Под мигание огоней гирлянды.

Урок химии. Антон терпеть не может химию, а ещё больше того, кто ее ведёт. Это старый мужчина, который орет, порой даже за самые незначительные мелочи, именно поэтому весь класс так его ненавидит. Ну, конечно кроме отличницы, Лерки. Она всем учителям всегда поддакивает, для Антона это уже не удивительно. — Шастун. — разрезает мысли Антона хриплый и до боли противный голос преподавателя. — Да? — поднимаясь с места отвечает Шастун. Попробовал бы он не подняться, уже давно в окно бы улетел. — Иди к доске, будешь уравнение электролитической диссоциации решать, вспомним девятый класс, так сказать. — кивает мужчина, после чего Антон, обречённо вздохнув, берет дневник и собирается идти к доске, как тут в дверь аудитории кто-то стучит. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. — улыбается химик пришедшему. Насколько известно в школе, Арсений Сергеевич тоже учился в этой школе и являлся одним из любимейших учеников преподавателя химии. — Здравствуйте. Можно я у вас заберу Шастуна? Меня в этом году поставили ответственным за украшение школы к новому году, нужно гирлянду на потолок повесить. Антон высокий, удобно будет. — улыбается Арсений Сергеевич, подмечая то, что Антон направлялся к доске. — Да, конечно, если Вам он нужен, то пусть идёт. Шастун, тебе повезло. Вместо Шастунка к доске пойдет Позов. — быстро переключается химик на соседа по парте и по совместительству лучшего друга Антона — Диму. — Ну, Шастун, я тебе это припомню. — с наигранной обидой шепчет Позов, отправляясь к доске. Антон же со спокойной совестью отправляется к ждущему его Арсению Сергеевичу и как только они выходят в коридор, закрывая за собой дверь кабинета, Антон полушепотом произносит: — Арсений Сергеевич Вы — чудо. — Я знаю, но чем я заслужил услышать это именно от тебя? — тихо смеётся Арсений Сергеевич, слегка потрепав волосы Антона. — Вы спасли меня от химии. — улыбается Шастун, спускаясь по лестнице. — Ой, ты должен был выходить к доске? — с наигранным удивлением произносит Арсений Сергеевич. — Тогда предлагаю тебе вернуться в класс, оценки это важно. — уже не скрывая улыбки произносит преподаватель. — Не-не-не. Я против такой фигни. — сразу же отнекивается Антон, так же улыбаясь. В кабинете было тихо и спокойно, а ещё пахло одеколоном Арсения Сергеевича, что не смогло ускользнуть от обоняния Антона. — Итак, бери гирлянду и вешай ее на вот эти крючки, потом мы с тобой дождик и снежинки повесим. — сразу рассказывает план действий Арсений Сергеевич, вручая Антону в руки гирлянду. — Я придержу лестницу, а ты повесишь. — добавляет преподаватель, ставя лестницу в удобное место и положение. — Я скорее повешусь на этой гирлянде. — бубнит себе под нос Антон. — Так, без суицидальных шуточек, а то я тебе за них по заднице надаю. — со строгостью произносит учитель, придерживая стремянку, по которой поднимается Антон. — Не дадите. Это незаконно. — хмыкнул в ответ Антон, тут же чувствуя, что его всё-таки легонько, но ударили. — Мальчик, не лезь на рожон. — улыбается Арсений Сергеевич. — Я на вас в суд подам! — с улыбкой бурчит Антон, вешая гирлянду и фиксируя ее блестящими серебряными канцелярскими кнопками. — А чем докажешь, что я тебя хоть пальцем тронул? — произнес преподаватель, чуть ухмыльнувшись и отпустив лестницу, из-за чего она начала чуть пошатываться. — Арсений Сергеевич, блять! — последнее слово он прошептал, вспомнив, что в кабинете помимо него ещё и учитель. — Не матерись в моем кабинете, сучонок! — слегка посмеиваясь с того, как Антон стыдливо отводит взгляд, произносит Арсений Сергеевич. Так проходит минут десять. Учитель и ученик периодически переговариваются, Арсений иногда бьет Антона по