One love, two mouths

      Седьмое декабря. За окном в Сеуле впервые выпадает снег. Хоть минусовая погода держалась последние пару дней, зима же соизволила показаться только сейчас. Крупные белые хлопья летят с серого неба вниз, украшая голые худые деревья, серый асфальт и верхушки высоких домов. Улицы города уже давно украшены различными гирляндами, но только сегодня они загорелись разноцветными огнями под стать ярких вывесок магазинов.       Шумно выдохнув, парень сонно трёт глаза ладошкой, переворачиваясь с живота на бок. Омеге двадцать лет, у него волосы выкрашены в тёмно-фиолетовый цвет «по приколу», учится в хорошем универе и он немножечко устал за три месяца учебы, и поэтому сегодня он решил остаться дома. Пахнет он чем-то лёгким и приятным, часто ассоциируемое запахом полевых цветов.       Донхёк в окно не смотрит, вместо этого беря в руки телефон и заходя в социальные сети, чтобы первым делом написать Минхёну проверить социальные сети. Ну, в принципе, как и ожидалось, все сейчас на учёбе, и только один он валяется дома. Благодать. Омега себя чувствует сейчас словно какой-то всемогущий человек. Ровно до того момента, пока глазами не врезается в окно. Там зима во всю бушует, украшая снегом город, и теперь-то Донхёк жалеет, что остался сегодня дома.       Потому что пойти погулять сейчас — не с кем. Все на учёбе, а Донхёка прям рвёт от желания пойти с кем-то половить снежинки в ладошки и похрустеть снегом. С кем-то — это приоритетнее с Минхёном, но и тот на учёбе. И омеге прямо выть хочется, ведь вдруг снег пройдёт через пару часов, растает из-за перепада температур, а он так и не погуляет под снегопадом? Не погуляет в первый снег? — Чёрт, — выдыхает шумно Ли и трёт ладонями лицо, тщательно раздумывая над ситуацией.       Но мысли о том, как бы это пойти погулять, перерастают в что-то большее, ведь снег всегда навевал на него романтическое настроение, и сегодняшний день — далеко не исключение. Донхёку думается о том, что пора бы как-то двигать свои чувства по направлению к признанию. Хотя с другой стороны, как думается парнишке, не хочется делать первые шаги, ведь вдруг он для него просто друг? А терять Минхёна ему не хочется.       К слову о нём. Ли Минхён — лучший друг Донхёка еще со времён детства, но влюбился омега в него лет пять назад, до этого были лишь дружеские чувства. И жить с этим как-то тяжко, ведь Минхён — Донхёк еще зовёт его Марк, Милк, Мурк и прочие издевательски-ласкательные прозвища — привлекательный, статный альфа двадцати одного года. У него волосы природного шоколадного цвета, глаза карие, в которых омега изо дня в день хочет утопиться, и запах просто дурманящий — что-то напоминающее имбирный чай.       Встряхнув головой, Донхёк решает для начала умыться и привести себя в порядок. Ну, вся утренняя рутина: чистка зуб, умывание лица и куча косметических масок для вредной донхёковой кожи. Закончив с процедурами, омега идёт кушать, и даже за завтраком его взгляд припечатан к окну. Там всё так снежно и красиво. Невероятно романтично. Нужно что-то делать.       А ещё за завтраком Донхёк продумывает себе план, ведь он хочет сделать эту зиму особенной для его с Минхёном пока-что дружеских отношений. Омега сам себе говорит о том, что каждый вечер будет звать своего лучшего друга гулять — да, не на свидания — и тем самым сделает так, чтобы именно этот период времени им заполнился теплом в груди ещё на долго. — Решено, — уверенно говорит Донхёк сам себе, схватив в руки телефон. — Зову Минхёна гулять.

fullsun 12:04 доброе утречко! пошли гулять, махароший

      Для Донхёка каждая минута ожидания превращается в года, ведь сердце взволновано трепещет, ожидая ответа Минхёна, но того всё нет и нет. Это логично, ведь он в университете сейчас. Наверняка, на паре, но глупое влюблённое нутро Донхёка всё равно переживает таким долгим молчанием друга. mark 12:09 доброе эм, прямо сейчас? я ведь на паре, хёки

fullsun 12:09 тогда пошли после универа! когда у тебя заканчиваются пары?

mark 12:10 а у тебя? хотя, как я понял, ты прогуливаешь сегодня

fullsun 12:10 в яблочко! ну так что?

mark 12:10 я освобожусь где-то в полвторого но хочу ещё домой залететь покушать, скинуть рюкзак и все дела — Так долго, — грустно тянет Донхёк и сводит бровки домиков, губки надувает, готовый расплакаться словно. А вдруг снег к тому моменту прекратиться? Вся волшебность момента потеряется! Но что он уже может поделать?

fullsun 12:10 эх, ладно: (

mark 12:10 что такое? чего смайлик грустный?

fullsun 12:11 а вдруг снег закончится к тому времени?

mark 12:11 ой, ты из-за этого ахахах не грусти малыш, не закончится всё, позже напишу не скучай~       Малыш. Минхён иногда называет так Донхёка, но сейчас сердце омеги в сто раз острее на это реагирует. Толи погода так действует, заражая парня романтичностью, толи тараканы в голове его сегодня на приколе, но Донхёк расплывается в слишком довольной улыбке, а в груди разливается тепло.

