Краски Небесные

Что-то было не так. Катя всем телом ощущала непонятную дрожь, она чувствовала себя неуютно и как-то неуклюже. Конечно, Катя была на восьмом месяце беременности, и любое движение для нее давалось с трудом, но сегодня было особенно тяжело. На улице была середина марта, а это значило, что завтра — совет директоров. Катя сидела на диванчике в офисе и пыталась хоть как-то удобно устроиться, но ничего не получилось, одежда ей казалось слишком жаркой, хотя в здание было прохладно. Катя набрала Машу и попросила ее принести последние документы, Коля практически доделал отчет и ей нужно было сверить цифры перед завтрашним собранием. Помимо совета, неприятных встреч с Кирой и Кристиной, завтра будет ее последний день перед отпуском. Андрей, итак, уже на стенку лезет, переживает за них с малышом, да и Катя чувствует, что сил становится все меньше. — Катюша, вот держи, — Маша залетела, как всегда, без стука, притаскивая огромную кипу бумаг. Ее взгляд задержался на уставшем лице начальницы. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты какая-то бледноватая. — Да просто немного устала, — натянуто улыбнулась Катя и встала с диванчика, тут произошло сразу несколько событий одновременно: в ее глазах потемнело, голова закружилась, Катя услышала испуганный крик Маши и почувствовала, как силы покидают ее. Сквозь дымку спутанного сознания Катя видела, как ее окружили люди, она звала Андрея, ей нужен был Андрей, она никого больше не хотела видеть и тут он появился. На его лице застыла гримаса ужаса, он обнял Катю и начал что-то говорить, она хотела ответить ему, убедить, что все хорошо, но какая-то сила не давала ей, единственное, что она могла — повторять его имя. — Катя, Катенька, любимая, я здесь! Что вы все стоите?! — заорал Жданов не своим голосом. — Вызовите кто-нибудь скорую! — Да, да, Андрей Палыч, конечно! — Маша тут же набрала телефон и быстро что-то затараторила. — Малиновский, помоги мне поднять ее, — приказал Андрей своему лучшему другу, Катя почувствовала, как две пары рук уложили ее куда-то, ей по-прежнему было невыносимо жарко, она слышала отдельные фразы, но не могла склеить их воедино. Заботливая рука Ольги Вячеславовны положила ей на лоб что-то прохладное и Кате стало немного легче. — Где эта чертова скорая?! — кипятился, белый от ужаса, Андрей. — Надо предупредить родителей, — сказал дрожащим голосом Коля. — Надо обзвонить совет директоров, объяснить им ситуацию, — сообщил Малиновский. — Плевал я на совет! — какой совет? Как вообще об этом можно думать? Андрей лишь прижал Катину руку к своим трясущимся губам. — Если скорая здесь не появится через пять минут я повезу ее сам! — Не дури, Андрюша, — запротестовала Ольга Вячеславовна, — а если ее нельзя перевозить, если у нее роды преждевременные начались? Ребенок, ее ребенок в опасности, его нужно спасти! Люди вокруг Кати продолжали спорить, она хотела что-то сказать, дать понять, что все еще здесь, но из ее горла вырвался только слабый стон, Андрей до боли сжал ее руку, казалось, что его присутствие было единственным, что держало Катю от забвения.