ляжкам или заднице, за маты, сказанные шепотом или специфичные шутки. — Арсений Сергеевич, я повесился! — смеётся Антон, спускаясь с лестницы. — Молодец, Антош. Теперь мишура. — улыбается преподаватель, пропуская мимо ушей двусмысленность высказывания. — Мишу… Чё? Вы где находитесь? По-русски говорите, что это дождик. — усмехается Шастун. — Вообще-то, Шастун, правильно это называется «мишура». — улыбается уголками губ учитель, наблюдая за тем, как Антон становится на носочки, дабы повесить мишуру. — «Антоша» мне больше нравится. — пускает смешок Антон, не оборачиваясь на преподавателя. — Хорошо, Антош, теперь повесь свой «дождик» на вон тот стенд. — в пару шагов оказавшись за спиной Антона, произносит Арсений тому на ухо, одной рукой придерживая его за талию, а второй поворачивая голову парня в сторону нужного стенда. Антон чувствует дыхание Арсения Сергеевича у себя на шее и замирает, а по его телу пробегают миллионы мурашек от голоса, который резко стал таким бархатистым и тягучим. — Чего застыл, Антош? — делая акцент на имени ученика, произносит Арсений, слегка прижимая к себе его за талию. — На какой стенд, говорите повесить? — выдавливает из себя Антон, опуская руки на руку, которая так приятно держит его за талию. — На вон тот. — улыбается Арсений, указывая пальцем на нужный объект, слегка лизнув Антона за ухом, после чего отпускает, вручая мишуру, отличающуюся от предыдущей только цветом. Антон берет ее в руки и направляется к нужному стенду, по дороге наконец выдыхая и вновь глубоко вдыхая. Когда он вновь становится на носочки, чтобы дотянуться до нужной доски, он чувствует чужие руки на своей талии, которые слегка приподнимают его, тем самым позволяя куда проще повесить светло-голубого пушистика. Из лёгких вновь выбивает воздух, словно одним точным ударом молотка. Сердце стучит в бешеном ритме, но мишуру повесить удается. И так ещё пару раз, пока не звенит звонок. — Я тебя ещё заберу со следующего урока, мы повесим снежинки на окна и поможем украсить ёлку на втором этаже. — ласково шепчет преподаватель Антону на ухо, слегка обнимая его за талию и прижимая к себе, после чего отпускает, оставив короткий поцелуй на шее паренька. — Можешь идти на перемену. Какой у тебя следующий урок? — как ни в чем не бывало спрашивает учитель. — История. — отвечает тот, направляясь прочь из кабинета. — По звонку сразу иди сюда, я сейчас тебя отпрошу у Галины Федоровны. — чуть громче чем ранее произносит Попов и услышав «ага», отправляется в подсобку. На самом деле, Антон ему нравится уже достаточно продолжительный срок, но это не меняет того, что они ученик и учитель. Хотя, Паша, будучи директором, пообещал в случае чего прикрыть Арсения. В любом случае, именно Павел Алексеевич и натолкнул его на признание Шастуну. Именно благодаря ему у Антона и Арсения зародились дружеские отношения, уже как пару месяцев. Они периодически вместе готовили актовый зал к концертам или праздникам или настраивали аппаратуру для чего-либо. В прочем, Арсений не жалеет о своих действиях, ему нравится и сам Антон и то, что с ним происходит во время контакта с учителем. Выйдя из кабинета Арсения Сергеевича, Антон обнаружил Диму, стоящего неподалеку и разговаривающего с Сергеем Борисовичем. Они по всей видимости обсуждали скорую олимпиаду по истории, ведь именно Дима едет на город. — Здравствуйте, Сергей Борисович. — улыбается Антон, подходя к другу и учителю. — Привет, Антон. Дим, зайдешь ко мне после уроков, а я пойду подготовлю кабинет к восьмому классу. — По-доброму улыбается Димке Сергей Борисович и быстрым шагом отправляется в сторону нужного ему кабинета. — Хорошо. — в догонку бросает Дима, чуть улыбнувшись. — Ооо, кого-то выебут. — тянет