звенящие звёзды

особые дни... что же это такое? и почему для одних людей эти даты становятся такими значимыми, а для других проходят серо, даже не цепляясь за сознание, как обычные будни? особые дни могут быть разными. и их "особенность" или изюминка состоит только в событиях определённой важности для человека. без этого никак. и именно от того некоторые дни становятся для нас серыми, некоторые особо ненавистными, а некоторые такими прекрасными и значимыми... настолько важными, что забыть о них, казалось бы, невозможно совершенно. ожидание этого события накаляет определённые чувства в груди, от того в особый день так слезятся глаза и всё ощущается совершенно иначе. время, место, люди вокруг, всё именно так, как должно быть... люди расходятся и сходятся, будто разводные мосты в петербурге, но всё-равно не способны друг от друга сбежать. две половины однажды должны стать единым целым, рано или поздно. особенно когда эти несчастные половины так истерзаны обстоятельствами жизни. когда души пережили слишком уж много страданий, но неизменно сходились и не могли друг друга оставить... любовь прощает всё. все незначительные косяки, все обиды, все слова грубые, что сказаны в порыве вспыхнувшей ссоры или недопонимания. любовь прощает и становится крепче, становится выше этого, стремясь к идеалу, которым ей, может быть, никогда и не стать, но постараться можно... любовь такое странное понятие, растяжимое до невозможности, но пусть для нашего понимания оно станет на долю времени простым. простым настолько, что сократится его смысл до слов "терпение, забота и понимание". вот и всё. по крайней мере для тех, кто в неё действительно верит... сопливо это всё, казалось бы, по-детски наивно, так неправдоподобно, так просто. но зачем усложнять, если можно наоборот, упростить? саша всю свою сознательную жизнь упрощал. упрощал всё это до невозможности, сужал свои мысли и взор, старался меньше смотреть по сторонам, пытался идти только к собственным целям, не обращая внимание на всё прочее. просто с терпением переносил любые удары судьбы, говоря самому себе банальное: "так надо". он не был философом никогда. никогда не хотел черезчур много думать головой, им двигали обычно эмоции. он не мог вспомнить, когда в последний раз думал о чужом мнении, о том, что может оплошать, или о том, что что-то идёт не так. просто обычно всё шло так, как надо. но, согласитесь, когда жизнь подкидывает сюрпризы сотый раз подряд и откладывает твой "особый день" на месяцы дальше, очень обидно становится. и кончаются силы говорить что-то в духе: "так надо". банальная обида на жизнь, хочется взвыть волком, агрессировать, бить стены, а потом сесть и заплакать. но ничего от того не изменится, потому саша вновь и вновь всё принимал, стараясь сжать зубы и перетерпеть. это давалось ему гораздо проще, чем раньше, ведь его счастье, по факту, было уже с ним. остался последний штрих. последняя деталь. последняя капелька, которая сделала бы его ещё счастливее. хотя, казалось бы, куда ещё больше. жизнь била ключом; и почему-то всё время по голове; месяцы напролёт... и проблемы цепочкой выстраивались в очередь, чтобы дать сашеньке ментального пинка под зад. сначала внезапный карантин, от которого накрылись частично все планы о прекрасном отпуске и отдыхе вместе со второй половинкой. но не смотря на это оставалась надежда на возвращение к нормальной жизни. после отсутствие денег и почти полное банкротство, причём до такой степени, что пришлось продавать всё нужное и ненужное, просто чтоб прожить как-то и не помереть вместе с любовью всей жизни. в это же время его партнёр сохранял стальное спокойствие, холодное и несокрушимое, хотя внутренне тоже неплохо переживал. а потом всё и вовсе закрутилось хороводом, что голова кружилась по прибытию домой. работа в группе поглощала все силы, хотя сашка говорил себе каждый раз, что