***

Она летела по белому коридору, точнее не летела, а ее везли, как она так быстро оказалась в больнице? Сквозь боль, Катя видела незнакомых людей в белых халатах и испуганное лицо Андрея, живот и спина горели адским пламенем, но она не могла издать ни звука. Врачи довезли ее до палаты и Андрея буквально силой вытолкали оттуда, они что-то быстро между собой обсудили, и Катя почувствовала укол на левом сгибе локтя. Постепенно, боль начала уходить, и она провалилась в странный сон: Катя летела, действительно летела куда-то в теплое и спокойное место, ей было так легко и хорошо. И зачем она сопротивлялась этому полету ранее в кабинете? Ведь в нем нет ничего страшного, за что же она держалась? Перед ней тут же начали мелькать другие картинки — Андрей, ее дети, родители, друзья. Нет, она не должна туда лететь, как бы заманчиво это ни было, она не может все бросить и оставить их. Андрей в это время сидел в коридоре и впервые в жизни молился. Ему никогда не было так страшно — все переживания о Зималетто, его расставание с Катей, все это меркло по сравнению с тем, что происходило сейчас. — Господи, — умолял он того, в существование которого не очень-то и верил, — если ты слышишь меня, умоляю тебя не забирай мою жену. Забери меня, мы оба знаем, что я заслужил это, только не отнимай у меня Катю. Он хотел быть с ней, но врачи не позволили, они что-то говорили про плаценту, про кесарево и потерю крови, но Андрей ничего не понимал, все, что он знал, это то, что его Катя и ребенок были в опасности и это было невыносимо. С минуту на минуту должны были приехать родители, Николай поехал за Пушкаревыми. Допустить, чтобы Валерий Сергеевич садился в такой ситуации за руль, было нельзя. Ждановы-старшие были оповещены и уже на всех парах мчались в больницу. С Андреем, пока что, был только Малиновский, все остальные в Зималетто ждали новостей. Ромка что-то пытался говорить Андрею, но Жданов едва его слышал. Роман плохо умел утешать, но старался уверить лучшего друга, что все будет хорошо, что Катя, наверное, переутомилась или не поела по-человечески. Андрей же смотрел в одну точку и просто пытался не сойти с ума. Через пятнадцать минут позвонила Шура и сообщила, что совет директоров предупреждён и отменен до лучших времен. В другой ситуации это было бы важно, но в данный момент, эта информация не стоила ничего. — Жданов, — Малиновский был необычайно серьезным, в его голосе не было ни намека на сарказм или привычный цинизм. — Все будет хорошо, ты слышишь меня? Твоя Катя самая самая упрямая женщина на свете, неужели ты думаешь она возьмет и оставит тебя? После всего что вы пережили вместе? Как бы ни так! Андрей ничего не ответил, просто зарылся лицом в ладони и старался изо всех сил не разрыдаться. Он чувствовал себя виноватым, нельзя было позволять Кате так много работать, надо было настоять, ничего, справились бы без нее, но разве ее переспоришь? С тем же успехом Андрей мог бы спорить с каменной глыбой, видите ли, он сильно много на себя взвалил, когда родилась Настя! Да все нормально было бы! В конце концов наняли бы няню, но нет, Екатерина Валерьевна родилась с дополнительной дозой упертости! Внезапно Андрей разозлился на Катю, как она могла? Как она могла подвергнуть себя такой опасности? Конечно, головой, он понимал, что она не стремилась к этому, но Андрей все равно бушевал от ярости. О чем она думала? Неужели она может допустить хотя бы мысль, что он сможет выжить без нее? А Настя? А еще не родившийся ребенок? Андрей тихонько заскулил и понял, что находится на грани истерики, прежде чем он окончательно сломался, раздался топот множества ног. Примчались Зорькин с Настей на руках и родителями. Они что-то начали громко обсуждать, бледная Маргарита обняла Андрея, пока Малиновский быстро пересказывал ситуацию, на этот шум вышла медсестра и попросила вести себя тише. Все посетители разместились возле палаты и просто стали ждать. Прошел, час, затем другой, периодически кто-то что-то говорил, а Андрей по-прежнему не мог выдавить из себя ни слова, просто продолжал смотреть в одну точку и просить все силы, которые его слышали, спасти Катю и ребенка.

***

Вечность спустя, вышел врач и подозвал ожидающих, Андрей вскочил на ватные ноги и в ту же секунду оказался возле него. Максим Викторович кивнул и спокойно улыбнулся. Андрей почувствовал, что еще чуть-чуть и потеряет сознание. — Все обошлось, ваша жена потеряла много крови, мы даже занервничали, но она боролась изо всех сил, умница. Пришлось, правда, сделать кесарево, чтобы не навредить малышу, но и он и мама должны будут выписаться через несколько дней. Андрей пытался переварить информацию, у него была сотня вопросов, но его рот застыл в гримасе. Через несколько секунд до Жданова начало доходить — у него родился сын и с Катей, с его ненаглядной Катенькой, будет все хорошо. На помощь ему пришла заплаканная Елена Александровна: — Значит мы можем увидеть их? — Давайте пока кто-то один, госпожа Жданова только начала приходить в себя, она очень устала. Да и пусть кто-то из родных подойдет к медсестре, им нужен будет специальный уход первые пару недель, роды все-таки были непростые, да и ребенок слегка недоношенный. — Иди, Андрей, — твердо сказал Павел. — А мы все узнаем у медсестры, не переживай и Кате и вашему сыну будет оказан лучший уход. Иди, она ждет тебя. Андрей медленно зашел в палату не зная, чего ожидать — на кровати лежала Катя, она была бледная как полотно, в тон больничному постельному белью: маленькая и совершенно беззащитная. Вся злость Жданова на нее мгновенно улетучилась, он просто был счастлив, что все обошлось. Андрей упал на стул возле кровати, взял ее руку и начал беззвучно рыдать, он был даже почти рад, что она еще не очнулась, Андрей не хотел, чтобы Катя видела его в таком виде. Через минуту в палату зашла полная женщина лет шестидесяти с маленьким свертком в руках. Сын Андрея — Ванечка, после долгих переговоров, они все-таки выбрали ему это имя. Иван Андреевич спокойно спал на слегка трясущихся руках отца и не подозревал, что сегодня его семья едва избежала катастрофы. То ли почувствовав присутствие сына, то ли, потому что наркоз уже успел выветрится, Катя начала тихонько шевелиться. Она открыла глаза и увидела заплаканного Андрея с ребенком на руках. Постепенно, до нее начало доходить, что произошло и она начала задавать десятки вопросов своему мужу, он ответил, как смог и осторожно передал Ваньку ей на руки. Если бы не последние несколько часов, это был бы один из самых счастливых дней их жизни. Катя и Андрей смотрели на своего сына и не могли на него насмотреться, все обошлось — жизнь снова продолжалась.