Антон, наблюдая как брови Димы ползут вверх и тут он понял: пиздец, вселенная сейчас схлопнется, ибо Димка явно не оценил шутку. Либо воспринял ее всерьез. Хотя есть ещё варианты, что Антон угадал, но в таком случае его похоронят прям в горшке с тем фикусом, который стоит на окне. И что, что горшок маленький, а Антон большой? Дима впихнет невпихуемое. — Ты блять ёбнулся, Шастун ёб тебя трижды?! — рычит Дима, а Антон, отходя быстрым шагом начинает откровенно угорать над ним. Не, ну серьезно, лицо Поза в этот момент нужно было видеть, а ещё лучше сфотографировать и вставлять в те самые мемасы из пабликов ВКонтакте. К слову, уже звенит звонок, а Антон решает обогнуть злого друга, через лестницу. Только вот он не учел того, что пока он будет наблюдать за разъяренным другом, на лестнице появится сам Арсений Сергеевич Попов, в которого он так благополучно, ну или не благополучно, врежется. — Шастун, тебе пизда! — рычит Позов, тут же замирая, когда видит как Антона прижимает к себе Арсений Сергеевич, по совместительству их учитель Русского языка. Все бы ничего, Дима понимает, что учитель всего-навсего не хочет, чтобы Тоха упал, но выглядит это мило, а если учесть то, что Димка шипперит все что движется, а что не движется двигает и шипперит, то это вообще выглядит как шикарно написанный фанфик. — Позов, нам обоим пизда. — откликается Антон, спустя пару секунд, тут же получая подзатыльник от преподавателя. — Ой, я пойду, а то сейчас пизды получу. — быстро тараторит Димка и, буквально, убегает в сторону кабинета Сергея Борисовича. — Позов, твою мать! — кричит вслед Попов, но паренёк его не слышит, или делает вид, что не слышит. — Мы вроде как собирались окна украшать?.. — тихо спрашивает Шастун. — Ах, да, точно. А потом я тебе прочитаю огромнейшую лекцию о том, что маты это некрасиво, а так же крайне опасно, когда эти маты звучат в период нахождения рядом с преподавателем русского языка и литературы. — строго отвечает Попов, подталкивая ученика в сторону нужного им кабинета. — Я не матерюсь, я выражаю мысли и ощущения! — возмущается Антон, уже заходя в аудиторию и слыша, как за ним закрылась дверь, к слову, по всей видимости на ключ. — Ты сейчас так свои ощущения выразишь, что пол школы будет шокировано. — сипло смеётся Арсений, перенося стремянку, которая так и стояла в центре кабинета, к окну. — На что это вы намекаете, Арсений Сергеевич? — язвит Антон, но к преподавателю приближаться не рискует, мало ли, что у этого чокнутого в мыслях. — Как ты понял намек, так и будет. — пожимает плечами учитель. Что ж, хитрая игра, в которой Антон заведомо проиграет и будет прижат прямо к одной из парт. — А как я должен был его понять? — хмыкает в ответ Антон, перебирая снежинки и группируя их по узорам. — А вот это уже исключительно твои фантазии и мысли обо мне. — пожимает плечами учитель и подходит к Антону, забирая из его рук пару бумажных снежинок. От слов учителя щеки Антона слегка покрылись румянцем, ибо мысли были совершенно не такие, какие должны быть о преподавателе. — Почём замолчал, м? — спрашивает Арсений, слегка наклоняя голову и чуть улыбаясь, в попытке заглянуть младшему в глаза. — А что говорить? Ну ху… — пареньку договорить не дали, закрыли рот ладонью, на что тот с досадой вздохнул. — Я знаю этот прикол. Не надо, иначе ты его возьмёшь в рот. — Предупреждает Арсений Сергеевич, чувствуя, как его руку укусили. Не больно, но дали понять, что в следующий раз ее откусят к чертям. — Фу, Арсений Сергеевич, как так можно шутить? Я бы с радостью, но было б у кого. — вот это уже в стиле Антона. Сначала будто бы пристыдить, в потом выжать что-то ещё более, в данном случае, похотливое. — Договоришься ты, Антон, когда-то, я