break the silence with these beating hearts

Его брат был человеком многих добродетелей. Проблема заключалась в том, что у него было столько же и недостатков, и исправление большинства из них игнорировалось в пользу внимания к этим достоинствам. Что заставило Лань Цижэня наблюдать, как его брат уничтожает себя, а затем разбираться с последствиями его действий. Одному. Он взял на себя обязательства Цинхэн-цзюня. Его обязанности. Даже его сыновей. Обида была бы лёгким путем, по которому можно было бы пойти. Он мог бы даже научиться ненавидеть своего брата, если бы не его племянники. Это была радость, которой он никак не ожидал, которую он не заслужил, и всё же она принадлежала ему. Он вырастил их. Сам преподавал многие из их уроков, иногда даже уклоняясь от своих обязанностей, когда они были моложе, просто чтобы проводить больше времени, наблюдая, как их маленькие личики загораются каждый раз, когда они что-то делают, каждый раз, когда они получают похвалу. В общем, Лань Цижэнь знал своих племянников лучше, чем кто-либо другой во вселенной. Поэтому он бросил всего один взгляд на А-Чжаня и сразу понял, что что-то не так. Его племянник был совершенно непроницаем для остального мира, невыразителен и бесстрастен для любого, кто не знал его. Для того, кто не знал, что искать. А Лань Цижэнь знал. Он приостановился в дверях библиотеки и застыл на месте, увидев дрожащую руку племянника, а вокруг глаз резкие и глубокие морщинки. То, как он держался, словно одно неверное движение могло разорвать его на части. Он в безмолвном ужасе наблюдал, как тело Лань Чжаня сотрясает кашель. Как его племянник что-то выкашлял себе в руку, сжав её слишком быстро, чтобы Лань Цижэнь не смог увидеть, что это было, а затем осторожно промокнул все капли крови окровавленным носовым платком. Лань Цижэню не нужно было больше видеть, чтобы узнать это проклятие — болезнь Ханахаки была порочным, низменным проклятием, которое убивало с ужасающей медлительностью, вытягивая боль и страдания человека. Его собственный брат умер от этого; не существовало никого, кто был бы более способен распознать её признаки, чем Лань Цижэнь. Он попятился с колотящимся сердцем, горло сдавило… и пошёл искать А-Хуаня. Лань Хуань воспринял новость, как и ожидалось; чернильница расплескалась, когда он вскочил на ноги, разлив лужу тьмы по разбросанным белым бумагам на его столе. Его лицо стало бледным, рот плотно сжат, и он смотрел на Лань Цижэня глазами, которые умоляли дать ответы. Ему нечего было ответить. Но он не позволит своему племяннику пасть жертвой такой судьбы, поэтому он жестом позвал Лань Хуаня следовать за ним и пошёл назад в библиотеку. Лань Чжань не двигался. Он поднял глаза, когда они вошли, и поприветствовал их соответствующим образом, отложив кисть, и выжидательно уставился, моргая, на них обоих. - А-Чжань, - начал Лань Хуань, встревоженный. Он опустился на колени рядом со своим братом со слезами на глазах. Лань Цижэнь наблюдал, как Лань Чжань напрягся в догадке, - почему ты ничего не сказал? - Со мной всё в порядке, - Лань Чжань не хотел встречаться с ними взглядом. Его дыхание было неглубоким, рот покраснел. - Это не так, - резко произнёс Лань Цижэнь. Лань Чжань уставился на стол и ничего не ответил. - Ты умираешь, а я этого не допущу. - Как будто у него было какое-то право голоса в этом. Не следует говорить с высокомерием. Не следует резко разговаривать с другими. Лань Цижэня мало заботили правила, которые он нарушал, и те, которые он обязательно нарушит в будущем, если это означало спасение его племянника. - Кто это, Лань Чжань? - спросил Лань Хуань, бережно держа ладонь Лань Чжаня в своих. - Не имеет значения, - отрезал Лань Чжань. - Он не чувствует того же самого. Да он бы, чёрт возьми, тут же передумал, иначе оказался бы на острие меча дяди, с отчаянием подумал он. - Ты его спрашивал? - мягко спросил Лань Хуань. - Откуда ты знаешь наверняка? Лань Чжань молчал. Это дало Лань Цижэню проблеск надежды, что его племянник не получил никакого подтверждения того, что он умрёт мучительной смертью от проклятия неразделённой любви. - Кто это? - допытывается Лань Цижэнь. Лань Чжань отказался отвечать, но Лань Хуань бросил на брата понимающий взгляд. - Лань Хуань, ты знаешь, кто это? - Лань Цижэнь пристально смотрит на своих племянников. - Лань Чжань, - тихо говорит Лань Хуань. Подталкивая ответить. Лань Чжань не ответил... но его глаза метнулись к открытому окну, откуда послышался хриплый смех, когда постоянная головная боль Лань Цижэня пронеслась мимо, а за ним по пятам нёсся разъярённый мальчик Цзян. Лань Чжань быстро опустил глаза, но они оба успели заметить на что он отвлёкся. О, нет. О нет! Лань Цижэнь присел, чтобы не упасть от полного ужаса и отчаяния. Лань Хуань прикусил внутреннюю сторону щеки в явной попытке сдержать смех; Лань Цижэнь был так сильно охвачен страхом, что даже не потрудился отругать его. Лань Цижэнь уронил голову на руки. - Это Вэй Усянь, да? - спросил он обречённым голосом. Лань Чжань сжал зубы, он выглядел как-то особо непреклонным, но его молчание было достаточным ответом. - Я думаю, что вы правы, дядя, - сказал