"The Shadow of the Prominences"

      Утро встретило меня адски-болевшей головой и глазами, в которые словно засыпали песка: от недосыпа уставшее тело ощущалось даже более ватным, чем оно было на самом деле.       Я с трудом слезла с кровати по прозвеневшему будильнику и тяжело добрела до ванной, придерживаясь за стену — координации своей я не доверяла из-за лёгкого головокружения.       Когда я брала зубную щётку и пасту в поле размытого зрения попали мои руки: искровавленные с запёкшейся корочкой ногти, царапины на руках и — то, от чего у меня всё похолодело внутри — страшные лилово-сизые гематомы вокруг разбухших запястий — следы чужих мощных пальцев.       После увиденного поднимать голову и смотреть на себя в зеркало перехотелось настолько, что во рту стало кисло от подступившей тошноты, а измученные глаза противно защипало, однако я собралась с духом решительно поднимая глаза к зеркалу.       При взгляде на себя я не смогла сдержать долгих воющих всхлипов в ладонь: трясущаяся, с заплаканными красными от раздражения и усталости глазами, в который застыл панический ужас, припухшими веками и лопнувшей губой — на ней красовалось выпуклое багровое пятно засохшей крови. Но самое жуткое было не это.       Повсюду, где была видна хоть полоска открытой кожи не было и десяти сантиметров без гематом: сизые мерзкие "гусеницы" с зеленоватыми, красноватыми и почти чёрными переливами окольцевали мои запястья и шею, как чудовищные оставленные на память ошейник и наручники. Синяки были даже возле локтей, виднелись гематомы от пальцев и на бёдрах. Я дрожащими руками потянулась к ткани чтобы задрать её и всхлипнула горше прежнего: на талии, на боках были красные полумесяцы от впившихся ногтей и округлые пятна-гематомы от пальцев, а чуть выше на рёбрах, — под самой грудью, — оказалась длинная кривая царапина от ногтя, соскочившего в сторону во время моих попыток вырваться…       Я отпустила ткань, моментально растеряв все силы, и с трудом сдержала первый позорный порыв разрыдаться: щётка и тюбик скатились в раковину, я опустилась перед нею на холодный кафель в чём была — в коротких пижамный шортах и майке. Слёзы потекли по моему лицу, но плечи не сотрясались в немых рыданиях: я была слишком опустошена, чтобы принять участие в кататоническом припадке, накрывшем мозг.       Мир вдруг показался таким блёклым и далёким… от меня и моих проблем. Призрачные невидимые руки обхватили меня со спины, обняли, прижимая к неощутимой бестелесной груди. Я знала это воспоминание и знала, что это был Чонхо. Это было то, чего мне так долго не хватало.       "Йери-Йери, ты знаешь, что на второй полке слева лежит сильнодействующее снотворное?" один из внутренних голосов шептал громче других, заглушая отчаянные вопли других голосов в моей голове.       "Может поспим немного напоследок?"       Мне нравился тон голоса — безразличный, отстранённый, пустой.       Он не требовал от меня никаких эмоций — ни борьбы, ни гнева, ни сочувствия: я была такой же равнодушной как он. Мне не хватало веса и фактуры — воспоминание об объятьях Чонхо не было ощутимо физически: физический вес оно могло обрести только во сне. Я с полностью отрешённым видом подняла голову, посмотрев на навесной шкафчик сбоку от зеркала.       Интересно, смогу ли я ощутить в своём последнем сне объятья брата?       Возможно, это не было такой уж и плохой идеей — теперь я впервые серьёзно подумала о том, кажущемся бесконечно далёким, дне, когда Сонхва предложил мне Смерть. Возможно, мне стоило тогда сказать: "Да".       Отдалённый звон вывел меня из оцепенения: я медленно поднялась, осознавая, что всё это время в пустой квартире трезвонил мой телефон.       Не обращая внимания на имя звонившего абонента, я тыкнула на значок "принять вызов".       — Ягодка! Утро! — тут же раздался обжегший кипятком уши звонкий бодрый голос моего лучшего друга. — Ты чего так долго трубку не брала? Ты помнишь, что у нас в полдвенадцатого сегодня экзамен?       Ёсан.       Я вся задрожала с ног до головы, покрываясь мурашками от осознания о чём думала всего несколько секунд назад: это было похоже на то, как если я тонула, а тут меня внезапно выдернули из омута на поверхность. Обратно, в живой мир.       Едва справившись со своим дыханием — воздуха в лёгких неожиданно стало слишком много — я поднесла трубку к уху, наслаждаясь звуками голоса моего теперь самого близкого и родного человека.       — Йерин? Йерин?.. Ты в порядке?!       Сердце защемило от тепла, боли и радости — от всего единовременно.       — Я в порядке, Киви! Я в порядке..! — мы оба замолчали после моего внезапного окрика, видимо одинаково им обескураженные, однако мне стало значительно легче.       — Спасибо. Я всё помню. Встретимся после экзамена в нашем кафе?       — Само собой, — ответил мне динамик мягким голосом Ёсана. — Жду тебя, Ягодка.       — Спасибо, Киви. Пока. — я улыбнулась, даже зная, что он не увидит и завершила звонок.       Запихав пережитые боль и стресс поглубже, я решила сделать то, что умела лучше всего: заняться необходимым здесь и сейчас, отложив самокопание в долгий ящик. В конце концов, единственная истина, которую стоит усвоить: саморефлексия и жалость к себе не помогут ни исправить ошибок, ни стать лучше, ни стать сильнее, а внутренняя сила — это то, что определяет качество жизни человека.       Я достала аптечку, обработала синяки мазью, надела закрытую одежду — свитер с высоким горлом и джинсы: я обработала царапину на рёбрах, уже ненавидя её, на особенно ноющие синяки на ногах сделала компрессы, после чего ходить стало немного легче. Я распустила волосы, лишь слегка подкрутив и без того завивавшиеся кончики, и заколола передние пряди от лица на затылке металлическим крабиком-ящеркой.       Сбрызнув запястья и шею духами, я сделал неброский макияж, тщательно маскируя следы недавних слёз и недосыпа — дышать стало значительно легче и выглядела я теперь в разы лучше: круги под глазами остались едва заметными тенями и в самих глазах застыла тщательно скрываема паранойя, однако я всё равно выглядела хорошо. Единственное с чем я ничего не смогла поделать — разбитая губа: я осторожно обеззаразила её и помазала тонким слоем БФ-клея, отчётливо понимая, что моё везение с травмами, которые я могу вылечить с помощью него, скоро закончится.       