У всего есть цена

Звук будильника доносится будто сквозь толщу воды. Антон вслепую шарит рукой по кровати, упрямо не желая открывать глаза. Сегодня удача на его стороне, потому что мучитель находится практически сразу же. Тут уже приходится открыть хотя бы один глаз. 10 утра. Шикарное решение было завести эту сирену перед походом в клуб. Клуб… В памяти сохранилось все со вчерашнего вечера. Как же он рад за нее. Все-таки приходится встать и взять направление на ванную комнату, потому что в общем чате ребята изъявили желание толпой отправиться в город на завтрак. Через 40 минут Шастун красив, одет, свеж, почти жив. Снова в широких светлых штанах с какими-то нашивками, черной футболке и цепью на шее с карабином. Осматривает себя в зеркале холла, поправляя выбившиеся из укладки непослушные локоны и откидывая под левую руку поясную сумку, что висит у него на плече. - Может тебе резинку дать? Будем как биба и боба с хвостиками, - подходит к нему Матвиенко, указывая пальцем на свой затылок и громко смеется. Он решает тоже поправить свою прическу, и за этим занятием их ловит Дима. - Ой ну какие красавицы, можно с вами познакомиться? – брюнет демонстрирует поклон почти в пол, успевая поймать съезжающие очки. - Карина, - подает руку в реверансе Сережа и они вдвоем с Димой начинают смеяться, в то время как Антона простреливает воспоминаниями. Они не могут знать. Чистое совпадение. -Шаст, отомри, Стас уже спускается, пошли на улицу, - вытаскивает его из глубины флешбеков Позов, щелкая пальцами перед лицом. Бар-ресторан на пути оказывается как нельзя кстати и ребята поднимаются на открытую веранду заведения, расположенную на 3 этаже. Открывается великолепный вид на центральную улицу, интересные старые дома, что стоят вдоль дороги, завлекая зрителя своей историей и лаконичными вывесками. В чек пробиваются шашлыки, салаты, супы, чайник чая и пара десертов. Хорош завтрак. Но похмелье Антона дает о себе знать, поэтому он глушит его очередным куском наполеона. Для ребят он непривычно молчалив сегодня, но он ни за что не расскажет им, в чем дело. Отмахиваясь сказкой про паленый алкоголь или еще невесть что, Шастун сидит в углу дивана и просто слушает очередные истории Сережи про покупку, кажется, сотой машины, а по факту всего лишь третьей. Даже когда Дима заводит разговор про футбол, Антон слабо реагирует на любимую им тему. Реал сосать. Да. Я это и так знаю. От вкусного десерта парня отвлекает уведомление в инстаграме. Снимает блокировку и пялится на знакомый ник. Anika Привет, можем мы сегодня встретиться, если у тебя есть время перед концертом? Антон тупит какое-то время, бесполезно прожигая взглядом сообщение. Соглашается на встречу, которую Аня назначает через 2 часа в какой-то кофейне рядом с центральным парком. - Может сходим куда прогуляться дальше по городу до концерта? – Интересуется Стас, и его идею поддерживают ребята. - Антон, идешь с нами? – Поз поворачивается к парню, заглядывая в стеклянные глаза. - Нет, ребят, у меня дела здесь, - Шастун выходит из диалога, и открывает карту для оплаты своей части счета. - Какие у тебя могут быть дела в незнакомом городе? – недоумевает Матвиенко, на что Стас его тактично прикосновением к запястью заставляет замолчать. - Пусть идет, ты же видишь, с ним что-то не то. Захочет – расскажет, - шепчет Шеминов Сереге уже на выходе из бара. Антон прощается с парнями, которые решают отправиться к концертному залу в начало центральной улицы, и сворачивает в сторону гостиницы. В номере он первым делом ставит телефон подзарядиться, а сам садится на край кровати, роняя голову в раскрытые ладони. Что она хочет от меня? Что я ей скажу? В чем вообще смысл этой встречи? 