер! Лучше бы я остался на Земле!       - Оставь, Крио. Все в порядке. Мне, так или иначе, придется это делать. Я - донор, я им нужен именно для этого. Но он собирается тебя забрать.       - Я не хочу без тебя.       - Мне тоже не хочется тебя отдавать. Я мог бы перестать подпускать их к себе, но это ничего не даст. Я на цепи и не могу тебя защитить. Они возьмут тебя и смогут поставить мне любые условия. Боюсь, здесь ничего нельзя сделать.       - Мне нельзя было лететь с тобой. Но когда я увидел, что они вытащили из тебя мину, и подумал о том, что ты теперь будешь делать с собой, я не мог оставить тебя одного. Я связываю тебе руки. Если бы не я, тебя бы, наверное, уже не было и не пришлось бы вынашивать их детей. А теперь меня заберут, и все это будет напрасно. Ты убьешь себя кестеком.       - Я не сделаю этого, пока ты жив. Но я могу шантажировать этим экзетов, тогда они не посмеют причинить тебе вреда.       - Я не хочу без тебя! Я всю жизнь буду заперт и под охраной. Всю жизнь, пока ты будешь нужен или пока будешь жив.       - Зато они не съедят тебя.       - Пусть лучше съедят, чем так. И что я должен буду думать о тебе? Какая разница, убиваешь ты себя кестеком, или позволяешь им брать кровь и откладывать в тебя яйца? Ведь для тебя это все равно, правда?       Граф улыбнулся.       - Не все равно. Ты действительно связываешь мне руки. Но в этом не твоя вина. Я сам выбираю. В конечном счете, если бы ты всего лишь мешал мне, я мог бы просто быстро и безболезненно убить тебя во сне.       - Убить во сне?       - Но я рад, что не один здесь. Успокойся. Мы что-нибудь придумаем. А теперь я хочу спать. Мне надо отдохнуть после операции.       - Это было очень больно?       - Они дали мне наркоз перед тем, как резать, ведь я все-таки единственный донор и меня надо беречь.       - Нет, когда они откладывали в тебя яйца?       - Не думай об этом.       - Ты не хочешь говорить? - Да, не хочу. Это касается только меня и капитана. И тебе советую молчать. От того, сохранится ли произошедшее в тайне, зависит твоя жизнь.       - Речь не о моей жизни, а о твоей, о том, что тебя ждет.       - Я знаю, что меня ждет. Давай ложиться спать.       А ночью Крио бесшумно подтянул длинную цепь, державшую Графа, и набросил ему на шею. Тот проснулся мгновенно, схватил его за руки.       - Ты что делаешь?       - Для тебя так будет лучше.       - Я не позволю тебе. Ты знаешь, что с тобой сделают, когда экзеты обнаружат мой труп?       - Меня съедят так или иначе.       - Мы что-нибудь придумаем. Но бросать тебя я не собираюсь.       - Я сам виноват, что оказался здесь. И то, что я сделаю, - не грех, а милосердие. Разреши, я удавлю тебя.       - Ты знаешь, как долго и крепко меня пришлось бы держать? Ведь ты мне не господин, как только я перестану себя контролировать, мое тело начнет сопротивляться. У тебя даже не хватит сил.       - Но Ахмеду же ты позволил? И он тоже тогда не был твоим хозяином.       - Ахмед сильный. К тому же, он для меня больше, чем хозяин. Ему можно.       - Почему же мне нельзя? Ведь ты же хочешь этого.       - Ты зулл. И одного тебя я здесь не оставлю. Я не для того ложился под этих тварей. Если бы я хотел, давно уже что-нибудь сделал бы. Здесь нет моего хозяина, кестек остановить некому.       - Кестек...       - Успокойся. Я ничего не делаю. Подожди, мы что-нибудь придумаем. Ты у них не останешься.       - Я говорю не о себе.       - О себе я позабочусь сам. Но послушай, я устал, у меня постоянно берут кровь, больше, чем полагается, я только после операции. И хочу спать. Ты позволишь мне спокойно уснуть, или придется всю ночь тебя сторожить? Но Граф не заснул. До утра пролежал, глядя в темноту, что-то просчитывая. Если уж зулл решился на убийство, следовало что-нибудь предпринять. И утром, едва Крио открыл глаза, заговорил с сосредоточенной решимостью.       - Крио, мне надо поговорить с тобой.       