тебе обещаю. — хрипло смеётся Арсений Сергеевич, на что получает ответную улыбку. — Ловлю на слове, Арсений Сергеевич. — теперь уже смеётся Антон. Арсений же лишь думает о том, что в этом ученике слишком много смелости, флиртовать с учителем. Хотя буквально полчаса назад он сам его прижимал к стенам и шептал что-то на ухо. — Вот смотрю на тебя и думаю: ты либо живёшь по правилу «жизнь одна, можно накуролесить», либо ты просто отбитый. — под последним словом преподаватель не имел ничего плохого, это было слышно по интонации и видно по улыбке и чуть блестящим от озорства глазам. — Та я просто е… да, отбитый, вы правильно сказали. — кивает Шастун, поднимаясь по лестнице. — Подавайте снежинки. — добавляет тот, добравшись до нужной ступеньки. — Так, подожди, ты же можешь чебурахнуться. — хмурится Арсений Сергеевич, но снежинки подаёт, вместе с тем, подвигая парту значительно ближе, дабы не отходить далеко от ученика, ведь если Шастун грохнется, то это будет на его совести. — Хотелось бы в окно. — вновь шутит Шаст, прикрепляя к окну первую снежинку. — Я сейчас тебя самостоятельно оттуда скину. — улыбается преподаватель, протягивая младшему искусно вырезанную ёлку. — Если я упаду в ваши объятья, то я только за. — тихо хихикает Шастун, через плечо наблюдая, что наконец-то смог смутить Арсения Сергеевича. Сейчас где-то должна высветиться табличка о том, что Антон получил легендарное достижение. — Я погляжу, ты всей душой этого жаждешь, прям пылаешь. — хмыкает Арсений Сергеевич, слегка придерживая Антона за ноги чуть выше колен, ибо лестница заметно пошатнулась. — Арсений Сергеевич, спустите руки чуть ниже, неудобно. — бубнит Антон, погруженный в закрепление, уже не ёлки, а бумажного деда мороза. — Как скажешь. — кивает старший и вроде как всё должно быть нормально, но не тут-то было. Арсений не опускает руки, а поднимает их, прям на бедра ученика, задевая ягодицы, от чего у того ноги чуть не подкосились. — Вот сейчас я реально чебурахнуться могу, Арсений Сергеевич. — вздыхает Антон, наконец приклеив злосчастного деда к верхнему углу окна. — Спускайся, дальше на подоконнике доклеишь. — произносит Арсений, отпуская Антона, но придерживая лестницу. Как только младший спустился, он сел на подоконник, со спокойствием выдохнув. — Что такое, высоты боишься? — усмехнулся учитель, отодвигая стремянку к следующему окну. Все-равно здесь она уже не понадобится. — Да, иронично, не правда ли? — чуть улыбается Шастун. — Иронично. — кивает в ответ старший, улыбаясь в ответ, после чего подходит к Антону вплотную. Антону плевать, что в ответ на это сделает Арсений Сергеевич, он просто обвивает своими худыми руками его талию и лбом утыкается в живот. Он думал, что его сейчас ударят или, как минимум, оттолкнут, но вместо этого его обняли, прижимая крепче к себе. Пару минут они так стоят, пока Арсений не поднимает голову младшего за подбородок и не впивается в его губы нежным и ласковым поцелуем. У Шастуна вмиг весь воздух из лёгких выбивает, но он перемещает руки на плечи преподавателя, прижимаясь вплотную к нему. — Мой мальчик. — как только поцелуй разрывается на выдохе произносит Арсений Сергеевич. — Ваш. — тихо шепчет Антон, потупив взгляд в пол. — — Повтори, пожалуйста, громче. — так же шепчет Арсений, но на ухо Антону. — Ваш. — чуть громче произносит младший, улыбаясь во все тридцать два. Арсения ведёт от этого. Он вновь прижимается губами к губам Шастуна, уже чуть грубее, поочередно сминая их и прикусывая нижнюю, тут же ловя рваный выдох. — Сейчас доклеим это безобразие и съебемся отсюда. — выдает Арсений, выровнявшись и опустив подбородок парню на голову. — Ай-яй-яй, Арсений Сергеевич. Как вам не стыдно так выражаться? — хихикает