14:48. Шастун сидит в той самой кофейне, медленно водит маленькой ложкой по дну кружки с кофе, беспощадно размазывая белый рисунок, который так старательно вырисовал бариста пару минут назад. Пунктуальность – хорошая черта. Он ни за что не позволит себе опоздать. Что бы ни творилось вокруг. Именно поэтому Антон сидит в одиночестве 15 минут, уходя глубоко в свои мысли. Он подскакивает на месте, смахивая пелену с глаз, когда на стул напротив опускается его сегодняшняя спутница. Она ради приличия немного улыбается ему и тут же начинает переворачивать вверх дном черную небольшую сумку. Что она ищет там? Неужели это не может подождать, я уже весь на нервах…. А-а-а-а, зеркало. Конечно. Аня тщательно изучает в круглом зеркальце свои стрелки, злобно что-то шепча и подправляя макияж указательным пальцем. После этого она все убирает обратно, складывает широко локти на столе и впечатывается в Шастуна прожигающим взглядом. - Это ты меня позвала, - Напоминает Антон, чувствуя неловкость от этого взгляда. - Да, я знаю. Пытаюсь запомнить, как выглядят твари. Буду потом фотку твою показывать, если спросят. – она сразу нападает. Ожидаемо, но бессмысленно. - Если ты пришла, чтобы унижать меня, то я наверное пойду, - Шастун демонстративно начинает поправлять футболку, отодвигаясь от стола. - Я хотела тебя поблагодарить, - Аня ловит парня за запястье, удерживая на месте, - за то, что послушался меня тогда, в больнице. И вчера ночью. Ей действительно лучше не видеть тебя. Неизвестно что в ее голове осталось с того момента. – Она немного затихает, опуская голову и прижимая руки к себе ближе. - Как она? Как Карина? – как же долго Антон не произносил это имя. От него тело будто наэлектризовано, его прошибает током, - Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я все эти 3 года не нахожу себе места. Но я не разрешал себе узнать хоть немного о ее состоянии. Потому что я пообещал тебе. И себе. Оставить ее. Я не знал, что так все будет. Я сам очень сильно испугался, - он зарывается пальцами в волосы, склоняя голову все ближе к столу, а после вскидывает ее и смотрит на девушку напротив, в ожидании. Аня усмехается, но в глазах ее не видно ни капли веселья, лишь грусть. - Забавно, Антон, что из всего твоего монолога я не услышала самого главного. Ты не считаешь себя виноватым, не считаешь нужным извиниться хотя бы. Карине понадобился месяц реабилитации, полтора года у психотерапевта, курс таблеток и полная изоляция от твоего ебаного шоу, которое крутят из каждого утюга в этом году. – Она демонстративно загибает изящные длинные пальцы с кольцами, начиная с мизинца. - И все это время я была рядом с ней. Поддерживала ее, отвлекала от какого-либо упоминания тебя, один раз даже чуть не плюнула в твою рожу на плакате Импровизации на остановке. И когда у нее остается только указательный и большой палец, она наставляет их на Антона, как пистолет. - Ты понимаешь, что почти убил ее тогда? До чего доводит слепая любовь. Ты же ебаный манипулятор. Живи теперь с этим, раз не чувствуешь вину за свои поступки. – и Аня с тихим «пуф» будто выстреливает из сложенных пальцев. Она опирается о столешницу руками, медленно поднимаясь со стула, не сводя глаз с парня. Этим взглядом легко можно убить. И даже из этих пальцев можно выстрелить. Аня исчезает так же быстро, как и появилась 20 минут назад. 20 минут, а кажется, что этот разговор длился часа 2, не меньше. И от нервов не осталось ни одной ниточки, все сгорело в этом чертовом городе. Ты все сделал правильно. Сказал все, что нужно. Нельзя показать ей, как сильно это тебя сломало. Извинениями ничего не исправить. Ты должен оставаться непробиваемой скалой. Иначе она будет использовать это против тебя. И Антон настолько погружается в себя, что совсем не замечает тихонечко мигающие уведомления из мессенджера.