Рана была достаточно глубокой, но хорошо запеклась кровью — шрам останется, но будет едва заметным, если я больше не стану повреждать её при залечивании. Заварив чай, я спустилась до ближайшего продуктового, который был в соседнем доме, чтобы купить два упакованных сэндвича, ещё одну пачку чая, несколько быстро завариваемых пюрешек, овсяное печенье и несколько яблок. Улыбчивый пожилой продавец, узнавший меня, явно был озадачен набором снеков, который я взяла вместо привычных овощей и мяса. Я только фальшиво улыбнулась, выходя из магазина и, разумеется, не стала ему объяснять, что готовить самостоятельно я теперь буду редко. Покупные сэндвичи — один с индейкой, второй с тунцом — на удивление оказались весьма неплохи. Я запила их чаем, уже как мантру наблюдая восходящее блеклое солнце.       Сеул просыпался, Сеул не собирался прощать мне ошибок.       Это была только моя вторая неделя в рядах Саламандр, а со мной уже произошло столько всего, что прежняя жизнь с её тревогами казалась пустой и бессознательной. Мне следовало ощущать страх, непринятие и сожаление, но я чувствовала внутри поднимающуюся сталь и решимость: я уже погрязла в этом с головой, и выбираться, не разобравшись было непростительной глупостью. У меня рядом были люди, готовые поддержать меня, были людей, которые просто не вставали на враждебную сторону и был долг перед моим старшим добрым братом, погибшим ради чего-то большего, чем пара тысяч вон, заработанных грязным, но честным трудом.       Я привычным жестом взяла рюкзак с хирургическими инструментами и всем необходимым, закрыла дверь и спустилась вниз на парковку.       Я автоматически оглядела двор, прежде чем успела себя одёрнуть.       Не было ничего нужного в том, чтобы Сонхва подвозил меня и привыкать к этому не следовало.       Я села в свой автомобиль, пристегнулась и выехала с парковки в семь часов тридцать минут утра, чтобы через пятнадцать минут оказаться на месте у уже знакомого проклятого здания. И каково же было моё удивление, когда, вылезая из машины я заприметила в сизом утреннем тумане, стелившемся в тенях, долговязую фигуру знакомого мужчины с настоящей сигарой.       Я робко подошла в разглядывавшему меня наблюдателю.       — Утро, Мин-Мин.       — Утро, доктор Йерин. — ответил явно не спавший эту ночь Минги, всё же выдавливая из себя слабое подобие улыбки и затушив сигару, учтиво качнул рукой. — Могу проводить?       — Было бы очень кстати, — дежурно улыбнулась я.       Меня обдало терпким запахом благородного табака, когда Минги галантно придержал дверь, позволяя мне зайти внутрь. Мы вместе прошли пост наблюдающего и начали спуск на нижние этажи.       Двери лифта с тихим шелестом распахнулись, впуская нас в тот самый полутёмный коридор, где ещё только вчера неизвестный реджиме напал на меня.       События всплыли яркими фантомами, будоража не до конца прояснившийся от усталости и стресса разум. Тело на автомате резко дёрнулось, будто предупреждая о несуществующей уже угрозе.       — Йерин?       Мой ступор не остался незамеченным.       — Д-Да… — чуть расслабив плечи всё же ответила я, чуть виновато посмотрев на Минги, но стараясь не сводить взгляда с темноты за его плечом. — Извини, Мин-Мин, просто… — остановившийся Минги нахмурился, в этот раз явно внимательнее меня оглядывая.       После он посмотрел куда-то в конец прохода впереди нас и аккуратно спросил:       — Что-то случилось?       Я подняла взгляд и в полутени коридора заметила, как глаза его светились искренним волнением, которое практически сразу же окрасилось в тона мрачной от предчувствия тревоги за меня, стоило ему заметить нездоровую бледность моего лица.       — Вчера… — Минги запнулся, нахмурившись, будто не желая размышлять о том, что собирался сказать, но всё же продолжил: — … пока меня не было произошло что-то плохое?       Я сглотнула, не зная, как сказать о случившемся. Вернее, о почти случившемся изнасиловании. И стоило ли говорить о нём?       — Я… — я всё же замолчала; голос будто отнялся.       Однако Минги терпеливо ждал, не нагнетая атмосферы, только смотрел с беспокойством. Я заметила, как пальцы его руки дрогнули.       Хотел ли он положить руку мне на плечо, чтобы поддержать?       — Просто вчера перед уходом на меня попытался напасть реджиме… — я решила выпалить всё быстро, без утайки, чтобы затем перевести тему.       — Напасть? — Минги резко весь подобрался, вскинул брови, и в глазах его вначале заплескался гнев, а затем разлился страшным осознанием страх. — Он же не..? Он… тронул тебя?! — видя, как мой друг почти прорычал эти слова, мне стало немного легче от осознания его беспокойства, однако следовало избавить его от тревоги.       — Всё хорошо. — я едва сумела чуть приподнять дрожащие уголки губ и покачал в воздухе раскрытыми ладонями, чтобы его успокоить. — Он… не успел…       Обе руки Минги вдруг аккуратно обхватили мои плечи: заблестевший взгляд оказался направлен прямиком в мои глаза.       — Ты запомнила, как он выглядел? — судорожно просипел он. — Если ублюдка что-то спугнуло, то он может попробовать ещё раз… Ты просто не знаешь, какие твари тут обитают. —Минги решительно стиснул челюсти, прищуривая глаза и явно жаждая расплаты. — Мы с Юнни найдём его, и этот выродок пожалеет, что появился на свет…       — Всё в порядке Минги. — тут повторила я, обрывая его цепь размышлений и фантазий. — Он… не смог завершить начатое, потому что появился Сонхва и разобрался с ним.       — Разо… брался? — Минги на миг нахмурился, словно не поверил вначале. — Он его..? — он выразительно посмотрел.       Я кристально понятно кивнула.       — Подожди. —секундное замешательство Минги, разрешившееся было тем, что виновник мёртв, тут же сменилось на её большое переживание; видно было по лицу с каким трудом этот вопрос ему дался. — Не смог "завершить начатое"? Он же не...? — его взгляд скрывал муку и грусть.       — Нет! Нет. — я поспешно схватила его опустившиеся было руки и послала ему как можно более тёплую улыбку и взгляд. — Проникновения не было, он только раздеть меня успел…       — Йерин… — лицо Минги всё-таки мучительно скривилось, он выругался на каком-то непонятном мне диалекте, прежде чем окончательно нахмуриться и от клубившейся вокруг него злобы стало тяжелее дышать.       — Я знала, что нечто подобное должно было произойти. — поторопилась продолжить я, дабы исправить ситуацию. — Это неизбежно бы случилось и мне следовало быть осмотрительнее…       Минги вдруг резко вскинул голову, глядя мне глаза в глаза, и железно отчеканил:       — Ты. Ни в чём. Не. Виновата. — и быстро, но аккуратно он схватил меня за запястье притягивая в тёплые, словно защищающие от всего мира, объятья. — Не вздумай обвинять себя.       Я, обескураженная его импульсивным действием, вначале даже не поняла как мне реагировать на его жест, что говорить..?       Из-за разницы в росте, Минги сильно нагнулся, крепко прижимая меня к тёплой груди и уткнулся лбом в плечо, согнув шею под явно неудобным углом. Я робко подняла руки, обнимая беловолосого реджиме, укладывая руки ему под лопатки — выше бы дотянуться было сложно.       — Йерин. — моё имя, приглушённо сорвавшееся с его губ, было полно отчаяния, тревоги, облегчения и неприкрытого раздражения, и когда я уже подумывала о тираде, которую мне закатит мужчину и даже приоткрыла рот дабы обозначить точнее его самочувствие, он вдавил меня в своё тело сильнее прежнего и зло-обрывисто заругался далеко не самыми цензурными выражениями: — Блять, блять, блять… — он почти выплюнул слова как пулемётную очередь, затем резко замолчал и также резко отстранился и посмотрев глаза извинился: — Прости. Просто я сейчас чувствую… — он замолчал на полуслове мучительно хмурясь.       — Облегчение? — с надеждой полупрошептала я.       — Разочарование. — упало тяжёлым камнем меж нами. — В самом себе. В том, что произошло.       Минги пальцами надавил на морщинку, залегшую меж бровей, и мне вдруг стало немножко его жаль: он — второй день на ногах, не спал всю ночь, явно выполняя поручения капо, а тут я с проблемой, которая разрешилась и более в разборке не нуждалась.       — Мин-Мин. — мягко позвала я, стремясь ободрить друга. — Не кори себя. Потому что ты тоже в этом не виноват.       — Нам… — Минги бросил краткий взгляд в сторону рабочего зала Юнхо, но тут же качнув головой исправился, посмотрев мне в глаза: — Мне следовало быть осмотрительнее.       Я улыбнулась, всё же протянула руку и сжала его предплечье, показывая, что теперь я в порядке.       Минги ответил призраком улыбки на бледных губах и вдруг с решительным огнём в глазах сказал:       — Йерин… Давай я или Юнн… — он оборвал себя, исправляясь. — Юнхо, будем вечером… провожать тебя? Так будет безопаснее. — он посмотрел на меня полувопросительно-полуожидательно.       Я покачала головой, ощущая хрупких робких бабочек внутри: те крылышками грели мне грудину ощущением того, что я не одна, и даже в темноте и ужасе, на самом дне ада, среди уродливых демонов, можно найти друзей. Однако какой бы прекрасной не была идея Минги, мне пришлось принять чудовищную болезненную реальность.       В голове на миг вспыхнули солнечным маревом два колодца необыкновенных глаз.       "Будешь стрелять и драться. Дам тебе оружие. Ты научишься защищать себя".       — Мин, мы оба знаем, что этого не будет. — участливо, но твёрдо произнесла я, отвергая его предложение. — Как ты себе представляешь объяснение с капо или Доном?       Минги нахмурился, мотнув головой, и тут же возразил.       — Им нет дела. Пока я выполняю приказы, они будут довольны, и я… — он не успел договорить, потому что я позволила себе наглость прервать его:       — Что насчёт консильери? — лицо Минги исказилось, сделалось чуть бледнее; мне стало стыдно за удар в больное место, но это было единственное уязвимое место, на котором можно было действенно надавить на эмоции. — Думаешь, господин Ким Ёнсаль одобрит ваше поочерёдное дежурство в виде моей личной охраны? — продолжила я, старательно изображая равнодушие.       Держать лицо, быть беспристрастной и твёрдо стоять на своём — теперь я понимала вес этой каменной маски, призванной скрыть мои слабости и подарить мне силу.       Минги смерил меня долгим взглядом, — в глазах его мелькнуло глубокое уважение и понимание, — он сглотнул горечь в горле, но промолчал: явно хотел подобрать аргументы, опровергнуть суровую правоту, глаза его забегали по темноте коридора, он старательно скрывал своё бессилие и делал это весьма успешно, однако я знала, что он проиграл мне в этой дискуссии раньше, чем он поднял на меня обречённый на согласие взгляд.       Горечь от собственной победы оказалась сильнее, чем возможное поражение.       — Ты говоришь ужасные вещи. — тихо, но уверенно произнёс Минги, прикрыв на миг глаза, а потом привычно посмотрел на меня единовременно со строгостью и теплотой. — И мне неприятно осознавать твою правоту.       Я кивнула, только сейчас выдыхая и расправляя напряжённые плечи.       Неожиданно в голове будто вспышка сработала.       — Сонхва… — я подняла на Минги вопросительный обеспокоенный взгляд. — … ничего не будет за… "это"?       — Ты имеешь ввиду, убийство без приказа Дона? — уточнил беловолосый реджиме. — Не думаю. Доказательств предостаточно. — он пожал плечами и развернулся, явно собираясь идти дальше.       Я нагнала его через пару шагов и всё же решилась: сжала губы в полоску, болезненно зашипев — я только сейчас вспомнила о вспоротой коже.       — Мин. — я привлекла его внимание. — Могу я спросить?       Минги сжал челюсти: желваки на его щеках перекатились, напрягаясь.       — Это насчёт консильери? — мимолётно уточнил он.       — Да. — согласно кивнула я. — Как ты... — я запнулась, исправляясь. — Почему не другой капо?       По губам Минги пробежала невесёлая ухмылка.       — Потому что после того, как меня заметил господин Ким Ёнсаль, ни один капо не позволит себе проявить... "интерес" к моей персоне.       Я нахмурилась.       — Ты ведь знаешь, какой он человек..?       — Да. — прямо ответил Минги, игнорируя мой взволнованный взгляд на своём профиле.       — Тогда… — я опешила от его прямолинейности, озадаченно затормозила и тут же поспешила нагнать его. — Как ты можешь хотеть быть в его отряде?       Минги наконец остановился у двери в лазарет и повернулся ко мне: в полумраке коридора его глаза горели беспристрастным огнём, весь он был напряжён и источал волны холода и явного нежелания говорить со мной на эту тему.       — Йерин. — твёрдо произнёс он моё имя и дальше отчеканил: — Это отличная возможность поднять свой статус и положение в рядах "семьи" — такая возможность даётся лишь раз.       "... и идёт бок о бок с приглашением на Смерть".       — Мне уже 24 и, разумеется, что я хочу роста, и готов пойти на риски. — признался Минги, а я слушала его слова с непринятием в глубине сознания. — Я изначально знал, где работаю и для кого.       Я знала, как зарождался страх — и мне было боязно, что я успела привязаться к этому мужчине настолько, что уже начинала опасаться за его жизнь.       В голове промелькнуло, что возможно он тоже испытывал подобные чувства в мою сторону, тоже понимал их опасность и то, как они "не выгодны". Быть может, пытался задушить их в себе. Я гнала от себя мысль о нашей непохожести — в конце концов, я не обязана принимать его точку зрения, но я могу её понять, ведь Минги как и…       — Я знаю, о чём ты думаешь. — наперёд произнёс Минги и покачал головой, перехватывая мой неуверенный загнанный взгляд. — Юнни — мой друг, и я уважаю его право на выбор, однако я никогда не понимал его попыток цепляться за то, что уже растворилось во вчера. Вечное сожаление — как труп тебя прежнего: ты можешь тащить его на себе и он будет вонять на всю округу и мучить тебя, но что толку? — он нахмурился, глаз его будто заволокло пеленой, когда он скрыл любые эмоции от собственной последующей фразы: — У каждого в прошлом есть трагедия и потери...       На сей раз промолчала я, ощущая горечь от поражения и бессилия: Минги всё решил, всё мне объяснил — переубедить его у меня не было ни аргументов, ни сил.       — Так что я буду теперь выше. — закончил он, а после позволил себе краткую усмешку. — Тем более, что консильери уже сорок три, и уже скоро он будет искать себе приемника…       Я сглотнула тошноту, с вызовом поглядев мужчине в глаза. Минги проигнорировал и лишь вздохнул.       — Если у тебя всё, то я… — он явно собирался поскорее уйти, и я решила его не задерживать.       — Есть ещё кое-что. — если уж разбираться — то со всем и сразу. — Ты был на месте перестрелки? — я уверенно заглянула на дно заблестевших интересом глаз.       Минги облизнул пересохшие губы, понизил тон, а затем выразительно протянул:       — Я был на том месте раньше, чем начали стрелять.       Мы оба застыли в неуютной обрушившейся на нас тишине: он — вновь отстранённо взирающий на меня, я — судорожно пытавшаяся понять подсказку, завуалированную в его фразе.       Видимо устав от обоюдного молчания и понимая, что вопросов у меня больше нет, Минги величаво качнул подбородком, и коротко распрощался:       — Мне пора идти.       Это было ошибкой, но я не смогла сдержаться.       — Передавай "доброго дня" своему новому начальнику.       Минги на очевидную попытку обидеть его и одного из самых могущественных людей в мафии, — если не самого могущественного, — просто проигнорировал, оставляя меня в коридоре в одиночестве.       Я не рассчитывала, что наш разговор пройдёт так скоро и тяжело. Хотелось пить и спать. Однако я заткнула свои желания куда поглубже, обещая похоронить их в случае чего, и решительно распахнула дверь в лазарет.

***

      К университетскому зданию я подъезжала ровно ко времени начала экзаменов, практически впритык и даже немного опаздывая. Всему виной были мои пациенты, которым требовался тщательный уход: мужчина с ранением в желудок уже чувствовал себя гораздо лучше, его постоянно навещали друзья и младший сын — юноша охотно выполнял мелкие поручения и мне иной раз немного неловко было от благоговения в его взгляде, направленном на меня.       Двум остальным пациентам — с ранением в сердечную сумку и рёбрами — было хуже: они шли на поправку гораздо медленнее, но на это стоило рассчитывать, так что я набралась терпения и запаслась необходимым медикаментами. Я посетила Ха Хёну и с его подписью на документах и отчётах наведалась было в кабинет Дона: Лидера на месте не оказалось — принял меня раздражённый, сухо-отвечавший на все вопросы Чхве Сан. Документы он, впрочем, просмотрел, сказал, что всё будет обработано в кратчайшие сроки, и я получу всё необходимое. На том, я с ним распрощалась, возвращаясь в лазарет и начиная принимать пострадавших. Я осматривала раны, назначала новые курсы лекарств, если было возможно отказаться от антибиотиков переводила на более щадящие медикаменты. Забегавшись с этими делами на целых два часа, я лишь без пяти одиннадцать поняла, что если хочу сдать экзамен, то мне нужно немедленно выходить.       Временно оставив все заботы на Ли Чонгиля: тот аж просиял, когда я с благодарностью взяла у него стаканчик принесённого кофе, и коротко-аккуратно спросил о моём самочувствии. Я сделал вид, что всё хорошо, успокоив своего уже совсем ассистента — соответствующий запрос я передала господину Хёну, и он обещал посодействовать назначению и последующему курсу образования молодого человека. Мне несказанно повезло, что Ли Чонгиль находился под началом у капо Хёну, так что в лучшем случае, всё должно было пройти скоро и гладко, без всяких вопросов и дополнительных споров.       Выбегала я из здания Семьи очень уставшая, с чувством, словно прожила уже полноценный рабочий день, однако довольная. Огорчало одно: Сонхва за всё утро я так и не встретила. Он как сквозь землю провалился.       Также уже за рулём у меня начали слипаться веки: что было вообще неудивительно, так как со дня смерти Чонхо у меня в целом не было нормального полноценного сна, вдобавок ко всему последние два дня я пережила, мягко говоря, сильный стресс и бессонницу — предел внутренних ресурсов и своего без того не очень выносливого организма я достигла. Так что пришлось сделать то, чего я никогда себе раньше не позволяла: я зашла в магазин, показала продавщице права и купила самый бодрящий из энергетиков, который сумела найти. На вкус ментоловая газированная дрянь была именно, что "дрянь", но жаловаться не приходилось — я не для удовольствия его покупала — а свою функцию напиток выполнил на сто процентов.       Так что в здание университета я вбегала уже значительно ободрённая и готовая к доказанию своих знаний. Зайдя в аудиторию я улыбками встретила также шёпотом поздоровавшихся со мной знакомых и сев за первую парту, принялась за выданную мне работу после краткого инструктажа со стороны преподавателя.       