Сегодня я с тобой

      Тишину полупустой комнаты разрезал скрип входной двери. В дверном проеме угадывался мужской силуэт — широкие плечи, прямая осанка, однако неуверенные, робкие шаги выдавали вошедшего гостя с головой.       Затхлый густой воздух заставил на короткое время задержать дыхание. Чуть привыкнув к душной атмосфере, вошедший огляделся. В комнате было темно из-за задернутых штор, что не пропускали света уличных фонарей, зажегшихся с наступлением ночи. Единственным источником освещения были медицинские приборы, оповещавшие о состоянии пульса и других жизненно важных показателях. В тусклом мерцании светодиодов можно было рассмотреть аскетичную обстановку комнаты — только самое необходимое вроде шкафа с вещами, стол, заваленный барахлом в виде книг, записных книжек и, кажется, газетных вырезок. Гость криво и еле заметно улыбнулся своим мыслям, испытав то ли чувство ностальгии, то ли отголоски горького отчаяния. Может, и все вместе. Тряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания.       Мужчина принял решение продолжить изучать обстановку в комнате, пока позднее время суток позволяет. Вот и прикроватная тумбочка, усыпанная препаратами, выписанными по рецептам, и пустыми тарелками из-под еды. Стул, задвинутый за стол, кресло, рядом с кроватью, истертый временем ковер под креслом — Гость старался изучить все, кроме самой кровати в самом центре комнаты, на которой беспокойно спал человек, к которому он и пришел.       Посетитель думал, что, раз ему хватило смелости прийти, то хватит и на остальное — на диалог, на прикосновения, но ему трудно даже взглянуть один раз, на одну секунду. Не может. Он не смог даже подойти к этой кровати, сделать хотя бы один шаг в ее сторону — так и остался в паре шагов от входной двери. Его терзали сомнения. Гость снова улыбнулся, но уже с толикой разочарования в самом себе. Мало что изменилось. Он все так же труслив, так же нерешителен.       Тихо выдохнув, пришедший, наконец, закрыл за собой дверь. Уже нет смысла отступать, пути назад нет, он уже тут. Полный решимости, он повернулся и, хоть и издалека, посмотрел на спящего человека. Это был мужчина лет шестидесяти, седые отросшие до ушей волосы разметались по подушке. Такие же седые брови нависали над впалыми глазами, ярко выделяющимися на морщинистом лице. Даже во сне этот человек хмурился, то ли из-за беспокойного содержания сна, то ли из-за того, что мышцы его лица уже привыкли к этому положению. Взгляд плавно переместился ниже — под поношенной пижамой и тонким слоем одеяла угадывалось исхудавшее, однако далеко не хрупкое тело. От приборов, установленных рядом с кроватью, шло множество трубок и проводов, опутывающих лицо и тело человека, подобно плющевым лозам. На тех участках бледной кожи, что не были скрыты тканью — на лице, шее и руках — отчетливо контрастировали веснушки, пигментные пятна и старые шрамы. Гость вздохнул, нервно сжал пальцы в кулак и, пересиливая себя в очередной раз, сделал нерешительный шаг вперед. Он должен быть рядом.       — Ты все так же тихо ходишь, Кас. — Хриплый тихий голос громом пронесся в сознании гостя, моментально опустошив разум. Размяв кулаки и разогнав кровь в похолодевших пальцах, мужчина приблизился к прикроватному креслу, однако не поспешил садиться, так и остался стоять чуть поодаль. Его сотрясал мелкий мандраж.       Проснувшийся моргнул пару раз, либо прогоняя остатки сна, либо концентрируя взгляд на еле видной в темноте комнаты фигуре. Приподнялся, принимая положение полулежа, явно намеренный вести диалог. По крайней мере на это частично надеялся гость.       — Дин, — только и смог прошептать Кастиил на выдохе. На самом деле он не был готов. Ему нужно было еще хотя бы пару минут, чтобы продумать тактику разговора: с чего начать, что сказать. Он понимал, что времени всей вселенной не хватит на это. — Я не думал, что разбужу тебя. Прости.       — Не стоит просить прощения за это, старик. Рад тебя снова видеть. — Слабая улыбка тронула сухие губы Дина, и взгляд наполнился теплотой, тоской, которую даже слепой почувствовал бы на месте Кастиила. Возможно, ему не повезло видеть в темноте, но он видел. Заметил увядающую зелень в уставших глазах, уловил, что Дин узнал его и принял, как и раньше, в лучшие времена.       Повисло молчание, прерываемое изредка тихим писком приборов, тяжелым дыханием Винчестера и гулким сердцебиением самого ангела. Кас гадал, в трезвом ли рассудке сейчас находится его собеседник. Он боялся, что Дин путает реальность и сон — с какой поразительной легкостью он говорил с тем, кто покинул его так давно. И ангел не знал, какой вариант восприятия бы его устроил.       Дин отвел взгляд, будто ничего нового и не произошло. Словно Кас приходил к нему каждую ночь и Дин всегда вел с ним подобные непринужденные беседы по полуночному пробуждению и это было привычно, обыденно.       — Сейчас ты другой, — прошептал Дин куда-то в сторону, размышляя над чем-то, — более… Реальный.       Дин и правда видел его во снах. Сердце болезненно сжалось от осознания столь простой истины. Кастиил шумно втянул воздух через нос, вновь сжал кулаки в попытке справиться с накатившим нервозом, присел на кресло, тоже отведя взгляд в сторону двери, через которую недавно вошел.       — Я и правда давно тебя не видел, — продолжил Дин, плавно перевел взгляд обратно на ангела. — Знаешь, Кас, я даже успел соскучиться.       — Да. Меня давно не было рядом, — с сожалением прошептал ангел, встречаясь взглядом с мужчиной. Он ни разу не приходил с тех пор, как Джек вернул его из забвенного сна обратно в Рай. У него вновь есть крылья, сила. Пусть у молодого Бога и была куча божественных обязанностей, иногда он все же находил время на «приемного отца» и спрашивал у него, не хочет ли он вернуться к братьям. Ангелом ли, человеком ли, бесплотным ли помощником из ниоткуда, чтобы присматривать за Винчестерами и уберегать их от опасностей. Кастиил отказывался каждый раз, Джек и не спорил, возможно, он понимал ангела. Кас боялся. Он долго винил себя во многом, что случилось из-за него с Сэмом, с Дином, с их близкими. Сколько раз он не досмотрел за ними и сколько раз он сделал только хуже, был причиной их проблем. Он был проблемой. Единственное, за что он себя не корил — за свою последнюю жертву. Она была оправдана, она была ценна и правильна. Он знал, что Винчестеры справятся, знал и верил, что у них получится и единственное, что он мог сделать — воплотить сделку с Бездной в реальность, чтобы уберечь самого дорогого для него человека. Это также было искуплением за все, в чем он был повинен, перед Дином, в частности. Именно поэтому Кас не хотел возвращаться на Землю. Он натворил достаточно.       — Дин… Мне жаль, что так вышло с Сэмом, — тихо, с тяжелым и остро ощущаемым сожалением прошептал ангел, прикрывая глаза не сколько в попытке справиться с накатившей горечью, сколько боясь встретиться с взглядом Дина. — Это…       — Кас, я это уже слышал, — в голосе Винчестера не было ни стали, ни злобы, его тон спокойный, размеренный. Уставший. — Мне правда было тяжело тогда. Но ты часто снился мне, особенно, после смерти Сэма. Как и раньше, ты… Ты поддерживал меня, говорил со мной, слушал меня и помог мне справиться. Может, только это и не дало мне вернуться к охоте тогда. Я ведь с того дня завязал. Почти. — Он криво усмехнулся, взгляд его метнулся в сторону стола. Кас понял, что до конца охота не отпускает никого живого. Она заседает в подкорке, за каждым углом ты поджидаешь опасность и в каждой новостной сводке видишь то, чего многие не замечают. Дин не стал исключением. — Сам-то я не выезжал, но я стал охотником из разряда «легендарных», так что пришлось помогать молодняку. Раздал много книг из коллекции Сэма, но как я ни пытался их уберечь, вернуть на путь простой жизни — они все равно за свое. — Дин покачал головой и ненадолго замолчал, видимо, предаваясь воспоминаниям.       