Жизнь идёт

Юнги абсолютно точно оставил серьгу на столике у входа в квартиру. В не самые лучшие моменты своей жизни он решил почувствовать контроль хоть над чем-то, хотя бы над своим телом и проколол ухо. Уже через пару месяцев он и не вспоминал, что у него есть пирсинг, а затем и вообще потерял серёжку, которую вставили ему в салоне. Однажды у него появился повод выглядеть стильным молодым человеком. Он отправился в ближайший магазин бижутерии и обнаружил, что ухо почти заросло. Всё-таки решив сохранить прокол, он старался постоянно что-то носить. Но серёжки из магазина бижутерии постоянно ломались и терялись, слишком ненадёжно было устроено их крепление. И вот однажды после жалоб другу на проблему, он получил от него аккуратный гвоздик из белого золота с маленьким бриллиантом, который носил не снимая, только чтобы почистить. С этими мыслями он и закончил вчерашний день, а сегодня утром перед работой снял серёжку перед работой и оставил на столике. Не то, что бы Юнги особенно сильно привязывался к вещам, но ему был ценен человек, который её подарил. Более того надпись “Картьер” на упаковке намекала на то, что это самый дорогой предмет в его квартире не только в переносном смысле. – Да где же?.. Он присел на корточки, осмотрел всё под столиком, но обнаружил только пыль. Вообще квартира не поражала разнообразием. Он только переехал, и даже мебели, под которую что-то может закатиться, не хватало. Маленький стол, больше похожий на табуретку, вешалка на стене с полкой над ней – вот и весь коридор. Юнги прошёл дальше, хотя он помнил, что снимал серёжку, уже будучи обутым. Проверить всё равно стоило. Плита, пара кухонных тубм с раковиной на одной из них, маленький холодильник, стол, два стула, занавески колышатся на ветру. Всё очень светлое. Стены практически белые, с рельефной штукатуркой, пожалуй, единственная изюминка помещения. Было ужасно похоже на каталог из икеи, где всё и было куплено хозяином квартиры всего месяц назад. В такой обстановке Юнги жилось очень удобно. Всё стильно и функционально, но не притягивало особого внимания. Было несложно сделать уборку. Юнги любил, когда было чисто, но совершать лишние движения так не хотелось. Немного поползав по полу, он подумал, что хоть это совсем невероятно, но надо проверить гостиную. В этой комнате разнообразие объектов было несколько больше. Когда Юнги только въехал, там не было ничего кроме дивана и телевизора на стене. Но сейчас уютный жилой вид придавал огромный открытый чемодан посреди комнаты. Часть вещей была раскинута по полу рядом. В квартире пока не было ни одного шкафа, и Юнги с момента въезда ещё не успел им обзавестись. Единственное, что он пока докупил в квартиру – это матрас, который сейчас являлся единственной мебелью в маленькой спальне. Спать на диване парень был не готов ни ночи, но вот использовать пол в качестве шкафа казалось нормальным. Кое-как перетряхнув одежду, он разочарованно выдохнул. Ещё и обнаружил, что скомканная толстовка в каком-то белом пухе. Видимо, надо было мыть пол тщательнее. Пока квартира ждала первого жителя, пыль уже успела скопиться. Юнги сел на диван и вытянул ноги. – Будет очень смешно, если меня обокрали в первую неделю жизни в Швеции. В этом мире вообще есть хоть одна более безопасная страна? – спросил он стенку, но свидетельница промолчала в ответ. Юнги вернулся в коридор, где оставил рюкзак, достал из него ноутбук и вернулся в гостиную. Он прилёг так, чтобы полусогнутые ноги образовали идеальную подставку под ноутбук, и открыл крышку. На часах было 14:58, а это значит, что до созвона оставалось ещё две минуты. Он проверил почту, которая могла пополнится за время прогулки от офиса до дома, но там было пусто за исключением пары информационных