Лань Хуань. Он похлопал брата по руке, весело и беззаботно, а Лань Чжань отдёрнул руку и наклонил голову, чтобы скрыть свои вишнёво-красные уши. - Лань Чжань, я воспитал тебя для лучшего, чем это, - сказал встревоженный Лань Цижэнь. - Как это произошло? Как ты мог влюбиться в этого совершенно неудержимого мальчишку? Лань Чжань нахмурился. - Вэй Ин - благородный, умный и сильный заклинатель. Он был бы достойной парой для любого. Где-то снаружи раздался зловещий грохот, за которым последовал громкий вопль и ещё больше бегущих ног. Лань Цижэнь недоверчиво уставился на Лань Чжаня. Лань Чжань, не мигая, уставился на него, как будто ничего не слышал. - Ты забыл сказать ещё "очень деятельный”, - услужливо подсказал Лань Хуань после долгого молчания в библиотеке. За пределами библиотеки раздавалось всё больше звуков надвигающегося хаоса, несомненно, вызванного негодяем, в которого, по всей видимости, был влюблён его племянник. Ладно. У него и так был плохой день. - Отлично. Если принятие Вэй Усяня в наш клан означает спасение твоей жизни, я сделаю это… приму его как родного, - выдавил он. Лань Хуань поглядывал на них с широкой улыбкой, как будто гордился ими. У Лань Цижэня даже не было сил неодобрительно нахмуриться на него. - Вэй Ин не чувствует того же самого, - настаивал Лань Чжань. - Я скроюсь в уединении... Лань Цижэнь хлопнул ладонью по столу, обрывая его. - Однозначно этому не бывать. - В этой дискуссии он не уступит; его племянник не пойдёт тем же мрачным путём, что и его отец. - Лань Чжань, - говорит Лань Хуань. - Почему бы тебе не попробовать с ним поговорить? Лань Чжань выглядел словно сейчас скончается от стыда при одной только мысли об этом. Святые Небеса, всё меньше и меньше сомнений оставалось, что вся работа по разгребанию этого безобразия ляжет на Лань Цижэня. Какой отвратительный поступок он совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить это? Любые сомнения или опасения, которые он испытывал, испарились в тот момент, когда Лань Чжань снова начал кашлять, изо всех сил пытаясь дышать сквозь лепестки, пробивающиеся из его лёгких. Лань Хуань положил руку ему на спину и наполнил его духовной энергией, явно очень встревожившись, когда кровь брызнула на стол вместе с несколькими разорванными цветочными лепестками. Лань Чжань, его драгоценный племянник, только расстроенно посмотрел на испорченные бумаги, теперь украшенные красными пятнами. Он смял лепестки в руке и убрал их с глаз долой, прежде чем снова сосредоточиться на работе, игнорируя их обоих, когда они встали и направились к двери, чтобы обсудить ситуацию. - Как нам следует поступить? - спросил Лань Хуань, бросив обеспокоенный взгляд на Лань Чжаня. - Мы не можем заставить кого-либо любить против его воли. - Да тот уже увлечён Лань Чжанем, - проворчал Лань Цижэнь. - Вряд ли это гигантский шаг к любви, хотя нам, возможно, придётся засунуть осознание ему в глотку, прежде чем до него дойдёт. - Что ты предлагаешь? Найти способ, чтобы они проводили время вместе? - Ну, это должно быть достаточно легко, - сухо сказал Лань Цижэнь, резко высунувшись за дверь и схватив Вэй Усяня за шиворот, когда тот промчался мимо, и рывком остановив его. Вэй Усянь смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, широко раскрытыми виноватыми глазами. - Ах-ха, - нервно хохотнул он. - Привет, учитель Лань, Цзэу-цзюнь. Я не знал, что вы... - Достаточно близко, чтобы услышать, как ты прорываешься сквозь Облачные Глубины, как стадо слонов? - Лань Цижэнь нахмурился, глядя на него. - Иди сидеть с Ванцзи. Вы можете десять раз переписать правила приличия и уважения. Лань Чжань резко поднял глаза и уставился на него, выглядя глубоко преданным. - Десять раз?! – заголосил Вэй Усянь. - Но это займёт у меня недели! Именно, подумал Лань Цижэнь с вынужденным удовлетворением. - Тебе следовало подумать об этом, прежде чем становиться зловредным нарушителем порядка. А теперь иди. Они с Лань Хуанем наблюдали, как Вэй Усянь, спотыкаясь, пересёк комнату, бросился на пол напротив Лань Чжаня, чтобы поплакаться тому на несправедливость наказания. - Вот так. Этого должно хватить, - Лань Цижэнь наблюдал, как Лань Чжань отпихивает руки Вэй Ина от своей кропотливой работы и шипит: Веди себя прилично. - Я начну расследование, кто это собственно мог проклясть Лань Чжаня, - предложил Лань Хуань, снисходительно улыбаясь, когда развесёлый Вэй Ин и разгневанный Лань Чжань устроили небольшое сражение, перетягивая что-то над бумагами Лань Чжаня. Лань Цижэнь прижал два пальца ко лбу в тщетной попытке унять мигрень. - И я найду больше поводов, чтобы эти двое проводили время вместе, - сказал он, смирившись. - Да помогут небеса нам обоим. - Небеса, помогите человеку, который проклял Лань Чжаня, - поправил его Лань Хуань с холодным блеском в глазах, выходя из библиотеки. Лань Цижэнь смотрел ему вслед, гордясь тем, каким человеком тот стал. Он и другим тоже гордился, просто был потрясён его вкусом в отношении выбора своего мужа. Теперь ничего не остаётся, как смириться с этим, мрачно подумал он и принялся планировать план сватовства, чтобы спасти своего племянника.