он ещё слишком молод чтобы изнуряться от тупых репетиций. даже создавать что-то новое уже не требовалось, новый альбом давно написан, тупо прогоняй знакомый материал, да и дело с концом. но саша уставал, потому что выклладывался по полной, хотелось выпахать, просто чтобы получить хорошие деньги. и он пахал, как проклятая лошадь. он получал свой законный заработой, он копил, он ждал. и вот оно... вот он, день X. к которому он был готов уже давно, казалось бы. вот наконец всё сложилось так, как ему хотелось, как пазл, как часовой механизм. наконец всё встало на свои места и ничего не мешало. всё вдруг стало не таким уж и важным. всё, что он пережил ради этого дня просто потеряло всякий смысл. ему больше не больно от жгучей обиды. только на глазах от чего-то чувственные слёзы выступают, а губы дрожат от волнения. вот леонтьев стоит у зеркала и не может понять, сон ли это, или же нет. как долго он уже спит, и как остаться навечно во сне? не понятно. но интересно. с этим интересом леонтьев сам себя рассматривает в сотый раз. он выглядит сам для себя странно, даже немного потешно. обычно он привык видеть в зеркале свои растрёпанные волосы, усталый взгляд, растянутую футболку или свитер и недобритую щетину. он привык видеть в себе панка и слегка алкоголика (исключительного виномана). а тут... стоит, весь из себя такой ухоженный. волосы вымыты и пахнут какой-то приторной сладостью, аж до тошноты... но такие запахи нравятся его любимому тёзке. а ещё щиголеву нравятся ромашки, хотя он этого не признаёт. а сашка внимательный, он знает о такоц мелочи, от того в волосах у него сухая ромашка, которая держится в его густых волосах на заколке-невидимке. причёска слишком необычная. плечи его непривычно открыты, они широкие, это видно очень хорошо сквозь полупрозрачную ткань. а если проследить всглядом вниз, то вся эта нежная ткань превращается в тонкое девичье свадебное платье. он сам захотел его надеть в этот важный день. но сейчас, крутясь перед зеркалом, думал, что начинает немного жалеет. его рост, как ему самому казалось, портил всё. весь этот райский и нежный образ. его плечи были острыми, ключицы хорошо выпирали, а очки так нелепо сползали с переносицы, и он вечно поправлял их. глаза, наполненные слезами от переизбытка эмоций, бегали по платью. и всё больше находили в нём несуществующих изъянов. леонтьеву казалось, что выйди он так, в него обязательно прилетит каким-то венком или букетом по голове за "срамоту и стыдобу". но на самом деле они сами составляли список гостей, и никому их них не было бы дела до его необычного образа. это ведь их самые близкие друзья. но леонтьева это не успокаивает ни на мгновение... он дергает и теребит полупрозрачные края длинных рукавов, они так же нежны, как и в целом платье. но саша не боится их порвать. он боится собственного отражения, ибо видит он перед собой не то, что ожидал. ему хотелось на день превратиться в неженку, милаху, принцессу и просто "невестушку". а получился мужик в платье. хотя это, на самом деле, вообще никак не портило общую картину. - цветочек мой благоуханный, ты как тут? - с улыбкой и тихим смехом в комнату заходит щиголев. он выглядит абсолютно иначе. костюм его идеальный чёрно-белый подобран так, что в нём александр похож на главу мафии. пистолета в руках не хватает. и соответствующей улыбочки, для устрашающего и одновременно с тем манящего вида. сашке до одури нравится, когда его парень жених одевается в официальном стиле. это полностью подчеркивает его сдержанный и строгий характер, который и покорил сашкино сердце однажды. особенно ему нравился тот факт, что щиголев холоден и суров со всеми, кроме него. - я выгляжу как типичный трансвестит из американских комедий. самый стереотипный, - саша пытается впитать в себя слезы, но не получается, теперь в них горечь разочарования, эту горечь сдержать гораздо сложнее. - да