писем. Юнги сразу стало радостнее. Он предпочитал ходить в офис только на очень важные встречи, где хотелось бы сразу видеть реакцию собеседника. Всё остальное можно было делать из дома. Это мнение разделяли не все его коллеги, и руководительница тестирования в его команде появилась в окошке Zoom с логотипом спотифая, нарисованным на стене. У неё было двое детей, три собаки и даже муж, что заставляло её искать уединения на работе. – Привет, Ева! Что там по задаче 1457? – начал Юнги, вспоминая, здоровались ли они уже сегодня. – Ну, – начала девушка, – оптимистично, мы закончим на следующей неделе. Но лучше не верь мне и планируй запуск на среду через одну. – Э? – не понял Юнги. – Я конечно сейчас менеджер, но ты же помнишь, кем я раньше работал. Что там столько времени делать? – Ты же знаешь, что команда, которая отвечает за пользовательский опыт, перегружена? Мы ещё до твоего прихода договаривались, что они возьмут эту задачу не раньше сегодня. Так вот мы только пару часов назад прогнали, как всё это будут видеть пользователи, и там всплыл такой список проблем, что я даже не буду тратить твоё время. Если хочешь, посмотри в комментариях к задаче, я всё расписала. Юнги грустно посмеялся. – Ты знаешь хоть одну компанию, где интеграционное тестирование не будет такой болью? – Я думаю, ответ тебе известен, – Ева усмехнулась в ответ. Конечно известен. Как менеджер он мог контролировать сроки и загрузку своей команды. Но если появлялась необходимость выпустить что-то с другими командами, неопределённости становилось слишком много. Теперь Юнги надо было рассказать руководителю о переносе сроков. Это не было ни новым, ни удивительным, просто немного обидно, что его первая задача откладывается. Да и доносить плохие новости никому не нравится. Они проговорили весь запланированный час созвона. Юнги всё-таки прошёлся по всем обнаруженным проблемам и обсудил их с Евой. Так как он в компании совсем недавно, ему хотелось как можно быстрее понять, как всё работает. Тестировщики казались ему лучшим источником информации. Этим людям приходится прогонять сценарии пользователей бесчисленное количество раз, так что никто не расскажет лучше. Хотя Спотифай был самым часто используемым приложением на телефоне Юнги, с изнанки всё всё равно выглядело иначе. После созвона Юнги решил сходить в кофейню в том же доме, где жил. В изучении шведского он хотел продвинуться дальше фраз “здравствуйте”, “спасибо”, “пакет не нужен” и “оплата картой”, потому что планировал остаться здесь надолго. Сегодня был отличный день, чтобы добавить к словарному запасу такие важные в быту вещи как “капучино с корицей с собой”. Уже с кофе он хотел вернуться к работе и написать о переносе сроков, но его настигли грустные мысли. Только пятница его первой рабочей недели, но всё уже становится рутиной. Он по несколько раз в день радуется, что теперь работает в самой известной музыкальной компании в мире, но долго ли продлиться эта радость? Компания новая, задачи старые. Постоянно созваниваться со всеми и выяснять, что они хотят, потом ставить задачи команде, прикидывать сроки и всячески стремиться к тому, чтобы они выполнялись. Вся магия музыки когда-то исчезнет. Останется выгорание, потому что оно настигнет каждого, кто постоянно проживает один и тот же сценарий и вкладывает в это слишком много сил. Юнги решил остановить поток рефлексии, пока это ещё было возможно. Всё-таки нет. Переезд в новую страну – это слишком сильная встряска, чтобы всё быстро наскучило. Да и он как-никак теперь работает над рекомендательными алгоритмами в самом Спотифае. Слишком большое удовольствие – открыть приложение, включить автоматически собранный плейлист и послушать новые песни. Тем более понимая, что это он сам