***

Арсений весь день не находит себе места. Когда они последний раз переписывались с Антоном? Вчера в 8 утра? Где он, чем занимается, если не отвечает мужчине уже больше суток. Они, конечно, редко общаются, но до полного игнорирования не доходило ни разу за эти 3 месяца. И кажется, что можно расслабиться, отдохнуть от нервотрепки, которую ему устраивает парень, но Арсений чувствует совсем не это. Он чувствует тревогу, обиду и беспокойство. Вдруг он что-то не то сказал, и Антон интерпретировал это по-своему. А может он надоел парню, и тот решил тактично свалить, чтобы не выяснять ничего? Ворох мыслей запутывается в тугой узел все сильнее, но толку от этого никакого. Сообщения остаются непрочитанными до самой ночи. Звук уведомления разрезает тишину. Если у Арсения сейчас время 23:04, то у Антона в Красноярске начало четвертого утра. Он уже больше трех часов сидит в своем желтом кресле в гостиной, раскидав на небольшом столе перед собой кучу кусков бумаги, чертежи, канцелярский нож и клей. Ноутбук занял кресло напротив, показывая на экране очень крупно кусок чертежа сочинского стадиона. Неизвестно сколько часов он возится с этим макетом, но это здорово отвлекает от окружающего мира. Вырезает не спеша элементы каркаса, пинцетом аккуратно приклеивает к остальной конструкции, и почти не дышит, ждет, пока клей схватится. В такие моменты происходит настоящая магия. При помощи одной лишь бумаги и клея на твоих глазах создается шедевр. Уменьшенная копия ледового дворца. Арсений с удовольствием согласился на просьбу декана заняться образцами макетов, чтобы показывать их студентам для примера. К сентябрю он как раз должен управиться с этим заданием. Мужчина от неожиданности немного вздрагивает, не сразу осознавая, откуда идет звук. Откинув пару листов ватмана, он находит телефон и замирает, глядя на экран. Быстро снимает блокировку и открывает чат. Антоша (23:04) Арс, привет Он игнорирует все предыдущие сообщения с просьбой ответить и сказать, все ли в порядке. Он просто появляется будто из воздуха, двумя словами опустошая тяжелую голову. Вы (23:05) Ты в порядке? Арсений повторяет в третий раз свое сообщение, надеясь на ответ хотя бы в этот раз. Антоша (23:10) Да, мы едем в Новокузнецк. Я приеду через 2 дня. Встреть меня, пожалуйста. Это не вопрос, и даже не просьба. Это мольба, которую мужчина считывает тут же. Он соглашается, записывая в заметки номер рейса и время прибытия со следующего сообщения Антона, блокирует телефон и облегченно откидывается на спинку кресла. Руки безвольно висят по обе стороны, почти касаясь ковра под ногами. Все хорошо. Они снова общаются. Он все еще нужен Антону.

***

Домодедово. 8 утра. Шастун прощается с ребятами почти сразу же, как они входят в здание аэропорта, объясняя, что его друг в пути, поэтому ему некуда спешить. Ловит на себе подозрительные взгляды команды, но не получает ни одного вопроса в свой адрес. Спустя 10 минут, проведенных на сидении перед выходом, парень, уверенный, что его друзья уже давно сели по своим машинам и отправились домой, выходит в зону аэропорта, где люди обычно стоят толпой, но без табличек с именами, как в дешевых мелодрамах. Но сейчас вся ситуация действительно выглядит как сопливый фильм, бюджет которого пачка бычков и пять дурачков. В холле он стоит практически один, не считая небольшой группы подростков с огромными сумками и клюшками. Его темные волосы торчат во все стороны, будто он только что встал с кровати. Немного мятая черная футболка, его любимые узкие джинсы с дырками на коленях. Бордовые кроссовки и заспанные глаза. Он такой уютный, пока даже не видит его. Антон решительно направляется к нему. Когда между ними остается метров 6, Арсений поворачивается и расплывается в сонной улыбке. Антон кидает свою спортивную сумку на пол и продолжает сокращать расстояние без ответной улыбки на лице. За эти секунды улыбка мужчины понемногу меркнет, а Шастун, сделав последний шаг, впечатывается в Арсения, заключая его в объятия. Он сминает в кулаке темную футболку, вжимается в чужое тело, желая раствориться в нем. Попов растерянно моргает, окончательно просыпаясь. Он запоздало поднимает руки на спину Антона и легонько, осторожно прижимает к себе в ответ. - Что случилось? Все хорошо? – обеспокоенно начинает шептать Арсений в плечо парню, невесомо поглаживая его по спине. - Да, можно мы так постоим пару минут, - шепчет Антон в ответ, вжимаясь лбом в