Десница Солнца

      – Галина Николавна! – остановилась после быстрой ходьбы по коридору Амелина. – Мария Хельман пришла в себя.       – Вот как? – привычно спросила Рогозина, и на ее лице отразилось удовлетворение от того, что расследование с появлением важнейшего свидетеля готово продвинуться вперед. – Как она себя чувствует?       – Довольно вялая она вообще-то. Еще бы, после транквилизатора… Но на вопросы отвечает внятно, говорит, что чувствует себя неплохо.       – Оксана, проводи ее в первую допросную, – распорядилась Рогозина, отыскивая в мобильном телефоне номер. – Я сейчас подойду туда и поговорю с ней.       Амелина кивнула, развернулась и убежала.       Тем временем на звонок Рогозиной ответила Антонова.       – Да, Галя, слушаю.       – Валя, Мария Хельман пришла в себя. Приходи в первую допросную, осмотришь ее, оценишь состояние. И хорошо бы еще кровь у нее взять.       – Хорошо, Галя. Хотя…       – Что?       – Да мне тут подумалось, что допросная – не самое уютное место. Жалко ее как-то, Марию. Столько пережила…       – Валя, вот ты правильное слово сказала: «пережила». А некоторые, увы, не пережили. Считай, гражданке Хельман повезло. Так что давай уже по регламенту работать. Не в морге же ее допрашивать.       – Да уж… Хорошо, Галенька, сейчас буду.       * * *       В допросной с ее стерильно-белыми стенами сидела женщина в черных брюках и свободной голубой кофте. Лицо женщины не выражало почти никаких эмоций – как будто не было в ее жизни ужасной стрельбы за рабочим крыльцом, не сидела она в темном углу, сжавшись в тугую пружину, боясь распрямиться и издать хоть звук, не доносились за закрытой дверью злые крики на незнакомом языке… Конечно, укол сильного успокоительного от Антоновой сыграл в текущем состоянии Марии Хельман решающую роль, но она и не помнила этого укола. Мария просто чувствовала себя не плохо и не хорошо, не грустно и не радостно – просто, можно было сказать, никак. Впрочем, можно было сказать, что это «никак» в ее ситуации было наилучшим вариантом…       В допросную вошли Рогозина и Антонова.       – Здравствуйте, Мария. Я – полковник Рогозина Галина Николаевна, руководитель Федеральной экспертной службы. Мы расследуем преступление, произошедшее сегодня утром, и ваши показания, без сомнения, помогут нам его раскрыть. Со мной наш врач, Валентина Владимировна Антонова. – Рогозина повернула голову в сторону Вали; та деликатно кивнула.       – Здравствуйте, – слабым голосом сказала Мария.       Рогозина села напротив Марии. Антонова подошла к торцу стола, наклонилась, поставила тонометр, маленькую аптечку, стойку с единственной пробиркой, положила жгут, одноразовый шприц в упаковке.       – Протяните руку, пожалуйста, – попросила Антонова.       Мария покорно протянула руку. Ловко застегнув манжету электронного тонометра, Антонова нажала большую кнопку. Тонометр загудел. Артериальное давление оказалось пониженным, но все же в пределах нормы, равно как и пульс.       Антонова наклонилась, осматривая лицо и зрачки Марии.       – Мы можем взять у вас кровь на анализ? – спросила Антонова.       – Пожалуйста, – безучастно ответила Мария.       Тугой жгут обхватил плечо, непрозрачная салфетка накрыла сгиб локтя, игла мягко вошла в вену, шприц стал наполняться багровыми каплями. Мария не только не поморщилась, но даже не повела глазами.       Антонова закончила манипуляции и незаметно показала Рогозиной большой и указательный пальцы, сомкнутые в круг – знак «окей». Рогозина кивнула. Антонова собрала медицинский инвентарь со стола.       Дверь допросной чуть приоткрылась, и в проеме показался Тихонов. Антонова сделала резкий шаг вперед, словно предупреждая как вход Ивана в допросную, так и любые словесные реплики с его стороны. Ваня замер, вопросительно глядя на Антонову.       Валя взяла пальцами пробирку, протянула Тихонову и нарисовала рукой в воздухе две спирали. Тихонов понимающе кивнул дважды, осторожно взял пробирку и, развернувшись, ушел. За ним вышла и Антонова, оставляя Хельман и Рогозину один на один.       * * *       – Чем занимается ваша организация? – спрашивала Рогозина.       – Разные мероприятия организуем, праздники, фестивали с участием представителей разных народов, религий, движений… Финансировать нас некому, существуем на пожертвования. – Мария Хельман говорила медленно, без интонаций.       – В районе десяти часов утра где вы были и что делали?       – На работе была как раз. Все коллеги, Марат и девушки наши, у входа собрались. А я в подсобку ушла за бумагой, только дверь закрыла – снаружи какой-то топот, крики… Я удивилась, хотела открыть дверь, посмотреть, а тут вдруг крики стали громче… А потом стреляли… быстро-быстро, как из пулемета… Снаружи рядом топот пронесся… Я в углу подсобки на корточки села и пошевелиться боялась, пикнуть боялась… Дальше плохо помню. Страх помню… ужас помню… липкий страх, клейкий… помню, подумала, что искали меня…       – А у вас были враги? Или у ваших коллег?       – Господь с вами… Какие враги… Мы, наоборот… помогаем людям дружить…       – Тогда почему вы решили, что искали вас?       – Испугалась… говорю же…       – А что кричали?       – Не знаю… не по-русски… Странный язык был, не похожий на другие…       – А с прибалтийскими гражданами у вас были какие-то отношения? Литовцы, эстонцы…       – Нет… Я бы помнила…       * * *       Дверь в морг открылась без стука, и ворвался Тихонов. Антонова посмотрела на него настороженно.       – Ваня, ты чего как метеор?..       – Валя, – волнуясь, говорил Тихонов. – Я сравнил ДНК Марии Хельман с ДНК, найденными в «Форде».       – И?       – Шестая женская ДНК из фургона принадлежит ее близкой родственнице.       Лицо Антоновой напряглось и помрачнело.       – Господи…       * * *       говорят по-эстонски       – зачем ты ее отпустил?       – а зачем ты задаешь глупые вопросы? пускай машину пригонит       – она нас сдаст       – почему ты так решила?       – потому что она нас сдаст!       – не сходи с ума, не ты одна переступила через кровь       – а ты думаешь, не сдаст? наивный       – она вообще сейчас единственная в команде, кто делает все правильно       – черт побери, ненавижу       – что девчонка?       – сначала ревела, теперь есть просит       – пусть жрет свой ланчбокс, и хватит с нее на сегодня       – меня другое интересует       – что?       – она не ведет себя так, как будто в фургоне видела мать       – иди да спроси       – вот отлично ты посоветовал       – она ничего не соображает       – еще бы       – этот псих всех положил, она мертва, точно говорю       – вовремя машину добыли, надо уезжать       – стволы упаковывать?       – занимайся       – с девчонкой что делать?       – она должна страдать