Вместо трёх часов, отведённых под экзамен, я управилась за час и сорок минут, под немного ошалелыми взглядами сокурсников, сдавая работу. Лектор даже уточнил, точно ли я не хочу ещё раз её перепроверить: я с улыбкой заверила пожилого участливого мужчину, что всё перепроверила и хочу закончить экзамен. Тот с улыбкой принял листы, быстро вписал меня в список и отпустил. Я не оглядываясь вышла в коридор, доставая из рюкзака телефон и с наслаждением тыкнула на сообщение: "Где ты?" от знакомого пользователя с забавной птичкой, которую в разрезе часто изображали с синонимичным её названию фруктом, на аватарке.       Мы встретились у входа в университет через пятнадцать минут, когда я забрала очередной набор справочников из библиотеки. Меня до широкой и полностью искренней улыбки пробило то, что у Ёсана, как и у меня, первым порывом было обнять.       Едва мы сумели отлепиться друг от друга, Ёсан смущённо прочистил горло, всё же улыбаясь.       — Привет. — сказала я так словно, ничего из событий последних дней не было.       Солнечный свет и тёплый взгляд друга создавали иллюзию того, что не было смерти брата, не было клубка интриг мафии, не было перестрелок, пыток, окровавленного лазарета и моих попыток спасти искалеченные человеческие жизни, не было постоянных злобы, ненависти и презрения окружающих ко мне, не было ощущения, что я — грязь, второсортный человек, не было…       Всё было как раньше.       И сейчас Чонхо просто опаздывает на нашу встречу, заболтавшись с очередным приятелем где-то в холле. И Киви сейчас спросит меня, закатывая глаза: "Он что опять, Ягодка?"       Мою сладкую мучительную до боли и спазмов в диафрагме фантазию разрушил сам Ёсан.       — Привет. — он чуть наклонил голову набок внимательно меня оглядывая. — Как ты? Последние дни я тебя совсем не видел, я так волновался…       — Всё в порядке, Киви— ответила я, выбирая как можно более бодрый тон. — Прости за беспокойство. Нужно было заплатить за аренду и домашки было много… — то, что звучало оправданием, оправданием не было, но вопреки ожиданию я не почувствовала ни укола горечи.       — О, нет-нет! — тут же запальчиво воскликнул Ёсан, обезоруживающе вскидывая руки и пару раз двинул в воздухе перед собой ладонями. — Не хотел, чтобы это прозвучало как наезд, Ягодка! Давай в наше любимое кафе, по сэндвичу с якисо́бой? — он подмигнул мне, стараясь держать лицо и ободряюще ткнул плечом в моё плечо, хоть для этого ему и пришлось наклониться карикатурно низко. — Ты уже завтракала?       — Завтракала, но от сэндвича с якисо́бой не откажусь. — за улыбкой я скрыла короткую вспышку боли: Ёсан попал в синяк.       Мы охотно бок о бок зашагали в сторону любимого нами кафе.       — Новостей о Чонхо по-прежнему нет? — ненавязчиво спросил мой лучший друг, но беспокойство в его глазах было слишком ощутимо.       — Нет. — я постаралась придать голосу больше грусти и убрать нотки смирения.       — Чёрт! — негромко выругался Ёсан, цокнув языком. — Это вторая неделя… я начинаю всерьёз беспокоиться… — пробормотал он нахмурившись. — И куда этот дуралей только вляпался…       У меня запершило в горле, и я коротко прокашлялась, стараясь не думать о худшем моменте между нами. Моменте, когда мне придётся сказать ему правду.       — Я видела твоё фото в инсте. — решила я побыстрее "соскочить" с мрачной темы, понимая, что мы всё равно неумолимо к ней вернёмся.       — Если ты про пруд в парке — то да, там красиво было, — на автомате беспечно ответил Ёсан, а после этого вдруг застыл с нелепым и испуганным видом.       — Киви, ты чего..? — начала было я, как мой друг отмер, тут же схватив меня за плечи и испугано загалдел:       — Йери-Йери, извини меня! Извини за то, что скрыл! Я хотел сказать, хотел…       Я прервала словоизвержения Ёсана самым простым из возможных способов — заткнула его неугомонный рот ладонью.       Округлившие забавно глаза, заставили прыснуть от краткого хихиканья, но после вновь вернуться к серьёзному тону.       — Киви. — официально-строго обратилась я. — Я понятия не имею за что ты извиняешься. Просто объясни мне уже наконец…       Стоило мне убрать ладонь, как Ёсан скороговоркой выдал:       — Я встречаюсь с Клэр.       Теперь настала моя очередь в вящем ужасе выпучивать глаза.       — Что? — тонюсеньким голоском спросила я, и мне показалось, что даже глаз у меня зашёлся в нервном тике, пока я старалась держать перекошенное лицо в относительно спокойном выражении.       — С Клэрис? — уточнила я.       — С Клэрис, — кивнул Ёсан.       — С Клэрис Гамильтон? — ещё более уточнила я.       — С Клэрис Гамильтон, — как попугай повторил Ёсан.       И вот тут я разразилась хохотом, схватившись за живот. Ёсан выждал ради приличия секунд пять-десять, но после тоже захохотал. Мы стояли на улице чуть сбоку от тротуара и смеялись, беззаботно и сильно, как сумасшедшие, пока множество спешащих по своим делам людей, либо неодобрительно косились в нашу сторону, либо с кисло-тухлыми выражениями лиц провожали нас равнодушными взглядами.       — Отличная шутка, Киви, — отсмеявшись я вытерла уголки глаз от проступивших слёз и осторожно коснулась нижней губы, дабы убедиться, что она после таких возмутительных испытаний не лопнула повторно.       Ёсан тоже утёр уголки глаз тыльной стороной ладони и внезапно серьёзно сказал:       — Я не шутил, Ягодка. Но ты не поверишь, какая удивительная история связана с этим событием, насколько она долгая, и как её центральным её персонажем стала прекрасная и обворожительная ты, и, твой неотразимый, верный и покорный слуга… — он чуть театрально склонился, поигрывая бровями.       Я снова прыснула, но от повторной волны смеха удержалась, закатив глаза.       — Ладно, уж, пошли "неотразимый". — кратко постановила я. — Расскажешь мне свою "удивительную" историю.       — С превеликим удовольствием, — просиял мой лучший друг, тут же начиная свой впечатляющий рассказ.       Уже в кафе мы сделали заказ, и пока нам готовили и несли сэндвичи с якисобой, я успела дослушать историю о том, как Ёсан умудрился начать встречаться с неприступной и прекрасной Снежной королевой нашего потока.       