Антон, полной грудью вдыхая запах старшего, тут же утопая в приятных объятьях и расслабляясь. — Да плевать вообще. — бубнит Арсений, губами спускаясь к шее мальчишки и оставляя там алеющую отметину. — Да Вы, я погляжу, собственник. — ухмыляется ученик, ловя губы преподавателя и затягивая его в короткий поцелуй. — Можно на ты. И да, ты верно подметил. Но я просто оберегаю свое, ничего личного. — пожимает плечами Арсений, поглаживая спину младшего. — Ого, приятно слышать. — смущённо хихикает младший, уводя взгляд в сторону. — Особенно к этой твоей Кузнецовой. Все время меня бесила, вьется вокруг тебя. — фыркает Арсений Сергеевич, ловя на себе насмешливый взгляд. — Что? — не понимает он. — Не знаю, как это выглядит и что себе придумала Ира, но мы друзья. Причем с детства, наши семьи дружат дольше, чем мы с ней живем. — разъясняет Антон, но легче Арсению явно не стало. — Да ты видел, как она себя ведёт рядом с тобой? То нагнется так, что пол жопы видно, то ноги на тебя закинет. В юбке, черт ее дери. — выдыхает Арсений, даже как-то обречённо. — Я постараюсь это подметить и поговорить с ней. — кивает младший, чуть улыбаясь. Его ревнуют, офигеть можно. Ревнуют даже до начала отношений, офигеть в квадрате. Тишину разрывает трель телефонного звонка. Антон достает телефон из кармана джинсовки, в которой он все это время был. — О, Арсений Сергеевич, да вы колдун. — хохочет Шаст, поднимая трубку. — - Алло, да Ирка. — здоровается с подругой тот. — Нет, иди без меня, у меня тут окна. — Не убирая с лица улыбки проговаривает тот. — Я говорю иди, не надо меня ждать. — уже вздыхает упертости подруги Антон. — Я с Димой пойду. — добавляет тот, зная, что Ира не очень любит его лучшего друга. — Сама ты скучная, Димка хороший. — фыркает Шастун, на что Арсений лишь умиляется. — Давай, пока. — Ирка хотела домой вместе пойти. — объясняет Шастун, глядя на своего новоиспеченного парня. — Я заметил. Она Диму недолюбливает? — интересуется Попов, выпуская из объятий младшего, дабы принести новую порцию бумажных украшений. — Да, я не знаю почему, но они не сдружились. Она все время его геем называет, ну это мягко говоря. А в итоге им оказался я. — смеётся Шаст, спрыгивая с подоконника, но вновь возвращаясь на него, уже став на колени. — А ты прям гей или бисексуал? — чисто из интереса спрашивает старший. — Бисексуал. — пожимает плечами Антон, забирая украшения из рук преподавателя и тут же начиная их крепить к окну. Так проходит минут тридцать. Они вместе до конца украшают окна, а позже ещё минут пять любуются первым снегом, который внезапно пошел. Антон радовался, как пятилетний ребенок, целуя Арсения то в щеку, то в губы, то в лоб. — Шастун, сколько нежности. — чуть ли не мурчит Арсений, чувствуя, как его тискает паренек. — У меня просто настроение хорошее. — выдыхает тот, утыкаясь в шею мужчины и игриво прикусывая в районе кадыка. — Ох, доиграешься ты, Антоша. — шепчет старший, запуская пальцы в волосы юноши. — Арс-Арс-Арс! — залетает в кабинет Павел Алексеевич, тут же застыв у входа, но всё-таки прикрыв дверь. — Ёб твою мать, Арс, неужели. — светиться Воля, искренне радуясь за друга. У Антона же в это время сердце в пятки ушло, но почувствовав, как его уверенно прижали к себе за талию, он расслабился, но на Павла Алексеевича смотреть не стал, уводя взгляд в сторону окна. — Ну, а ты что думал? Сам же и подтолкнул. — пожимает плечами учитель русского языка, целуя Антона щёку. — Ничего я не думал, я рад. Когда свадьба? — хохочет Воля, получая такой же искренний смех со стороны Арсения. — Ты меня так и хочешь отдать кому-то поскорее. — даже не спрашивает, а больше утверждает Арсений, получая в ответ согласный кивок. — Да ты