сделал. Работать, чтобы узнавать новую музыку. Ну не счастье ли? Раньше он работал с рекомендациями в доставке еды, и приложение, максимум, советовало взять закуски к блюду. Еда – это прекрасно, но новая духовная пища выглядела куда привлекательнее. Юнги, конечно, ценил прошлый опыт, как минимум потому, что начал работать в компании в инженерной позиции, и к тому моменту, когда перешёл в менеджмент, знал алгоритмы слишком хорошо. Так он и попал в Спотифай. Остался последний созвон на сегодня, после чего можно было придаться любимому пятничному развлечению – нетфликсу. Хотя Юнги планировал сначала немного погулять по новому для него городу. В конце концов чипсы можно купить не в ближайшем магазине. Он присоединился к конференции, где его уже ждала дизайнер интерфейсов. Анна жила в Стокгольме уже несколько лет, но изначально она была из Эстонии. Вообще во всей компании местных было хорошо, если половина. Всё-таки такая работа была слишком привлекательной, что заставляло людей со всего мира приезжать сюда. Юнги удивлялся разнообразию языков, когда просто шёл по офису. Но пока он не встретил никого, с кем можно поговорить на корейском. Это ему даже нравилось из-за изначального дискомфорта от общения со всеми на английском. Так как выбора не было, он смирился уже через пару дней. Никто не говорил идеально, но все всё понимали и даже помогали с поиском слов. Юнги ожидал от Анны новых макетов экранов, но начала она с другого. – Юнги, я пытаюсь собрать всех вечером в баре. От тебя отказ не принимается. – Почему? – Потому что очень хочу посмотреть на тебя вживую. Как и все остальные, кто ещё тебя не видел. Он включил камеру на ноутбуке и помахал рукой. – Привет. Теперь можно мне потратить сегодняшний вечер на лежание на диване? – на самом деле Юнги немного кривил душой. Он уже захотел пойти встретиться с коллегами. У него практически не было местных знакомых, и это было отличной возможностью это исправить. Но игру с Анной было продолжить слишком любопытно, – Нет, нельзя, конечно же. Вдруг я сейчас с тобой нормально общаюсь, а ты никогда не ходишь в душ и от тебя ужасно пахнет? – Анна засмеялась, но потом поморщилась на секунду и продолжила. – Хотя подожди, есть же люди от которых плохо пахнет, потому что они чем-то болеют. Извини, если что. Но приходи обязательно. Юнги сквозь лёгкие смешки на всякий случай понюхал свою руку. Он естественно ничего не почувствовал, потому что ему приходилось жить с таким запахом всю жизнь. Слишком привычно. – Да хорошо, хорошо. Говори, куда прийти, и показывай уже макеты. Закончив, он пошёл ковыряться в чемодане, чтобы найти толстовку. Вечером могло стать холоднее. Под ней он обнаружил фиолетовый флакон духов. Что ж, если кому-то так важны запахи. Юнги был не большим любителем парфюма, поскольку люди, активно им увлекающиеся, его очень напрягали. Но отдельные ароматы в умеренном количестве ему нравились. Вообще Юнги иногда думал о том, как выглядит и какое впечатление производит, однако как и с парфюмом, это было в умеренном количестве. Он старался покупать базовые, но стильные вещи. В его гардеробе практически не было ни ярких цветов, ни принтов. Все футболки, толстовки и брюки отлично сочетались друг с другом. Чтобы закончить образ он бы мог воспользоваться аксессуарами, но почему-то он не мог понять что будет уместно, а что нет. Универсальная серьга всегда выручала, но сегодня был не её день. Поэтому Юнги и решил, что сейчас финальным аккордом станет лёгкий аромат ванили, чего-то сливового и отголосков табака. Он отнёс флакон на столик у входа, чтобы не забыть. Его ждала пачка рабочих писем, и спустя ещё полчаса он наконец захлопнул крышку ноутбука до понедельника. В баре Юнги сразу заметил большую компанию за