ладно тебе, - щиголев видел его в этом платье уже не раз, хотя всякие суеверия гласили о том, что жениху невесту нельзя видеть в платье до свадьбы. сашка же не невеста. он тоже жених. и александру это платье нравилось не меньше, чем самому сашке. даже больше может быть. и именно на возлюбленном оно смотрелось как нельзя лучше. гармонично. именно так, как надо. - может ещё не поздно снять эту прелесть и взять костюм? мне так не хочется позора, - саша глубоко вздыхает, проводит рукой по своему лицу. он не поворачивается, смотрит на щиголева через зеркало. а александр молча подходит к нему сзади и осторожно обнимает, понимая всё внутреннее волнение своего партнёра. ему эти объятия нужны прямо сейчас. - можно. ещё сорок минут до начала церемонии. но, саш, скажи честно, ты ведь мечтал провести свой самый счастливый день в этом платье? оно полюбилось тебе с первого дня, я это прекрасно видел. и ты в нём выглядишь просто волшебно, - носом барабанщик проходит от лопатки любимого до его вкусно пахнущей ванилью шеи, руками обнимая его талию настолько осторожно, будто либо сашу, либо платье он может повредить. саша задумывается и вспоминает собственный восторг. он и правда много вложил в этот день, он многое сделал и заслужил прийти на церимонию в свадебном платье. и ко всему прочему, щиголеву оно нравится. осталось самому окончательно принять свой вид в этом одеянии. щиголев осторожно становится на носочки и с улыбкой тянется к гладкой, выбритой от лишней щетины, скуле. нежно целует и полностью прижимает своего "сурового" мужчину к себе, чтобы передать ему через объятия всю свою уверенность и всю любовь. и это даже получается. леонтьев последний раз бросает короткий взгляд в зеркало, после чего поворачивается к гарячо возлюбленному, обнимает его в ответ и роняет пару слёз, которые не могли бы впитаться обратно при всём большом желании. - я тебя люблю, сырничек... - с любовью, лаской и заботой александр треплет от природы немного кудрявые волосы ренегата, который и правда пахнет сейчас как ванильный сырник. мгновенно он чувствует, что в комнате воцарилась особенная атмосфера. они оба не могут никак дождаться начала своего праздника. не могут никак отключить свои чувства, не могут принять без слез счастья, что через сорок минут наконец станут друг другу мужьями. у леонтьева в голове тараканы, в животе бабочки, а ноги его трясутся, словно он плохо поспал. глаза приобретают красный оттенок от пророненных слёз. саша просто счастлив. в этих объятих он забывает обо всех проблемах. - я переживаю... так хотелось наконец-то стать одной семьёй, но сейчас страшно неймоверно, даже не знаю, как это объяснить, -  сашка неловко и нервно пытается улыбнуться, при этом сглотнув острый ком в горле. он признак того, что он и вправду на нервах. щиголев не хочет ничего говорить, слова в такой ситуации весят в разы меньше поступков. от того брюнет просто с улыбкой обнимает партнёра, да покрепче, так, что даже косточки хрустят. леонтьев жмурится, на глазах вновь выступают слёзы, он уже слышит голоса в голове, что с презрением намекают на то, что он своим образом поддерживает гетеронормативность. а он этого не хочет... просто хочет быть красивым в своём понимании. да, боится осуждения, но быть каким-то другим он не хочет. и его таким щиголев любит искренне... это, наверное, самое главное. это важнее чужого мнения. саша обнимает своего самого близкого человека за плечи, старается утихомирить бешенное сердце, которое стучит с яростью и агрессией, словно пытается разбить и разорвать грудную клетку. а александр каждым невесомым жестом и прикосновением пытается помочь и внушить уверенность в успехе их праздника. этот день им обоим должен запомниться как хороший, комфортный и просто прекрасный, без минусов. щиголев всё сделает для того, чтобы его сероглазое чудо улыбалось. его улыбка многого стоит.