чужое плечо. - Конечно, сколько угодно. Они вдвоем стоят на лестничной клетке перед черной дверью. Тонкие пальцы еле сдерживают дрожь, проворачивая ключ в замке, от чего тишину подъезда разрезает звук бьющихся друг о друга цепочек браслетов. Попов прожигает чужую спину обеспокоенным взглядом, но ничего не говорит, лишь поправляет спортивную сумку на плече. Дверь со второй попытки открывается и Антон ныряет внутрь квартиры, не оборачиваясь. Арсений на такое «приглашение» хмыкает себе под нос, но принимает его, шагая через порог. - У тебя сегодня есть какие-то дела? – спрашивает парень, снимая кофту. Он все еще не оборачивается, упрямо демонстрирует немного сутулую спину. - Эм… вроде.. нет. Я свободен. – Нужно будет отменить встречу с Сашей и на сегодня не остается никаких дел, кроме макета. - Останься со мной, пожалуйста, - шепот в тишине квартиры слышится так, будто между ними не метр, а пара сантиметров. Он сейчас такой беззащитный, стоит к нему в пол-оборота, не поднимая тяжелой головы. Видно, как ему с трудом дались эти слова, как он не хочет снимать иллюзию самодостаточности, боится признаться, что нуждается по-настоящему. И именно в этот момент Антон показывает себя. Не веселого дурачка, на которого смотришь будто сквозь розовые очки, не успешного комика, который заражает энергией и позитивом, а человека, который устал, полностью выгорел. И он настолько доверяет сейчас Попову, что готов показать, готов приоткрыть эту дверь, снимая замок за замком. И от понимания этой истины Арсений не может выдавить из себя ни звука, поэтому активно кивает и закрывает входную дверь с внутренней стороны. Спрашивать про тур сейчас было бы очень неуместно, поэтому он запоздало проходит в чужую спальню, где минуту назад скрылся Антон. Шторы плотно закрыты, поэтому в комнате такая темнота, будто сейчас ночь. Очертания парня видны лишь благодаря свету, что льется из коридора. Он уже лежит на боку лицом к двери. Попов подходит к кровати и присаживается на самый уголок, обеспокоенно глядя на парня через плечо. - Выебать меня, значит, не боялся, а теперь стесняешься просто лечь рядом? – усмехается Антон, указывая на место прямо перед ним, и Арсению ничего не остается, кроме как лечь напротив, лицом к лицу. - Ты мне не расскажешь? – Он еле слышно говорит и кладет ладонь на покрывало между ними. - Не сегодня, но когда-нибудь, - немного улыбается Антон и придвигается чуть ближе, касаясь пальцами чужой ладони. Он невесомо ведет рукой по запястью вверх, будто боится по-настоящему коснуться. И это движение интимнее, чем их первая встреча в этой квартире. Те пьяные поцелуи ни за что не сравнятся с тем, что происходит сейчас. Терпеливо. Осознанно. Что ты со мной делаешь… Ты разрушаешь мою игру Касание пальцев к подбородку заставляет Антона поднять взгляд. И наконец, нырнуть с пирса, забыв вдохнуть. Он погружается в эти глаза, словно в обжигающе ледяную воду. Она сдавливает легкие, которые так опрометчиво не наполнены ни каплей кислорода. И черт с ним. Сегодня он разрешает себе упасть на дно. Он сам тянется за поцелуем, преодолевая небольшое расстояние до невыносимо желанных в этот момент губ. Осторожно касается и замирает, закрывая глаза. Желает прочувствовать все на максимум. Не двигается, ждет ответной реакции. Хоть какой-то. Тело напряжено до безумия. Чего ты ждешь, Попов, блять? С первой встречи смелости у тебя поубавилось, конечно. И как только на шею парня ложится ладонь, он, наконец, расслабляется и приоткрывает губы. Конечно, это далеко не первый их поцелуй, но такой, как сейчас, происходит впервые. В жизни каждого человека наступает момент, которому он должен подчиниться, иначе второго такого момента он может не получить. И Арсений подчиняется, судорожно выдыхая в раскрытые губы и придвигаясь почти вплотную к парню. Он так давно этого хотел. Так красочно себе представлял, что сейчас немного теряется от ощущений. Сейчас перед ним не наглый, заносчивый и высокомерный парнишка, сейчас Антон перед ним как открытая книга, к которой, наконец, дали перевод. Арс целует осторожно, нежно, давая возможность Антону задать темп, но у того после перелета настолько нет сил, что их ленивые поцелуи длятся чуть ли не вечность. Они растворяются друг в друге, но мужчина уже нетерпеливо ныряет руками под футболку, сжимая прохладные пальцы на талии и ловя губами тихий стон. Он отстраняется, уже готовый спросить… - В моем рюкзаке в коридоре, - на