сдвинутыми столиками и понял, что ему туда. Помещение было маленьким и плотно забитым, на что и намекал пятничный вечер. На парня сразу обратили внимание и замахали руками. – Всем привет, – начал он, сразу опознавая Анну, рядом с котором и решил сесть. Пусть понюхает. – Привет, – ответила она, – заказывай только что будешь пить. Мы и так набрали слишком много закусок. На столе действительно почти не было свободного места. – Юнги, как ты устроился? Всё нормально с переездом? – сказал незнакомый парень со смутно знакомым голосом. – Извини, а ты кто? – осторожно спросил он, пережидая волну всеобщего смеха. Один из парней упал лицом на стол. – Стефан, ну что ты ржёшь больше всех? Напомни, через сколько мы с тобой познакомились, как начали вместе работать? – спросил тот, кто заинтересовался жизнью Юнги. – О! Давайте я вам расскажу, – возвращаясь к жизни и откидывая назад прилипшие ко лбу отросшие волосы, предложил Стефан, – как только нам разрешили приходить в офис после пандемии, я сразу туда отправился. Хотелось посмотреть на каких-то живых людей, кроме моей девушки. Нет, не подумайте, я её люблю, но всё-таки. Так вот я пошёл на работе в туалет и понял, что там нет бумаги. Слишком поздно понял. Незнакомая девушка справа от Юнги подавилась пивом. Но Стефан беспощадно продолжал. – Я услышал шаги и решил поправить ситуацию. Поздоровался, и мне ответил какой-то очень знакомый голос. И оказалось, что это Эрик. Мы реально тогда уже полгода как вместе работали. Имена поставили всё на свои места и Юнги понял, что это программисты из его команды. За столом было ещё четверо человек, которых он не знал, и ещё двое смутно сопоставлялись с изображениями с веб-камер. У Юнги был целый вечер, чтобы всё поставить на места, и он решил потратить пару минут, чтобы рассмотреть обстановку. Бар был отделан деревом, с потолка к столикам свисали большие лампочки, светящие жёлтым цветом. В углу была небольшая сцена, на которой находилась полуразобранная ударная установка. За барной стойкой стоял слишком красивый молодой человек, с аккуратно уложенными беспорядком чёрными волосами. На это парень явно потратил много времени. На нём была чёрная свободная футболка, из-под которой на шее открывалась часть татуировки, в ушах были небольшие тоннели. В общем всё, что ожидается от бармена. А ещё он был очень высокий. Это удивление Юнги поймал, как только он вошёл в бар. Все были высокими и выглядели огромными на фоне Юнги, разве что Анна казалась примерно его роста. Заметив улыбку от бармена в ответ на свой взгляд, Юнги вспомнил, что ничего не заказал. – Я сейчас, – сказал он и направился к барной стойке. Выждав, когда другой посетитель получит заказ, Юнги опять испытал неловкость от незнания местного языка. – Привет. Извини, я могу только на английском. – Ничего страшного, здесь почти все такие. У меня есть напарник, который приехал сюда учиться в университете. Он почти не знает шведский, но это пока ещё ни разу не мешало. Что будешь? – Не знаю, – честно сказал Юнги, – какое-нибудь тёмное пиво, но не очень горькое. – Хорошо, тогда на мой вкус, – парень отвернулся к стойке с бутылками и уже спустя несколько секунд вернулся с одной из них. Пока пиво вытекало в бокал, бармен решил немного разбавить обстановку. – Ты давно здесь живёшь? – Нет, чуть больше недели. – Понятно, я просто знаю тех, кто сюда обычно ходит, но тебя никогда не видел. Ты с ними работаешь? – он взглядом указал на компанию, которая судя по всеобщему настроению продолжала делиться историями, кто кому и как помогал в туалете. Юнги кивнул. – Попробуй. Что скажешь? – Ммм, – одобрительно промычал Юнги отпивая и уже собрался разворачиваться, как бармен сказал: – Как закончится, приходи. У меня ещё много всего вкусного, – и