***

стоя на пороге своей новой жизни, леонтьев нервно сжимал ткани собственного платья в кулаках. он улыбался и старался дышать спокойно и ровно, но только один человек понимал, как сильно он внутренне переполошен и до вибраций души поражён происходящим. дневной свет путался в его пушистых тёмных волосах, очки иногда сползали немного, от чего рене их вечно нервно поправлял и натягивал обратно, внимательно вникая в пресную речь, которую читают в этом месте каждой паре. не интересно было слушать, но больше не на чем было концентрировать слух. изредка саша поглядывал на щиголева. тот стоял рядом, невозмутимый такой, руки впереди крепко держат друг друга, мужчина даже не напряжён с виду, ну, или же слишком хорошо скрывает напряжение внутри. саша слегка улыбается, хотя и ощущает некую тревогу. прекрасным и долгим казался этот момент, протяжным, лёгким, будто размытым и размазанным по времени и пространству, как масло по хлебу. щиголев замечает на себе этот мимолётный взгляд, ответно смотрит в светлые глаза, которые от зрительного контакта быстро убегают. тоже улыбается, как дурачок, понимает почему-то, что выглядит и чувствует себя, как счастливенький женишок, и вполне доволен этим положением. тянется крепкой и холодной ладонью к чужой ладони; благо, они стояли впритык друг к другу; слегка сжимает её, при этом нежно переплетая пальцы. саша шумно выдыхает, медленно моргает от такого счастья, ощущает странные впечатления от того, как его бабочки в животе начинают биться о стенки живота своими крыльями щекочущими. он бы прямо здесь пополам сложился от этих ощущений, которые у него землю из-под ног выбили. александр улыбается, замечает абсолютно любую смену эмоций, любые чувства. так хотелось уже насильно закончить эту нудную речь, поцеловаться с чувством, с толком, с расстановкой, и отойти от всего этого напряжения в танец, к которому они оба готовились несколько месяцев. просто потому, что оба танцевать не умели. занимались специально. и в этот особый день были готовы пуститься в пляс под любую музыку, даже самую банальную или дебильную, всё-равно уже через пол минуты они будут слышать лишь сердцебиения и дыхания друг друга. и поручик готов уже танцевать под идиотскую речь, ему вообще не важно ничего, кроме его новоиспечённого муженька. больше ничего в голове нет. врядли он ещё что-то с этой церемонии запомнит. придётся пересматривать когда-нибудь памятные видео, спасибо якову, который согласился поснимать их торжество, ибо оплату оператора они бы не потянули совсем. через пару лет так уж точно захочется пересмотреть. оба саши уже на нервах дожидаются заветных слов, после произнесения которых синхронно набирают воздух в легкие и на законном основании сливаются в поцелуе, а уже после обмениваются кольцами. не дотерпели оба просто. и для этого поцелуя щиголеву правда пришлось хорошо привстать на носки, ибо его дылда додумался ещё за три минуты до начала церемонии туфли на невзрачном каблучке надеть. и всё. считай отношения на расстоянии с таким ростом. так и хочется спросить, как там погодка сверху, не дождит ли, не ветренно? - я думал, что со скуки помру... - с улыбкой шепчет леонтьев, аккуратно надевая на чужой палец колечко. простое, но со вкусом, вместе выбирали. в ответ получает на своём пальце почти такое же. улыбается, как ребенок малый, ощущает счастье, пытается его через улыбку передать, поделиться. видно, что нетерпится уже ему, как ребёнку, танцевать и кушать, кушать и танцевать. и выпить, понятное дело. но щиголев, как строгий и злой дядька, много пить не даст. а вот танцевать - это всегда пожалуйста! пока саша себе мозоли не натанцует. - не волнуйся, до конца вечера теперь я тебе скучать не дам. да и ночью тоже не соскучишься, - александр ухмыляется так, что милые ямочки и пара складочек, таких родных и привычных, на щеках проступает, сжимает в руках чужие руки, смотрит в родные глаза с вызовом, даже слегка щурится. - верю, верю, - леонтьев улыбается от того, что теперь он имеет законное право держать эти прекрасные ладони в своих. хочется поскорее обнять их обладателя и не выпускать из объятий ближайшие сутки. хочется всплакнуть, да так, чтобы всё лицо краской залилось. хочется целоваться до выпадания