Немало удивлённая, я только порадовалась за друга в финале его витиеватого похождения и пожелала ему удачи: похоже, что корень главных женских проблем — мужчина — в нашем случае стал разрешением конфликта. Я надеялась, что благодаря Ёсану мне удастся примириться с давним университетским недругом и возможно нас даже ждало зарождение «вольной/невольной» дружбы — в конце концов, зная характер Киви, тот мелочиться не станет: просто перед фактом поставит, что его девушка и его лучший друг должны существовать в мире и согласии. Хотя бы относительных.       Трапеза наша протекала в уютном молчании, в котором мы переглядывались, периодически порываясь заговорить, но в итоге больше думали, каждый о чём-то своём, и жевали горячие вкусные сэндвичи с пряным соусом.       — К слову насчёт вчера — я тебе звонил. — к концу нашего перекуса всё вернулся на серьёзный настрой Ёсан.       По его взгляду, я поняла, что он уже заметил произошедшее с моей губой и ждал ответов.       — Извини, что не написала, я была на подработке. — аккуратно постановила я.       — А… — Ёсан замялся, но всё-таки бросился в атаку. — … что за подработка?       Что ж, этого следовало ожидать. Упрямство мы делили на троих. Вернее, теперь уже на двоих.       — Киви… — на сердце у меня потяжелело, но я серьёзно и твёрдо произнесла: — Я не могу сейчас рассказать. Но обещаю… — Ёсан тут же несогласно замотал головой и завзмахивал ладонями:       — О нет-нет-нет! — громко оборвал он мои оправдания. — Нет. Мне нужно знать, что это легально и ты в безопасности! И что тебе нормально платят! — возмутился он. — Тебе же полностью оплачивают твой труд?!       — Да. — нахмурилась я.       Господин Хонджун учитывая выданный мне конверт с наличкой на деньги для своего доктора не скупился. Говорить, что «мелочь» мне довыдали оставшимся на теле я не стала.       — Так… — Ёсан заломил брови, взгляд стал влажным и просящим. — … ты можешь сказать мне, Ягодка. — его тон стал настолько нежным и мягким, что увещевал довериться. — Это же не… не особая женская работа? — в раскосых всегда по-тёплому смотрящих на меня глазах промелькнул на самом дне ужас.       — Нет. — я уверила его, честным и открытым тоном и прямым взглядом. — Конечно, нет.       Ёсан едва слышно выдохнул, оперся на стол, во взгляде его плавало облегчение.       — Тогда просто скажи кто. — он спрашивал только о профессии, но я знала, что он не остановится, если я скажу "хирург".       Кто возьмёт хирурга без лицензии и диплома?       — Это не страшно. — поддаться на уговоры хотелось как никогда раньше, потому что я видела огонь в глазах Ёсана; ему не было всё равно, он последний родной человек для меня. — Я не стану ни ругаться, ни злиться и я ни за что в тебе не разочаруюсь, Йерин. Я просто очень беспокоюсь, понимаешь? Полицейские сбились с ног в поисках Чонхо — но он как сквозь землю провалился. — от этой аналогии внутри меня всё заледенело и комками осыпалось вниз разбиваясь внизу живота; лицо окаменело не выражая эмоций. — Никаких новостей. Так, что… кем ты..?       — Киви. — отрезала я так жёстко, что Ёсан невольно вздрогнул, напряжённо вглядываясь в моё застывшее ледяной уверенностью лицо. — Пожалуйста, доверься мне. Я всё тебе расскажу, просто чуть-чуть позже.       На нас упала гробовая тишина — холодная и мерзкая, будто снега за шиворот засыпали.       Не знаю, что убедило Ёсана отступить — мой взгляд или мой тон, — но помявшись с минуту и отведя взгляд он с печалью в голосе протянул:       — Йерин… — от ласковых ноток мне стало ещё больнее и противнее от себя самой, но я сдержалась. — Ягодка, хорошо, я поверю тебе, и надеюсь ты не вляпалась ни во что серьёзное. Это же не наркотики? — слабо вопросил он.       — Нет. — я качнула головой для дополнительного эффекта. — Клянусь.       Ёсан с видимым облегчением выдохнул, однако на дне карамельных ласковых глаз, обращённых на меня, остались нечитаемые боль и тревога. Я видела душившее его отчаяние, которое породили мои действия.       "Прости, прости, прости…" — это было единственное, что вертелось у меня в голове, но я прикусила язык, не смея говорить о том, какая буря бушевала у меня внутри, разметая чувства на жалкие ошмётки, будто шторм настигший хрупкий фрегат.       Я стиснула зубы, понимая, что могу лишь отсрочить признание в попытке обезопасить Ёсана и подготовить к признанию о смерти Чонхо, однако… это было неизбежно. Только если я резко и сразу же не оборву нашу связь — что он мне не позволит, а я — сделать не смогу. Значит, нужно было узнать две вещи: первое — как много Ёсану известно, второе — насколько откровенной я могу быть, чтобы максимально сохранить безопасность и привычный уклад жизни Ёсана, и при этом рассказать ему истину.       Глотнув чаю, для того, чтобы убрать неприятный комок из горла, я бросила долгий взгляд на дно чашки — словно увидела там что-то интересное.       — Киви, что ты знал о работе моего брата? — невзначай спросила я.       Ёсан замер и теперь нахмурился уже зло и раздражённо — почти как ёж, ощетинившийся иглами.       — Это было что-то засекреченное и точно нелегальное: Чонхо не говорил конкретно где, как и что, но его наняли по его специальности — медикаменты и хирургия, это точно. — чётко ответил он, и успел за несколько секунд докрутить, вскидывая брови: — Ягодка, ты же не..? — моё мрачное молчание и хмурый взгляд ситуацию лишь усугубили. — Это никак не связано с тем "другом", который приходил за тобой в тот день? — в глазах Ёсан вспыхнул страшным огнём гнев.       Я напряжённо замолчала и отвела взгляд, но после показала жестом, что не буду об этом говорить.       — Йерин, если Чонхо удерживают силой и нужен выкуп… — начал было Ёсан, но я лишь махнула рукой:       — Это не так, Киви. — я устало потёрла веки, оставляя опустевшую чашку. — Это не так. Я всё расскажу тебе на этой же неделе, в воскресенье. — я подняла взгляд н него с надеждой. — Ты будешь свободен в два часа дня?       — Разумеется. — мышцы на лице Ёсана дёрнулись, выдавая неумело скрытую нервозность.       — Тогда я позвоню тебе, и мы встретимся в этом кафе.       На том мы и разошлись в тот день. Уже садясь в машину я получила сообщение на свой рабочий телефон:       "Три часа. У второго входа".       Глянув на последние четыре цифры номера, я позволила себе короткую улыбку, и заведя автомобиль направилась в пункт назначения.