выдохе шепчет Антон, переворачиваясь на спину, пряча лицо в ладони. - Но я же еще не задал вопрос. - Зачем мне вопрос, если я просто гениально знаю ответ, - усмехается он, убирая руки от лица, садится на кровати и тянется к краю своей футболки. Через пару секунд Арсений стоит напротив кровати тоже без футболки и протягивает парню рюкзак. Шуршащая упаковка падает куда-то в район подушек, а Арс седлает бедра Антона. Он сейчас такой красивый. Непослушные кудри лезут в глаза, раскрасневшиеся от поцелуев губы приоткрыты, а в глазах боязнь неизвестности. Но вместе с этим благодарность за доверие. И Арсений ныряет вслед за Антоном. Он целует настойчивее, вдавливая их обоих в мягкое одеяло. Чувствует на своих бедрах руки, которые с каждым поцелуем в шею сжимают ткань джинс все сильнее, заставляя сдавленно рычать куда-то в чужое ухо. Антон запускает пальцы в свои волосы, откидывая назад, тем самым открывая шею для исследования горячими губами. Отрывистое дыхание опаляет кожу, двигаясь все ниже. Влажный язык обводит правый сосок, заставляя парня выгнуться навстречу с очередным стоном. Черная макушка упирается в солнечное сплетение, а руки стягивают ненужные штаны. Поцелуи возвращаются, но теперь ощущаются в сантиметре от резинки боксеров. Судорожный вздох. Антон собирается с силами и поднимает голову, встречаясь взглядом с синими глазами. Арс смотрит так… доверчиво, но в то же время так пошло, что заставляет парня с протяжным стоном рухнуть обратно на подушку, тем самым зажигая зеленый свет. Попов легонько кивает сам себе и снимает, наконец, боксеры со стройных ног. Собственный стояк болезненно упирается в джинсы, руки тянутся к молнии, расстегивают и возвращаются обратно на чужие бедра, слегка поглаживая и сжимая. Прохладные от волнения пальцы ложатся на член, пару раз проводя по всей длине, чем вырывают из пухлых губ судорожный выдох, переходящий в стон. Антон сам легонько начинает толкаться в кулак, сжимая руки на своих волосах. Арс размазывает большим пальцем по головке каплю смазки, поднимает затуманенный взгляд на Антона. Не сводит ледяного взгляда с чужого подбородка, облизывает член по всей длине и погружает в рот, крутя языком внутри. Реакция моментальная. Открытые губы в немом стоне, поболевшие костяшки кулаков, что переместились с кудрявых локонов на одеяло. Арсений находит рукой ладонь Антона и тянет на себя, укладывая на свою голову. Длинные пальцы сразу зарываются в густые волосы, сжимают в кулак и слегка надавливают. Мужчина продолжает двигаться, подстраиваясь под задаваемый темп, и упирает мягкую головку в нёбо. Втягивает щеки, прижимая член языком, не переставая двигаться, слегка ухмыляясь, когда волосы оттягиваются все сильнее. А затем пропускает всю длину в глотку, задевая носом нежную кожу живота. И тут же получает протяжный низкий стон и сбитое дыхание. Антон дышит тяжело, почти на каждом выдохе тянет «м-м-м». Руки от возбуждения почти не слушаются, и он трясущимися пальцами убирает темную челку со лба, забирая ее немного назад и снова сжимая. Почему… Почему я не получал такого удовольствия с Ирой? Какого хуя я вообще сейчас о ней думаю? Сейчас со мной Арс. Арс… - А-а-арс… - вырывается из Антона громко на выдохе. В глазах будто фейерверки, все тело дрожит, сильнее сжимаются пальцы в темных волосах. Арсений сглатывает вязкую жидкость, тем самым снова прижимая головку языком к нёбу, и слышит тихий скулеж сверху. В коридоре слышится вибрация телефона. - Я на секунду, - Попов оставляет на чужой коленке легкий поцелуй и исчезает в коридоре, пока Антон натягивает обратно белье с довольной улыбкой на лице. - Да? Привет, Саш. Я не приду сегодня, извини меня пожалуйста, у меня немного поменялись планы. Да, я с ним. Спасибо большое, - тихо говорит он, блокируя телефон. Возвращается обратно в спальню и видит Антона, завернутого на краю кровати в покрывало. Он уже тихо сопит, закрывая рукой нос, как кот. Арс опускает взгляд на свои расстегнутые джинсы, вздыхает и ложится на кровать, прижимаясь к равномерно вздымающейся спине. Небольшой дискомфорт он готов потерпеть ради таких моментов. - Я, кажется, люблю тебя, - шепчет еле слышно Попов в пушистый плед на чужой спине, желая впитать эти слова сразу в кожу. Антон уже спит, но он хочет, чтобы эти слова он хотя бы почувствовал. И ровно в этот момент Шастун распахивает глаза, прожигая стену напротив растерянным взглядом и одними губами проговаривая «блять…».