что, Арсюш. Я же умру от неразделённой любви, если ты выйдешь замуж за этого милого паренька. — противоречит своим действиям Павел Алексеевич. — А вот сейчас не понял. — вливается в разговор Антон, после чего все трое звонко смеются. — Ладно ребят, можете не идти украшать ёлку, поезжайте домой. — по-доброму улыбается Павел Алексеевич, отправляя обоим воздушный поцелуй и сразу же покидая кабинет. — А говорил, что я собственник. — посмеивается Арсений, целуя младшего в висок. — Ну так, а я оказался не прав, что-ли? — перевод стрелки Антон, причем весьма умело. — Прав. — кивает Арсений. Парни забирают свои вещи по разным кабинетам. Арсений в своей подсобке, а Антон в своей классной комнате, встречаются они на первом этаже у гардероба, где оба надевают куртки и направляются на выход, предварительно сдав ключи от класса русского языка и литературы. На улице всё ещё кружит снег, а Антон без шапки и с расстёгнутой курточкой бегает по школьному двору, из-за чего старший быстро хватает его под локоть и заставляет сесть к себе в машину. — Меня вообще-то учили не садиться в машину к незнакомым дядям. — обиженным тоном бурчит Антон. — Сейчас этот незнакомый дядя тебя выпорет ещё более незнакомым тебе ремнем. Ты заболеть решил, Антош? — на последнем предложении Арсений смягчает тон, а вот от первого у Антона все внутри переворачивает, а сердце делает тройной пируэт. — Ну да, как раз завтра контрольная по алгебре. — как ни в чем не бывало пожимает плечами ученик, переводя взгляд на мужчину. — Антон. — уже чуть грубее произносит Арсений, повернув Антона за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Та ладно-ладно, понял я, понял. — вздыхает младший, застегивая курточку. — Уж извините, шапки нет, я ее никогда не ношу. — так же обречённо вздыхает ученик. — Мамы, бабушки и сестры мне мало было. — бубнит себе под нос Антон. — А мама, бабушка или сестра может сделать так? — после этих слов, Арсений кладет свою руку на колено Антона, после чего ведёт выше, сжимая уже ляжку. В ответ на это действие Антон молчит, единственное изменение, это лёгкий румянец на щеках, который ему очень даже идет. — Чего молчишь, Антош? — с хитринкой в голосе спрашивает мужчина, чуть лизнув щеку ученика. Попов отвозит младшего домой. Они поднимаются на чай и ближе к шести Арсений едет домой, не очень хочется резкого знакомства с мамой Антона, сам мальчишка тоже не горит желанием их знакомить. Так проходит почти месяц. На некоторых переменах Антон заскакивает к старшему, успевая урвать теплые объятья и пару нежных поцелуев, рассказывая о том, как прошел тот или иной урок, в ответ получая подобные истории. После школы они периодически ездят то к Антону, то к Арсению, пьют чай и разговаривают обо всем на свете. Начиная от школы и заканчивая обсуждениями книг разного жанра или футбола. Арсений был приятно удивлен, когда узнал, что Антон достаточно начитанный парень, а Антона удивило, что старшему нравится футбол. Канун нового года. Утренник в школе, на который Антон так не хотел идти, но все же пришлось, так как в этом году они танцуют какой-то танец, он не особо замысловатый, но местами запутаться можно. Впервые за год, не считая первое сентября, Антон является в школу в черном деловом костюме, с зауженными штанами и такого же цвета ремнем с серебристой бляхой. Под пиджаком была белая рубашка и вопреки тому, что она местами просвечивала, выглядело это великолепно, особенно в сочетании с черным галстуком. — Антош, выглядишь восхитительно. — тихо шепчет Арсений Сергеевич, когда они на пару секунд остались тет-а-тет. — Спасибо, Арсений Сергеевич, вы ещё более неотразимы. — чуть смущённо отвечает младший. Ему кажется, что он никогда не привыкнет к