***

      Сонхва ждал меня у входа, — там, где и указал в смс. Было около трёх часов дня, когда мы встретились и я в сопровождении златоглазого киллера дошла до тира и тренировочного зала расположенных по соседству, на этаж выше подземного госпиталя.       Мы зашли в просторное длинное помещение, на одной стене которого располагались шкафы с замками, по левую руку от нас, в противоположном конце зала — далеко у правой стены были манекены на крючьях и бумажные мишени. Сонхва прошёл к одному из металлических шкафов и сняв замок вытащил чёрный пистолет. После он подхватил магазин откуда-то с полки и подошёл к заграждению, которое отделяло зону стрелков от стрельбища.       Я пополам с волнением и неуместным восторгом оглядывала помещение, думая сколько усилий было потрачено — на те же двигающиеся на тросах манекены, чтобы создать подземное тренировочное стрельбище для юных реджиме.       — Это Glock 19 Gen 5, самозарядный пистолет, — Сонхва показал мне оружие, после чего извлёк с характерным щелчком магазин и показал пули. — Здесь у тебя 17 патронов. Запомни это. Только семнадцать. После — надо перезаряжать.       Я сглотнула немного нервно, когда чёрный пистолет оказался уложен на стойку передо мной.       — Эм… да. А наушники?       — Никаких наушников. — отрезал Сонхва. — Здесь плохая эхолокация, а в реалистичной ситуации у тебя не будет наушников.       Я взяла пистолет и тут же чуть не выронила его из задрожавшей руки.       — Тяжёлый… — прошептала я.       Сонхва нахмурился забирая его обратно. Он отошёл, убирая лишний магазин и взяв новый, и вернулся ко мне. Мимолётное грациозное движения и из-под полы плаща появился куда боеле маленький и аккуратный пистолет.       Белый свет бликовал на серебристом дуле.       — Держи. — я послушно взяла удивительно лёгкое оружие. — Это кольт Smith & Wesson Model 37 Airweight.       — Это то, чем вооружены полицейские? — спросила я, тут же прикусывая язык.       Сонхва едва слышно выдохнул.       — Нет. Полиция Кореи вооружена кольтами Smith & Wesson Model 36.       После без лишних слов мы приступили к тренировкам: Сонхва объяснил, как целиться, научил держать "ствол", менять барабан, добавлять пули. Самое муторное было не привыкнуть к грохоту — это получилось довольно быстро. Было сложно привыкнуть к "отдаче": от импульса ладонь горела, и рука дёргалась, мешая прицелиться. Но к концу двухчасовой практики у меня стало получаться почти сносно: пули больше попадали в мишени, чем в стены.       Сонхва, судя по мрачному виду доволен не был, но выразился мягче чем я ожидала:       — Что ж, в реальной перестрелке ты бы не выжила. — сухо подытожил он. — Но для навыков самозащиты этого хватит.       Я покивала головой, возвращая мужчине пистолет и подходя к коробке, которую он принёс.       — Здесь шокер — им пользоваться умеешь? — я отрицательно покачала головой, испытывая неловкость под пристальным взглядом красивых золочёных глаз. — Ясно. — безразлично принял к сведению Сонхва. — Вот кнопка, зажимаешь её и приставляешь к рукам или шее — главное к открытым участкам кожи — напавшего, после чего его бьёт разряд. Я выставлю его на средний показатель. Если противник после первого разряда ещё держится на ногах — повторно используй, в крайнем случае — переведи на максимальную мощность и не щади врага. Обязательно убедись, что он без сознания.       Я показательно нажала пару раз на кнопку, наблюдая стрекотание и короткий залп электричества, и убрала шокер в карман лежащего на стуле у шкафов пальто.       — Теперь перейдём к основам самозащиты. — Сонхва откуда-то достал мне спортивную форму — чёрные кофту и треники. — Сегодня только объясню и покажу, завтра — будем практиковаться и начнём основные тренировки.       — Хорошо. — сказала я, прежде чем отправиться в туалете переодеваться.       В тренировочном зале мы оба встретились уже в спортивной одежде: я впервые видела Сонхва в футболке и штанах. Открытые жилистые сильные руки без единого шрама приковывали взгляд, футболка при движениях изредка подчёркивала подтянутую фигуру.       Я усилием воли заставила себя вернуть взгляд к его лицу и не пялиться, послушно подойдя на маты к мужчине.       Сонхва принялся за инструктаж: как всегда, собранный, чёткий и спокойный.       — Если тебя схватили сзади за руки, бей затылком по лицу изо всех сил. — сказал он. — Быстро и резко, дабы дезориентировать. Потом — беги. Можешь попытаться ударить пяткой по пальцам ног, если у тебя есть достаточно острые каблуки. Это тоже будешь хорошим ходом.       Я кивала, слушая и запоминая — дальше пошли и иные описания опасных ситуаций.       — Если кто-то прижимает тебя лицом к лицу к стене…       — Бить в пах? — опередила я его.       Сонхва посмотрел на меня выразительно, заставляя на миг смутиться, что я почти его перебила, но потом одобрительно кивнул:       — Да. Ещё можно опять же по ногам каблуками.       И вот после разговоров мы должны были перейти к практике.       Когда Сонхва встал напротив меня, явно готовый действовать, я замешкалась.       — Может всё-таки..? — начал было я, но умолка от вспыхнувшего янтарными опасными всполохами глаз в хищном разрезе напротив.       — Не рассуждай. — резко, прерывисто, низким явно недобрым голосом приказал он. — Бей.       И когда я не двинулась с места, Сонхва показательной подсечкой просто обрушил меня на маты: я ахнула, приземлившись меньше чем через секунду от начала нашей неравной борьбы. Не будь у меня синяков — падение было бы безболезненным, однако Сонхва явно знал о них и специально показал, что мешкать мне не стоит.       Я решительно поднялась, готовая показать то немного, на что была способна. И, конечно, уровень моей подготовки и исполнения был ужасен. Сонхва сказал, что нам предстоит огромная работа и посоветовал мне нормально поесть и отдохнуть. Я поблагодарила его, и договорившись встретиться с ним в то же время завтра, я направилась домой.       Оставшиеся четыре дня до конца недели мы с Сонхва практиковались в тире и в зале.       Вопреки моим ожиданиям, навыки стрельбы у меня не улучшались быстрее моих навыков самообороны — и там, и там, успехи была весьма сомнительные, однако благодаря советам Сонхва в будущем у меня был шанс стать немного сильнее.       "Возможно через лет десять", — как мрачно размышляла я, потягивая воду из принесённой мне бутыли.       В какой-то момент мне повезло единожды почти застать Сонхва врасплох, и я увидела его слабую улыбку. Я без задней мысли, конечно, сказала, что мне нравится, как он улыбается, и несмотря на то, что я ожидала, что меня взгреют и попросят серьёзнее относиться к тренировкам, Сонхва вдруг с невозмутимым видом сказал:       — Если так, то постарайся, чтобы я почаще улыбался.       Я ошеломлённо застыла, сердце в груди напротив начало разгонять кровь, пока я хлопая глазами смотрела на непоколебимого мужчину перед собой.       — Я постараюсь. — робко пробормотала я, отводя взгляд, но Сонхва услышал и покачал головой:       — Не тот ответ, который я хочу услышать.       И что-то на дне золочёных спокойно рассматривающих меня глаз, подсказало мне то, что нужно было сказать:       — Я справлюсь. — мой тон не был достаточно твёрдым или решительным, но       Сонхва моргнул, и я поняла, что всё сделал правильно.       Отрабатывая четыре дня подряд различные приёмы, которые могла мне пригодиться, я падала на маты с куда большей регулярностью, чем ожидала изначально. Силы иногда покидали меня слишком внезапно, а попытки ударить Сонхва «в полную силу» каждый раз сталкивались с внутренним смятением. И видимо он догадывался о моих сомнениях, потому что к концу тренировок становился серьёзнее и быстрее, не давая мне передышек.       Это случилось вечером третьего дня: Сонхва очередной раз вдавил меня в маты, и под золочёным взглядом его необыкновенных глаз я впервые ощутила, как моё сердце судорожно начало биться быстрее. Стройное гибкое тело, почти намертво прижало меня к матам, при этом не раздавливая своей громадой: Сонхва явно не использовал всю силу — только необходимый минимум, не пытаясь навалиться на меня… однако я отчётливо ощутила, как в живот мне ткнулась полутвёрдая выпуклость. Я бесшумно ахнула, скулы затопило краской.       Сонхва сощурился, и лицо его угрожающе закаменело, явно призывая меня испугаться.       — Что будешь делать, если в следующий раз я не остановлюсь?       Холодный голос пророкотал это предупреждением, прежде чем Сонхва, моргнув, тут же с безразличием отпустил меня вставая и уходя прочь.       И пока я резко села, пытаясь заново учиться дышать, с колотящимся в рёбра сердцем, я смотрела Сонхва в спину и отчётливо осознавала, что мне следовало испытывать гораздо больше страха, чем я испытала на деле.       — Йерин.       Я вздрогнула, поднимаясь и послушно подошла к выпившему воды Сонхва. Он протянул мне вторую бутыль и произнёс:       — Завтра в то же время. Я зайду за тобой. У тебя есть ещё дела?       Под янтарным взором я лишь кивнула согласно и подтвердила.       — Никаких.       Сонхва качнул головой, взъерошивая чёрные со стальным отливом пряди красивых волос.       — Тогда иди переоденься, и я провожу до машины.       Я сдержала улыбку, усилием воли заставляя себя перестать воспринимать эту фразу особенно.       "Йерин, ты доставляешь Сонхва неудобства и проблемы. Прекрати испытывать по этому поводу малейшие положительные эмоции".       Я кратко поклонившись покинула зал, чтобы переодеться в туалете обратно, и вернулась к ожидающему меня у лифта Сонхва.       Он уже был в привычном чёрном пальто и руки его скрывали перчатки.       Молчаливо он нажал кнопку, и мы зашли в лифт, и пока мы ехали в кабине, я всё же решилась.       — Сонхва, — взгляд золотистых вспыхивавших спиралями и янтарными осколками глаз упал на моё лицо. — Знаю, что поздно это говорю, но спасибо тебе. — я с вновь застучавшим сердцем нервно пояснила: — За то, что возишься постоянно и помогаешь. Сонхва помолчал несколько секунд, прежде чем отвести взгляд, и внезапно ответить:       — Постарайся выспаться — ты выглядишь… — пауза была крохотной, но заметной, и у меня от неё защемило внутри. — … очень уставшей. Тебя довезти?       Я с затаённой внутри тревогой ощутила, что очень хочу пойти путём желания и сказать "да", но учтиво улыбнулась и пошла путём того, что должна, и сказала:       — Не нужно, я сама доберусь.