Кас сглотнул и еле заметно придвинулся ближе к краю кровати. Он не знал подробностей жизни Винчестеров после своего воскрешения. Джек просветил его только в необходимые детали: победа над Чаком и возвращение Земной жизни на круги своя. А Кас решил оставить пост ангела-хранителя, принял решение занять себя помощью в перестройке Рая вместо того, чтобы следить за братьями. Он должен был принести больше пользы, обязан был помочь. Даже когда он из уст одного новоявленного ангела узнал о судьбе Сэма Винчестера, трагически погибшего в ходе боя с вампирами, он не смог пересилить себя и спуститься на Землю и помочью Дину перенести это горе. Морально не смог встретить Сэма в Раю, избегал его всеми силами, боясь осуждения не только за ошибки прошлого, но и за то, что не был рядом, когда был так нужен.       — Расскажи мне, как там теперь, в Раю? — спросил Дин через минут десять обоюдного молчания. Кастиил осознал, что слишком часто молчит, много думает и винит себя. В тишине, прерываемой короткими репликами, он не чувствовал напряжения — его попросту не было. Каждому было о чем подумать, о чем вспомнить. Ангел был благодарен мужчине за то, что тот подал голос первым.       — Дин… — начал было ангел, с явным намерением сменить тему на что-то более нейтральное, огораживая скорее себя от признания с какой целью он явился, но его бесцеремонно перебили.       — Кас. Я не дурак, — мужчина зашелся тяжелым кашлем, согнувшись пополам, рука Каса бесконтрольно легла на худощавую спину, удерживая Дина более или менее на месте. После она помогла вернуться подрагивавшему телу на кровать и возвратилась на колени ангела. Пальцы были так же холодны, как и когда Кас только вошел в эту комнату, ладонь покрылась потом. Откашлявшись и утерев рот рукавом, Дин продолжил, — Я не дурак. Я знаю, что мне осталось немного. Слишком часто в последнее время я стал слышать это от врачей, по которым меня таскает подружка Сэма. Эйлин, помнишь ее? Она очень помогла мне, правда, пришлось подучить язык жестов, чтобы наладить взаимопонимание.       Кастиил помнил Эйлин, он помнил историю всей Земли. Свою память он подтвердил своевременным кивком, хотя не был уверен, стоило ли отвечать на риторический вопрос. Также он не считал Дина дураком. Отнюдь, он знал, насколько умен Дин Винчестер, когда ему это было нужно. Но сейчас его можно было прочесть словно открытую книгу. Он явно избегал важного разговора, важных вопросов.       Кас вдруг осознал, что Дин разделял сон и явь. Сейчас, в данный момент, Дин понял, что перед ним настоящий Кас, он ему не снится. Но почему-то избегал темы того, где был ангел все это время. Может, ему больно об этом думать, может, он знал и без объяснений. Чувство вины снова накатило, с удвоенной силой. Ангел смягчился.       — Там теперь все иначе, Дин, — его голос потеплел, он осмелился положить руку на кровать, чтобы показать, что он рядом и беспокоиться не о чем, — теперь там можно сделать все, что тебе угодно. Ты сможешь поехать на пляж, насладиться морем или океаном, дальним горизонтом и зарыть ноги в песок. Теперь ты сможешь отдохнуть в полной мере.       — В Раю я тоже буду дряхлым стариком с больными коленями? — спросил с легкой усмешкой.       — Ты можешь выглядеть так, как захочешь, Дин.       — Что, ты организуешь мне персональный пропуск, а, Кас? — В эмоциях Дина отразилось сожаление и недоверие, однако в глазах Винчестера ангел заметил проблеск надежды и это немного успокоило его. Возможно, Дин давно этого ждал. Ждал встречи со своими близкими людьми, банального отдыха, где не будет больше опасностей, беспокойств и даже медицинских процедур. Не будет больше боли.       — Ты заслужил место в Раю, Дин. Тебя… там ждут, — на секунду их взгляды вновь пересеклись. Кас смотрел твердо, уверенный в своих словах, давая тем самым обещание.       Дин благодарно прикрыл глаза, откидываясь на подушку. Вероятно, этих слов он и ждал, и ждал давно. Плавно выдохнул и окончательно расслабился. Он точно ждал этих слов. Прошелестела пижамная ткань и Винчестер накрыл руку Кастиила своей, крепко сжал ее. У ангела от этого простого жеста перехватило дыхание. Он и не надеялся на это. Откровенно говоря, он не надеялся и на такой спокойный диалог, он ждал, что Дин будет в ярости, будет зол и обижен. Может, от этого было бы легче и самому Касу, если бы его ругали и на него кричали, замахивались кулаками и смотрели со злобой в глазах. Это было бы даже привычно. Тепло от чужой руки быстро распространилось по предплечью и выше, к самому сердцу по кровеносным сосудам. Он ошибся. Его приняли, поняли, почему он так поступил, почему не появлялся и держался в стороне. Кастиил был уверен, что понимание, которое он чувствовал сейчас, было достигнуто путем долгих размышлений, внутренних диалогов и глубокими душевными переживаниями. Но в итоге оказалось, что смертная человеческая душа способна на прощение и принятие. Заслужил ли он это? Наверное, судить теперь не ему. Он перевернул свою ладонь под чужой, сжал руку Дина в ответ. Так же крепко. Признательно.       — Я слышал скрип двери. От того и проснулся.       — Я вошел через дверь. Я попросил Джека о… блокировке большей части моих способностей, когда я прихожу на Землю, к людям. Я тоже в некоторой степени отошел от дел. — Неуверенно прошептал Кас, переведя взгляд на слияние рук на поверхности одеяла. Это согревало его душу и успокаивало.       Вновь повисла тишина. Она не была тягостной, каждый думал о своем. Возможно, Дин подбирал вопросы, думал, с какого начать и каким закончить. Расставлял приоритеты. А, может, он не думал ни о чем. Он знал, что Кас будет с ним до конца. Теперь он никуда не уйдет, не исчезнет. Он будет здесь.       — Дин… Я пришел, потому что…       — Я знаю, почему ты пришел, — вновь невозмутимо перебил ангела мужчина и откашлялся, мелко сотрясаясь всем телом. Промолчал, глядя в сторону, снова что-то обдумывая. Кас отметил про себя, что Дин много думает. Как и всегда. Когда дыхание Винчестера пришло в норму, он набрал в грудь побольше воздуха, с намерением что-то сказать, но передумал, выпустил воздух и, с секундным промедлением, поднял ангельскую теплую руку к губам. Осторожно поцеловал ее, будто она вовсе не из плоти и крови, а из хрусталя или фарфора. Так же бережно после он прижал ее к своей щеке и прикрыл глаза. — Я рад, что ты пришел.       Кастиил не дышал. Мог ли он рассчитывать на это? Его давнее последнее признание… Слова тогда лились сами собой, он выдал все, что крутилось у него в голове, все, о чем он думал и что подмечал на протяжении всех путешествий с Винчестерами. Сейчас в голове снова ни единой мысли, полная пустота. Должен ли он что-то сказать, что-то сделать? Можно ли считать действия Дина взаимностью? Он так много думал об этом, неприлично много. Правильно ли он сформулировал тогда свои мысли, правильно ли понял его сам Дин. Насколько тяжелым было это признание, насколько взаимным, насколько лишним? Мог ли Кастиил надеяться на что-то, если бы их судьба сложилась иначе?       — Ты очень громко думаешь, Кас, — еле слышно проговорил Винчестер мимо чужой ладони, аккуратно огладив ее большим пальцем. Вновь поцеловал, лишь немного повернув голову, подтверждая будто, что это не ошибка, не порыв эмоций. Это такое же взвешенное и осознанное решение, как и приход Кастиила сюда, в эту ночь.       Эмоции захлестнули ангела, грудь болезненно сжалась, воздуха снова не хватало и в этот раз смесь ощущений и мыслей довела его до горьких слез. Он рвано вздохнул, слишком громко для застоявшейся тишины в этой маленькой комнатушке. После внезапного нервного напряжения, отдававшегося во всех мышцах, тело ослабело, подвело Каса, и он упал лицом на одеяло, чуть поодаль от их все еще сплетенных рук и уткнулся лбом в бок Винчестера. Слезы лились сами собой, ангел был не в силах их остановить, он больше не контролировал вообще ничего. Вся вина, все отчаяние, вся любовь, которую он старательно хоронил в себе последние тридцать человеческих лет просочилась наружу, сломала все барьеры, что он выстраивал так долго. Он громко вздохнул, шмыгнул носом и только крепче сжал одной рукой покрывало, другой рукой — чужую.       На ангельскую подрагивающую голову легла тяжелая ладонь, осторожно перебирая волосы в успокаивающем и нежном жесте. Его не осуждали, его освобождали от тяжелого груза и молча принимали. Все его слова, что он не набрался смелости сказать в этот раз, все чувства приняли без остатка.       Кастиилу стало легче. С него будто свалилась вся тяжесть земного шара, что давила на него долгие-долгие годы. Ему больше не больно. И им не нужны сейчас слова. Они и не говорят. Кас постепенно успокоился, попытался восстановить дыхание. Завел свободную ладонь за голову и теперь мужчины держались обеими руками. Ему потребовалось еще немного времени, чтобы он смог подняться корпусом и снова встретиться с теплыми зелеными глазами. Еще пара минут хотя бы.       — Кас, — тихо прошептал Дин. В одну его фразу просочилась легкая неуверенность, он собирался сказать что-то важное, и ангел, не утирая слез, поднял голову, в полной готовности выслушать все, что ему сейчас скажут, — Я не боюсь умереть. По крайней мере, теперь. Я гадал, увижу ли тебя еще раз — в этом ли мире, в другом. Хоть я, конечно, больше рассчитывал на встречу с дорогой Ровеной, учитывая мой послужной список, — нервная усмешка, — но теперь… Теперь я уверен, что готов. Раз пришел ты, то бояться мне больше нечего. И переживать не из-за чего.       Им предстоит многое обсудить, они оба знали это. Но не сейчас. Потом, когда у них будет все время их безграничной вселенной, Кас обо многом ему расскажет: о создании их мира, о появлении жизни на Земле, об Адаме и Еве, о том, что он предпочитает карамельные вафли обычным. Дин поведает все о том, что происходило в его жизни, пока Каса не было, о том, как он встретил Эйлин и как они помогли друг другу справится с потерями и человеческими тяготами, как он завел собаку и как она грызла его любимый диван, а он ей каждый раз это прощал.       Они расскажут, как любят друг друга. Словами. Но это будет потом.       Они еще долго сидели в тишине, прерываемой периодическим тяжелым кашлем и писком медицинских приборов. В какой-то момент Кастиил исполнил просьбу Винчестера и отключил электронные аппараты, чтобы «не мешали наслаждаться моментом». На самом деле Дин просто хотел уйти без шума. Ангел позволит ему. Он до самого рассвета сидел у кровати Дина, они держались за руки и молчали. Дин ждал, Кас — просто был рядом. Ему больше не больно.       С первыми лучами солнца тело человека постепенно расслабилось, крепкая хватка ослабла и неровное дыхание стало затихать. Даже в бесшумной комнате его вдохи начали теряться.       — Кас… Найди меня после, хорошо? — Дин нашел в себе силы улыбнуться уголками губ, не открывая глаз. Его голос тише шепота, еле слышный. Он готов.       — Я буду ждать тебя, Дин.