лёгких. да много чего хочется на самом деле... по классике хочется потравить гейских шуток, а главное ведь к месту будет почти каждая из них. - ну что, как новые ощущения? - щиголев за счёт роста больше никуда не может свои руки положить, кроме как на чужую талию. осторожно, вспотевшими от стресса ладонями, сжимает тонкую ткань платья. вот куда всё нервное его напряжение ушло... - честно, пока ещё не могу осознать и принять происходящее, - леонтьев ответно обнимает партнёра, ощущает, как теплые ладони заботливо поправляют его платье немного. и чувствует он себя гиперзащищённым в этот момент. шура похож на собственнического волка, который за своё глотку перегрызёт с радостью. с радостью и ненавистью. - нет времени осознавать и принимать, давай танцевать уже, - улыбается мягко александр, щурится, правую руку оставляет на чужой талии, а левую поднимает в воздух. абсолютно наплевательски он относится к музыке, потому танцуют они лишь под музыку в их внутреннем мире, а она совершенно не совпадает с наружней. и ладно. они оба будут делать вид, что так надо. будут смотреть в глаза друг друга с любовью и нежностью. и двигаться именно так, как хочется им самим... леонтьев не в силах удержать улыбку, которая сама на его лицо ползёт, не знает, как мыслить, как описывать свои эмоции. ощущает себя он в руках мужчины, как пташка в полёте. как пёрышко в воздухе, как семечко одуванчика. и платье это лёгкости прибавляет неймоверной... и почему ему никто никогда не говорил, что в платьях так легко двигаться? почему он не знал раньше, что в правильном и хорошем платье можно почувствовать такую освобождённость от тяжёлой ткани? он бы с самого детства в них бегал. честное слово. шура старается не лажать в танце, максимально концентрируется на серых глазах напртив, от вида которых хочется завыть волком. улыбается так глупо, но с таким счастьем. и умудряется не оттоптать сашке ноги, от чего неймоверно счастлив в первую очередь сам сашка. щиголев не желает замечать больше ничего. в этот день у них родилась как-бы новая вселенная, что-ли... и покидать её им обоим не хотелось совершенно. танец набирал обороты, платье всё больше трепыхалось и развивалось под потоками воздуха. саша хотел лишь закрыть глаза и отдаться в руки щиголеву. хотелось бы танцевать до бесконечности, движения плавные так и завлекали, так и манили, так и приказывали не останавливаться. от музыки эти двое давно либо отстали, либо наоборот, обогнали её на секунд 15. их это так не волновало. больше волновали, наверное, внимательные взгляды друзей. изучающие такие взгляды. но вполне приятные. ведь никто их них им ничего плохого не желал. - целуйтесь уже, идиоты, музыка кончилась! - орёт из небольшой толпы их товарищ по группе паша. орёт так, что слышно всему залу. и эти двое послушно останавливаются, хотя танец им показался 30-секундным мимолётным счастьем. они замирают в странной позе, оба немного к земле клонятся, оглядываются вокруг, смущаются. но целуются, не перечат ни самим себе, ни паше. а сам он довольную улыбку до ушей тянет, о чём-то шепчется с остальными их друзьями и товарищами по группе. их "товарищи по оружию", к слову, были самыми желанными и долгожданными на этом празднике из гостей. кажется, будто время замерло, или скачет в своей скорости. все моменты сливаются в кучу, одно перекрывается чем-то другим, секунды длятся вечность, а некоторые минуты чувствуются как мгновения. и ничего не понятно. в голове бессмысленная каша. но она не мешает им сливаться в едином поцелуе. теперь эти романтичные действия ощущались абсолютно иначе, слишком трепетали сердца от обычных и привычных милостей. хотя целовались они раньше много, очень, это дело даже успело приесться, успело наскучить. но теперь... жизнь словно пошла новым чередом, новым путём, с чистого листа. и теперь казалось, словно целуются они впервые. леонтьев был не намерен останавливаться в танцах, ему хотелось отбить самому себе все ноги, он был готов ходить с мозолями ещё несколько дней. только бы шура не отпускал его талию, только бы не отдаляться друг от друга ни на минуту, только бы смотреть в эти глаза, видеть их так близко, непозволительно близко, это так смущающе и до трепета души интимно. просто смотреть в