резким комплиментам Арсения. К слову, сам Арсений был так же в костюме, но тёмно-синего цвета с такого же цвета галстуком. — Так, голуби мои, по местам в актовом зале, быстренько. — по-доброму хихикает из неоткуда появившийся Воля и тут же исчезает. Шастун, быстро чмокнув Арсения в щеку, так же покидает кабинет, отправляясь в сторону мест одиннадцатых классов. Выступление проходит достаточно быстро, а во время танца одиннадцатого «а» Арсений наблюдал исключительно за Антоном, который танцевал в паре с Кузнецовой. Танец выглядел, как эдакий новогодний вальс, в смеси с несколькими движениями из более современных видов танца, к примеру хип-хопа. После выступления и деда мороза, который раздал сладкие подарки младшим классам, началась школьная дискотека. Шастун никогда не приветствовал подобного рода развлечения в школе, в силу того, что не любит, когда музыка слишком сильно долбит по ушам, поэтому тут же направился в кабинет русского, где уже находился Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич. — Здравствуйте. — кивает Антон, заходя в кабинет. — Что же ты, Антошка с дискотеки-то свалил? Вон твой одиннадцатый танцуют, общаются. — Не люблю такую шумиху. — спокойно пожал плечами ученик, присаживаясь на край первой парты. — Ладно, Арс, после нового года увидимся. — весело лепечет Воля, пожимая руку преподавателю русского и покидает кабинет, оставляя Антона и Арсения одних. Попов тут же пользуется шансом и подходит к младшему, обнимая, получая в ответ такие же теплые и полные нежности объятья. — Поехали ко мне, Антош? — вопрошает Арсений, утыкаясь носом в макушку младшего и вдыхая до дрожи запах, уже успевший стать родным. — Поехали. Хочу побыстрее свинтить отсюда. — соглашается Шастун, целуя старшего куда-то в шею. Одеваются парни довольно быстро и отправляются в сторону школьной парковки, где их уже ожидает машина преподавателя. — Антон, ты вновь не надел шапку. — констатирует факт Арсений. — Мне не комфортно в ней, да и я постоянно про нее забываю. — спокойно отвечает ученик, садясь на переднее пассажирское сидение. — Я заметил. — чуть улыбаясь отвечает старший, уже заводя машину. Антон по-свойски положил руку на колено Арсения, на что тот сам завел ее выше, а Антон старался делать вид, что ни капли не смущен. На самом деле, может показаться, что такие мелочи не должны смущать, но когда ты долгое время смотрел с искрами в глазах на человека, не замечая ответные искры, это кажется чем-то чертовски смущающим, но от этого не менее приятным. По приезду в квартиру старшего, парни попили чай, после чего Шастун отпросился на ночёвку к Димке, а тот его любезно прикрыл. Арсений был против вранья, но выбора особо не было. — Итак, смотри, либо мы сейчас вместе разбираем математику либо… — Арсению не дают договорить. — Либо ты меня разложишь прям на это столе. — хохочет Антон, наблюдая за реакцией. — Я хотел предложить фильм, но раз так, то я думаю, нам обоим больше нравится второй вариант. — пожимает плечами учитель, впечатывая Шастуна в стол. Хотелось это сделать ещё тогда, в классе, но увы это было бы странно и возможно неприятно для Антона. Арсений не даёт сказать и слова младшему, тут же принуждая его сесть на стол и впиваясь губами в шею, иногда покусывая и выводя невообразимые узоры языком. Чертовски приятно, настолько, что Антон не сдерживая отпускает первый, максимально тихий стон, а Арсению нравится, но хочется ещё. Он скидывает с младшего черный свитер, который размера на три больше него, а за ним и белую футболку, которая была под ним. Спускаясь губами к соскам, Арсений оставляет засосы и укусы, от чего младший вздыхает и слегка выгибается, что выглядит так маняще и привлекательно. Как только губы