подмигнул. Юнги тоже моргнул, но с абсолютно другим выражением лица. Может быть, это была просто вежливость? Он никогда не умел почувствовать грань между ней флиртом, потому что оттенки интонаций и жестов были слишком неподвластной ему материей. А в впрочем, даже если это не вежливость, что такого. Он искренне улыбнулся. – Обязательно. Вечер Юнги посчитал успешным, когда наконец выучил как кого зовут. К счастью, это произошло к тому моменту, когда в баре стало слишком людно и шумно, чтобы иметь возможность общаться всей компанией. Он мог спокойно расслышать только двух девушек, сидящих по соседству. Его немного занимал тот факт что Анна и Сара, которая работала аналитиком в его команде, были очень похожи. Юнги знал, что европейцам сложно различать азиатов, но не думал, что сам окажется в подобной ситуации. Самое большое различие было в том, что Сара была значительно выше, но сидя за столом это не так бросалось в глаза. У обеих девушек были тёмно-русые волосы, подстриженные в каре до плеч. Юнги это очень расстроило, потому что причёска была самым надёжным ориентиром для того, чтобы различать людей непривычной для него внешности. Хвала богам, население Стокгольма не состояло из корейских поп-исполнителей, которые меняли стрижку и цвет волос чуть ли ни каждый день, мешая иностранцам их распознавать. Стараясь не очень навязчиво смотреть, дабы не получить больше подмигиваний в этот вечер, Юнги изучал их черты лица. В конце концов он пришёл к выводу, что они очень разные. Теперь оставалось только это запомнить и не перепутать. У Сары лицо сужалось к низу, у Анны же оно было более прямоугольным с очень красивой линией челюсти. Скулы были ярко выражены и отбрасывали тень на щеку. Её черты лица были чуть крупнее, кончик носа был прямым, у Сары же он смотрел немного вверх. Юнги попытался найти различия в их глазах, но цвет у обеих был карий, а форму глаз ему было сравнить сложновато. И дело тут было не в том, что девушки похожи, а в том, что их глаза слишком отличаются привычных парню. – Ты уже гулял по городу, Юнги? – спросила Сара, возвращая его к беседе. – Если честно, я думал, что первое время буду постоянно куда-то ходить. Но получилось так, что я гуляю между работой, домом и продуктовым магазином. Только один раз слушал музыку, забыл, что просто вышел в магазин, и походил по центру. – У меня было похоже, – задумчиво сказала Анна, – но я хотя бы исследовала ближайшие парки. Тебе понравилось что-то, что ты видел? Юнги задумался. В принципе ему понравилось всё, но он не знал, как эти места называются. – Там есть мост между мостов?.. – неуверенно начал он. – Ну технически он не между мостов, – Анна поняла, о чём он говорит. – Да, и закачивается он маленьким островом с одним красивым зданием, – что это за здание, Юнги естественно не знал, но решил погуглить, как вернётся домой. Так как разговаривать о местах ему было сложно, парень решил обратиться к общим впечатлениям. – Вообще мне действительно понравилось то, что я могу ходить по улицам в наушниках и не думать, что меня могут сбить машины. В Сеуле, где я раньше жил, кроме больших дорог, тротуаров почти никогда нет. Ты идёшь там же, где едут машины и скутеры, и всем очень тесно. – Добро пожаловать в Европу, – посмеялась Сара. А Юнги продолжил. – Вам смешно, а мне не очень. Однажды я приехал к другу в Пусан и подвернул ногу. Мы вышли из дома в кафе, и надо было всего лишь перейти на другую сторону улицы. Пришлось идти к ближайшему переходу минут десять, и он был подземный. Мне очень не понравилось изображать здорового человека, пока иду по лестнице. Но иначе бы мог друг предложил меня понести, а таких ситуаций хотелось бы избегать. – Да вы близки! – воскликнула Анна. – Хорошо, я поняла, что