них, не отрываться. пал души и пламя привязанности дарили саше окрыляющие силы. хотелось больше танцевать. часами хвастаться и красоваться своим прекрасным платьем и женихом не менее прекрасным. и этот вечер в его голове будет длиться вечно, все эти люди не привлекали особого внимания, не цеплялись за глаз. всё вокруг стало таким однотонным и размытым, саша через силу цеплялся слухом за музыку, но у него это едва получалось, он слушал только томное дыхание щиголева. старший вдруг стал казаться больше, будто вырос в какое-то мгновение, это случилось незаметно. а саша в сравнении с ним стал таким махоньким, крохотным. он будто бы стал ниже, сам по себе и без усилия. хотя, это ведь только казалось... - лосёночек, - щиголев становится на носки, обнимает леонтьева крепче, прижимает его к себе впритык, улыбается, не останавливается, они продолжают танцевать, не зря же они так долго репетировали, - ты счастлив? - александру вдруг приспичило задать этот внезапный вопрос. - на 102 процента, - саше хочется от счастья всплакнуть, но он улыбается, хотя на глазах уже дрожат солёные капли, появившиеся изнеоткуда. он немного наклоняется, прижимается всем телом к партнёру, вдыхает его запах, в спокойствии закрывает глаза и утыкается в чужое крепкое плечо. не желает замечать ничего вокруг. подмечает только приятный армат исходящий от партнёра, такой манящий и неуловимый. запах комфорта и спокойствия... запах, который внушает умиротворение даже на шумном гулянии, на свадьбе, где невозможно в принципе быть спокойным. он вдруг забывает, что это его свадьба, забывает, где он, сколько ему лет, как его зовут и кто он. его уносит куда-то в глубины мечтаний, в самое спокойное из существующих и несуществующих мест. он в мгновении ощущает, как привозносится в воздух, и по началу думает, что это ему кажется, что его сознание "взлетело", а вместе с этим и появилось чувство полёта. но на деле, открыв глаза, он понял, что шура, как самый настоящий идиот, поднял его на руки, словно принцессу свою, только свою. саша в шоке. он знает, что он тяжелый, что весит около восьмидесяти. - щиголев, куда? надорвёшься лося таскать! - сам рене шутит над своим весом немаленьким, слабенько ударяет щиголева кулачком по грудной клетке, не сильно, не с целью нанести больезненный удар. но щиголев в ответ молчит и улыбается, не желает леонтьева отпускать. и никуда не несёт, просто кружит на руках в разные стороны, на ручках катает, будто тот ребёнок. а сашке не нравится, не то чтобы совсем, не хочет просто быть причиной сломанного позвоночника. но он не вырывается, недовольно молчит и немножко переживает за поручика. но не вырывается. смотрит с волнением в светлые глаза, хозяин которых счастливо таскает сашку из стороны в сторону.

***

так и пролетел вечер. мало что эти двое съели за всё время, они на своей волне были. выпили шампанского на брудершафт, после чего поцеловались снова, а потом и вовсе сбежали с собственной свадьбы на улицу, смотреть на звездное небо. леонтьев не раз пожалел о том, что надел каблуки, пусть и невысокие, женщины и не на таких ходят. но он не привык. нельзя же из обычного парня резко стать девушкой за вечер. да он этого и не хотел. и научиться ходить в такой обуви тоже. а бегать и подавно... десять часов вечера, они сидят на ступеньках ресторана. уставшие немного, потрёпанные праздником, улыбчивые и счастливые. у леонтьева волосы давным давно растрепались от танцев, и сухая ромашка выпала где-то вместе с невидимкой, ноги гудели от усталости, хотелось куда-то прилечь. у шуры давно костюм помялся и голова загудела от шума гулянки в ресторане. но звёзды на небе звенели так тихо и ласково, что любая боль проходила. в полумраке александр лишь осторожно приобнял своё сероглазое чудо, с нежностью, с любовью, с трепетом. и небо им улыбалось. а ветер обволакивал их тела теплом. саша уронил голову на чужое плечо, не отрывая взгляда от звёзд. мало что он завтра вспомнит из этого дня, но он точно запомнит именно этот момент. он постарается запомнить эти объятия, навсегда отложить их в памяти, не упустить никогда. он ценил подобные объятия намного больше, чем любую другую физическую или психологическую близость. оно ему было дороже всего на свете...