Арсения касаются правого соска, а холодные пальцы левого, Антон стонет, уже не скрывая похоти и желания. В момент, когда рука и язык меняются позициями, у Антона вновь вылетает стон, от чего старшему все сложнее и сложнее держаться. Хочется ещё поиздеваться над Антоном, услышать на что ещё он способен от таких, достаточно простых, манипуляций, но одновременно с этим это ещё и пытка для самого Арсения. Антон не бездействует, он расстёгивает белоснежную рубашку на теле Арсения и откидывает куда-то в сторону. Джинсы и ремни летят вслед за рубашкой и свитером. Парни целуются страстно, горячо до стекающей по уголкам губ слюны и покалываниям в губах. Боксеры также летят неизвестно куда. Арсений открывает тюбик со смазкой, растирая ее по пальцам и разводя ноги Антона ещё шире. — А я смотрю, Вы готовились, Арсений Сергеевич. — хмыкает Антон, вновь притягивая старшего и целуя. — А ты что думал, малыш? — так же похотливо отвечает мужчина, опуская руку на член Антона и слегка сжимая. Первый палец вошёл не так уж и больно, даже практически не почувствовался, возможно это благодаря обильной смазке. К слову, она пахнет шоколадом, что не может не радовать Антона, ведь он любит шоколад в любом его проявлении, даже в таком специфичном. К первому пальцу присоединяется второй, от чего младший тихо шипит, а Арсений вновь опускает руку на его член, слегка надрачивая, дабы отвлечь от неприятных ощущений. А позже, ко второму пальцу добавляется и третий, вот здесь Антон уже чуть постанывает от лёгкой боли, что не может уйти от слуха старшего. — Антош, ты в любой момент можешь попросить меня прекратить и я это сделаю. — шепчет старший, чуть наклонившись к своему парню. — Арсений, черт тебя дери, продолжай. — рычит Антон, видя в ответ полуухмылку. Спустя пару минут, Арсений надевает презерватив, все с тем же шоколадным запахом и входит сразу наполовину, отчего Антон вскрикивает, а по его щекам катятся слезы. Ему больно, но останавливаться не хочется, он знает, что дальше должно быть приятно. — Малыш, потерпи, будет легче. — шепчет на ухо Антону Арсений, прикусывая мочку. — Малыш? Мне теперь тебя папочкой называть? — похотливо отшучивается Антон, а у Арсения внутри все дрожит. Почему это слово так на него действует? — Папочка-а. — Тянет Антон, выстанывая последние буквы, когда старший входит до упора, сразу же задевая заветную точку. — О Господи, малыш, ты меня с ума сведешь. — шепчет старший, зацеловывая грудь Шастуна и потихоньку начиная двигаться, со временем ускоряя темп. В комнате горит приглушённый свет гирлянды, пахнет новым годом и ёлкой, а на подоконнике лежат мандарины, от чего их запах так же витает по комнате. Но есть то, что выглядит весьма необычно для этой композиции. Арсений, который буквально втрахивает в стол Антона, в ответ на что тот выгибается и так громко и пошло стонет, что Арсению каждый раз по новой сносит крышу, от каждого звука издаваемого Антоном. Кончают они примерно одновременно, после чего переведя дыхания поочередно отправляются в душ, после которого оба пахнут апельсиновым гелем для душа. Арсений тянет на себя Антона, младший лишь в чистых боксерах, которые ему любезно предоставил Арсений и в его же футболке, она смотрится на нем очень эстетично, будто бы на своем месте. Шастун, быстро написав Диме с просьбой прекрыть его и маме с уведомлением о том, что останется у Димки, откладывает телефон и укладывает голову на грудь Арсения, старший в свою очередь поглаживает Антона по спине, наблюдая за мерцанием огоньков гирлянды. Между прочим, ее он повесил только из-за Антона, который бубнил на него, что нет новогоднего настроения. Сейчас же это чудо засыпает у Арсения на груди, под мигание тех самых огоньков.