***

      Минхён ему пишет ближе к трём часам, и Донхёк мигом собирается. Ну, он, в принципе, и так уже одет и накрашен, но сложить рюкзак на прогулку подзабыл. А еще его радует, что снег всё еще метёт на улице, и это просто невероятно красиво. Омега готов пищать целые сутки из-за того, как сильно его радует погода.       Закинув всё необходимое, в виде воды, салфеток, сменных перчаток, кошелька и какой-то еще мелочи, Донхёк вместе с рюкзаком идёт в коридор. Обувает чёрные ботинки с платформой, чтобы быть чуточку выше, и чёрную длинную дутую зимнюю курточку. Шарф еще мотает на шею белый, а вот шапку решает не надевать — прячет в рюкзак. Сверившись со временем и местом встречи, омега выходит из квартиры и мчится навстречу своей зимней истории.       Город живёт своей жизнью. Пока еще не стемнело, гирлянды и разные огоньки еще не горят, но снег, покрывающий каждую поверхность, всё равно погружает каждого проходящего по улице в сказку. Донхёк идёт быстро, почти вприпрыжку — настолько его вдохновляет зимнее действо — и совсем скоро доходит до места встречи. У небольшого магазина булочек его уже ждут.       Минхён в светлых синих джинсах, зимних чёрных кроссовках — ох уж мода — и сверху в чёрной короткой куртке, что всегда Донхёку нравилась. Ну просто альфа в ней так мягонько и мило выглядит! На голове у него чёрная кепка, а в руках два бумажных пакетика с чем-то вкусно пахнущим. Расплывшись в улыбке, омега подлетает к другу и обнимает того. Привычка такая. — Ты чего без шапки? — первое, что говорит ему Минхён и осторожно ладонью стряхивает фигурные снежинки с волос омеги. — И тебе привет, друг, — смеётся Донхёк и его глаза прям таки сияют, а щеки мило краснеют. Толи из-за милого жеста Минхёна, толи из-за мороза и снега. — Что купил? — Имбирное печенье. Погодка такая, что прям захотелось чего-то новогоднего, — рассказывает альфа и улыбается своему другу в ответ. — Но пахнет… — Донхёк принюхивается. — Пахнет каким-нибудь маком. — Ну, и это тоже.       Посмеявшись немного, парни двигаются в сторону небольшой кафешки, куда, к счастью, можно прийти и покушать со своим, ведь делать это на улице, когда снег может завалить слишком вкусный гамбургер — так себе идея. Из вежливости перед заведением, Минхён ещё покупает для них по стаканчику чего-то тёплого. Альфа выбрал тимьяновый чай, а Донхёк попросил какао. Обычный, без зефира и чего-то там ещё.       Пока они кушают, общаются на разные обыденные им темы. Донхёк рассказывает о том, как прошёл его день, а Минхён жалуется на пары и некоторых особо приставучих преподавателей. Они немного шутят между собой о чём-то, обсуждают что-то из мира интернета, а потом, наконец всё доев, собираются, чтобы пойти погулять.       Пользуясь возможностью, Донхёк предлагает прогуляться в парке, ведь к этому времени уже стемнело, а там деревья украшены гирляндами, и наверняка уже наставили множество милых зимних фигурок. Минхён не сопротивляется, а наоборот охотно соглашается и они оба в приподнятом настроении идут в сторону ближайшего парка. Хоть это и банально, и среди заснеженных деревьев уже много кто прогуливается, им, в целом, на это наплевать. Главное, что красиво и весело.       Где-то через пять минут прогулки по парку Донхёк решает поиграться в снегу, ведь того уже навалом. Омега продумывает коварный план, из-за которого сердце в горле клокочет, а дышать становится тяжело из-за сдерживания подступающего смеха. Но, в конце концов, Донхёк толкает Минхёна в снег (а от неожиданности альфа валится в него всем своим весом), и со звонким хихиканьем спешит убежать.       Спустя секунду по аллее разносится громкое минхёново «Донхёк», и омеге от этого еще веселее становится, а озорной «страх» в спину дышит. Топот ног альфы он слышит сразу, узнаёт из тысячи, и только ускоряется, чтобы не быть пойманным. Смех в горле клокочет, радостью распирая изнутри, а в глазах сияют маленькие задорные огоньки.       Минхён его догоняет совсем скоро и тоже валит в сугроб белого, даже блестящего от света фонариков вокруг снега. Альфа тоже смеётся, нависая над Донхёком, у которого снег поселился на волосах и норовит залезть под курточку. Омега тяжело дышит, отходя от смеха и бега, и смотрит в глаза другу.       В груди тепло разливается с новой силой, и в этот раз оно что-то большее, чем просто желание толкнуть кого-то в снег. Это тепло нежное и словно личное, теплится внутри, пока Донхёк рассматривает лицо Минхёна. У альфы в глазах отражаются многочисленные фонарики и разноцветные гирлянды красивыми бликами, и омега не может оторвать от него взгляд.       Донхёк хочет сказать Минхёну о том, какой он красивый. Как ему нравится тонуть в сверкающих глазах друга, как любит он каждую его черту лица: острые скулы, небольшой носик и губки, что лично ему напоминают сердечко. Донхёк хочет сказать, что Минхёна любит, что Минхён добрый и ласковый, понимающий и поддерживающий, что он самый святой из всех, кого когда-либо носила земля. Донхёк хочет сказать о том, что до конца свои дней хочет держать его, Минхёна, за руку, целовать, обнимать и никогда не отпускать. Но вместо этого получается смущённое, но одновременно весёлое: — Дурак, задавишь.       И два смеха в унисон. Эта зима определённо будет особенной.