Тот мгновенно вскочил, залез к нему на постель.       - Что такое?       Граф осторожно отодвинулся в угол. Он всегда избегал прикасаться к зуллу без необходимости и старался держаться от него подальше.       - Я мог бы попытаться освободить нас.       - Правда?       - Подожди. Выслушай и хорошо подумай. Я хочу, чтобы ты знал: все зависит от тебя. Если скажешь "нет", то так и будет. Но ты не должен себя насиловать. И еще. Я не ручаюсь, что из этого что-то выйдет. Возможно, мы оба погибнем. Поэтому сначала подумай.       - Ну, говори же!       - Придется убить их всех. На такое ты согласен?       - Я слушаю.       - Голыми руками со всеми сразу я не справлюсь, да и от цепи мне не освободиться, а они приходят ко мне по одному. Но если нам удастся достать яд, мы сможем отравить их пищу. - Какую? Они едят живых существ и держат их взаперти в трюме. Пьют не воду, а кровь. У нас нет доступа к их еде.       - Есть, и самый непосредственный. Я - их еда. Надо отравить мою кровь. Если яд будет не быстродействующим, мы покончим с ними со всеми. Экзеты приходят ко мне в определенное время, сразу один за другим. Они ничего не успеют сообразить, пока каждый не получит свою порцию.       - Экзеты пьют прямо с тебя. Для того, чтобы отравить твою кровь...       - Нужно отравить меня. Не бойся, я донор, чтобы меня свалить, потребуется огромная доза. И потом, это не обязательно должно быть что-то смертельное, достаточно, если они уснут на какое-то время. Как только капитан не сможет сопротивляться, ты возьмешь у него ключ и освободишь меня. Дальше уже моя работа. Крейсер окажется в наших руках. Ну? Что скажешь? Ты позволишь мне убить их?       - Я не хозяин и запретить не могу.       - Не в этом дело. Сам я не способен ничего сделать. Только ты сумеешь достать яд, я выйти отсюда не могу. И тебе придется помочь мне его принять.       - А если ты умрешь?       - Меня трудно убить. И у меня другая органика, чем у них, иначе я не был бы им нужен. Может быть, то, что для них смертельно, для меня опасности не представляет.       - Я о другом. Яд лучше, чем кестек, так или иначе. Я достану и дам его тебе. Но пообещай, что ты не оставишь меня одного, и я сделаю все, что нужно.       - Не могу. У нас нет возможности точно рассчитать дозу, выбрать яд. Придется брать, что попадется, и брать как можно больше.       - Ты не понимаешь. Я не хочу оставаться. Ты должен убить меня, если почувствуешь, что умираешь сам. Я боюсь, что они съедят меня.       - Обещаю. Если буду умирать или если ничего не выйдет и они попытаются тебя забрать. Съесть или откладывать в тебя яйца я им не позволю. Не бойся, я обещаю, что ты ничего не почувствуешь.       - Но где мы достанем яд?       - Ты свободно ходишь по кораблю. Неси все, на чем будет такой вот знак. - Граф начертил иероглиф экзетов - он изучил их письменность, еще находясь на планете хаски. - Запомнишь? - Эллипс, в месте пересечения двух частей перечеркнутый прямой толстой линией, означал смерть, переход из одного состояния в другое, отделенный жесткой границей. - И еще. Тебе придется зашить его в меня. Другого способа нет. В вену ты его не введешь, а проглотить... Если это яд, а кестек не у тебя, то ничего не выйдет. Тогда, у Сеида, когда я пытался отравиться, то дал аскеру яд, и у него была целая неделя. Каждый день он давал мне есть, и я не знал, когда именно в пищу будет добавлен мышьяк. Только так удалось обмануть кестек. Здесь это не пройдет. Нет ни времени, ни условий. И все это нужно сделать поскорее, до Экзета осталось дней десять пути, так сказал капитан... К яду не прикасайся голыми руками, не нюхай и не пробуй. Да, нам понадобится что-то острое. Что угодно, лишь бы могло резать. Нож достать тебе не удастся, вряд ли они оставят оружие у тебя под носом. Возьми какую-нибудь скобу, кусок стекла или пластика. Для того, чтобы вскрыть свежий шов, это тоже подойдет. Но смотри, не попадись им на глаза.