тебе нравится наслаждаться комфортным хождением по улице. А чем ты вообще раньше обычно занимался в свободное время? – Анна – это лучший человек, чтобы устроить тебе досуг, – вставила Сара, – если бы не она, мы бы вряд ли виделись не на работе. – Хм, – подумал Юнги, – ничего необычного. Мы обычно с друзьями собираемся и едим, пьём, смотрим фильмы, ходим в караоке. – Караоке! – Анна всё-таки нашла необычное в этом списке. – Я никогда там не была и так ужасно пою, что нам обязательно стоит туда сходить! – Нет, я пою ужаснее тебя, но идея хорошая, – одобрил парень, – но тогда нам нужен кто-то умеющий петь, чтобы мы его слушали пока трезвые. Сара? – Это точно не я. Но присоединиться могу, только не на выходных, потому что я часто уезжаю к семье в Линчёпинг. Ты позови Ника, – во взгляде Юнги скользнуло непонимание, – а, это тот бармен с которым вы друг другу улыбались. О боже. – Видишь, в углу сцена, – продолжила Сара, – здесь иногда выступают местные группы. Он очень хорошо поёт. Юнги решил, что почему бы и нет. Было странно приглашать незнакомого человека куда-то сходить, но в данный момент со знакомыми людьми, которые бы жили с ним в одном городе, у него напряжёнка. Он точно ещё вернётся в этот бар, возьмёт пиво по рекомендации парня, тогда и позовёт его в караоке. Тем временем часть людей уже поднималась из-за стола и собиралась уходить. Юнги тоже исчерпал лимит социальной активности на сегодня и отправился домой. Толстовка оказалась очень кстати. Хотя ещё был только конец августа, на улице довольно прохладно. По дороге Юнги совсем расслабился, не беспокоясь о сбивающих его машинах, так что к прослушиванию музыки добавился ещё и просмотр ленты твиттера. Эта социальная сеть потрясающая. Юнги было сложно что-то написать лично даже друзьям. Его беспокоило, что они могут быть заняты, или у них могут быть свои проблемы, или они вообще радуются его отъезду, потому что он иногда своим мрачным лицом портил совместный отдых. В твиттере же он мог читать, что с происходит друзьями, и, никого не напрягая, на это реагировать. Или не реагировать. Его рука уже потянулась к лицу от сомнительных шуток Хосока, но тот разбавил их ретвитом видео с котятами. Сердце Юнги слегка подрастаяло. Он нажал на сердечко под постом и не успел дочитать следующий, как сам Хосок написал ему привет в мессенджере. Сразу же прилетел вопрос о делах. Юнги нахмурился, пытаясь не свести беседу к “нормально – а у тебя – тоже”, что у него стало традицией с родственниками. Хосок хороший друг, который искренне о нём волнуется и заботится. Юнги рассказал про сегодняшний вечер, они вместе посмеялись над сложностями в распознавании европейцев. И уже подходя к дому, парень подумал, что надо больше ценить людей, которые вокруг него. Он не организует походы коллег пойти в бар, он редко проявляет инициативу в переписках с друзьями, но тем не менее бары, друзья и переписки присутствуют в его жизни. Растрогавшись, возможно, больше нужного, он вернулся в твиттер поставить сердечки под шутки Хосока. Ну хотя бы под те, которые не самые плохие. Юнги абсолютно точно оставил флакон с парфюмом на столике у входа в квартиру. Беглый осмотр комнат ничего не принёс, да и духи были достаточно большие, чтобы случайно упасть и куда-то закатиться. Юнги ещё полминуты постоял в коридоре, думая, стоит ли уделить этой ситуации больше внимания сегодня или оставить на завтра. Второй вариант победил. Он переоделся, почистил зубы и уже упал на свой матрас, но вспомнил, что телефон в коридоре, а там заведён будильник. Чтобы спасти себя от недоброго утра, парню пришлось встать и пройти несколько шагов. Экран светился, и на нём отображалось начало сообщения из мессенджера: “Пак Чимин: Извини, мне очень неловко, но...”