Десница Солнца

      – Вы что себе позволяете?!!       От гнева в кабинете начальника ФЭС едва не взрывались люминесцентные лампы. Тихонов и Амелина имели вид нашкодивших щенков. Они стояли перед столом Рогозиной, опустив головы, теребя полы лабораторных халатов и не смея издать ни единого звука.       – Тут оказывается, – гремела Рогозина, – что в деле появляется информатор. И вы – вы двое! – сообщаете об этом оперативнику! Вы двое организуете им встречу! А я об этом узнаю уже после того, как она состоялась! Вы у нас теперь, товарищи, раздаете задания сотрудникам? Вы решили при расследовании особо тяжкого преступления подменить собой руководство Федеральной экспертной службы?! Так я вам это охотно устрою!       – Галина Николавна… – начал Тихонов, но тут же осекся.       – Вы хоть отдаете себе отчет в содеянном?! – угрожающе понизила тон Рогозина. – У бандитов, возможно, заложник! Более того – ребенок! А нам расследование дела срывают два компьютерщика, которые, видите ли, решили поиграть в высший офицерский состав!..       – Галина Николавна, простите нас…       – Как вы вышли на информатора?! – снова повысила голос Рогозина.       – Это информатор вышел на нас, – робко произнесла Амелина.       – Как?       Молчание.       – Я задала вопрос: как?!       – Прислал письмо.       – И вы об этом не сообщили мне?       – Но это же была анонимка…       – Вы должны были сообщать обо всем, что касается дела! Тот видеоролик – тоже анонимка! Или вы, товарищи руководители, приказали бы и его проигнорировать?!       – Галина Николавна, – пробормотал Тихонов, – это была не простая анонимка.       – Что значит «не простая»?       – Информатор… взломал наш сервер, залез в мою систему и отправил сообщение через консоль…       – Что?       От смеси удивления и возмущения Рогозина даже перестала кричать. На некоторое время в кабинете повисла мертвая тишина: даже из-за приоткрытой двери не доносилось никаких обычных звуков, включая и топот проходящих ног.       Рогозина тяжело опустилась в свое кресло.       – Мало того, что они допускают грубейшие нарушения субординации, – выдохнула Галина Николаевна, – мало того, что не докладывают о происшествиях… что тоже есть грубейшее нарушение должностных инструкций… так они еще и допускают грубейшие нарушения в системе цифровой безопасности ФЭС! Вообще-то, Тихонов, по всем правилам я должна тебя сию же секунду уволить с треском. И с полным запретом когда-либо работать в органах внутренних дел! А на тебя, Оксана, – подать представление о разжаловании в младшие лейтенанты и переводе на секретарскую работу… И твоя удача, если в ФЭС, а не «на земле»...       – Галина Николавна, – осмелев, затараторил Тихонов, – мы осознаем и готовы искупить свою вину!       – Не сомневаюсь, что готовы, – устало произнесла Рогозина. – Сами должны понимать: благополучный исход и раскрытие этого дела – ваш единственный шанс на реабилитацию. Но если мы потерпим неудачу… плакали ваши головы, ребята, и поделом вам.       Тихонов и Амелина облегченно закивали.       – Ладно, – встала Рогозина, – ваша мера ответственности определена, но нам нужно возвращаться к делу. Иван, Оксана, берите аппаратуру для пеленгования – и оба за мной.       – Есть, Галина Николавна!..       * * *       В кухню, где Мария Хельман отдыхала на диване, допив уже не первую чашку чая с лимоном, ворвалась Рогозина, за ней – Тихонов, а за Тихоновым – Амелина с ноутбуком и мотком проводов.       – Мария, готовьтесь звонить дочери, – произнесла Рогозина на ходу.       – Так я, собственно, готова! – ошарашенно смотрела на троих вошедших Мария. – А в чем…       Едва Мария успела выудить из лежавшей рядом сумки телефон, Амелина перехватила ее руку, а другой своей рукой, перебирая провода пальцами, вставила в разъем телефона Марии подходящий штекер.       – А это зачем?.. – недоумевала Мария.       – Так надо, Мария, – кивнула головой Рогозина, пока Амелина устраивалась рядом на стуле с ноутбуком на коленях.       Другой конец провода погрузился в порт ноутбука, и экран привычно замигал. Амелина постучала по клавишам.       – Готово, Галина Николавна.       – Звоните, – сказала Рогозина.       С по-прежнему недоумевающим видом Мария Хельман стала искать в записной книжке телефона номер дочери. Найдя, дважды нажала на экран.       Из динамиков компьютера раздались четыре длинных гудка. За ними последовал мрачный голос с сильным иностранным акцентом.       – Слушай меня… мама. Твоя дочь у нас. Если хочешь увидеть ее живой – следуй указаниям. Если хочешь, чтобы она умерла – можешь обратиться в полицию. Будь на связи. Тебе позвонят.       Связь прервалась.       Наполненные слезами глаза Марии не моргая смотрели как будто сквозь дальнюю стену кухни.       – Боже мой… Ада…       * * *       говорят по-эстонски       – мать вышла на связь       – значит, она жива       – черт подери!       – нам надо перемещаться       – вариантов нет       – а это вы зачем сделали?!       – все правильно сделали, она должна страдать       – кроме того, это на случай, если мать окажется несговорчивой       – это вряд ли       – я думаю, что такая машина подойдет лучше всего       – да, это то, что нужно       – ты грузишь оружие и все остальное, а ты девчонку       – свяжи ее покрепче и кляп не забудь       – она от страха только пищать может       – девчонка       – телефон выкинь       – куда?       – неважно, куда хочешь       – все готовы?       – рассаживаемся       – компьютер!       – он тебе сейчас не нужен       – дорогу показывать будешь ты