МУЗЫКАНТЫ

      Легко представить себе, как хорошо жить на Черном море. Можно всё время купаться, наслаждаться легким бризом на утреннем пустынном на берегу. В один из чудесных дней лета 1911 года на море приехал обедневший князь Николай Александрович. Он поселился у Варвары Петровны Н., сдававшей в то время 2 больших комнаты в своём доме, недалеко от Ялты. Князь приехал сюда не один, а со своим другом, Арсением Митрофановичем. Целыми днями они рыбачили и ходили в горы, что было их излюбленным занятием. Но всё менялось, когда наступал тихий тёмный вечер. Эти двое молча стояли на балконе и играли на своих инструментах (князь на скрипке, а его друг на альте). Эта музыка звучала божественно - нежно, тихо разливаясь по окрестностям. Те, кто приходил к Варваре Петровне вечерами, не могли не остановиться и не послушать мелодию, льющуюся с балкона. Арсений и Николай играли так виртуозно, что даже слуги, работавшие на кухне, наслаждались их игрой, при том, что сами друзья ни разу не обмолвились о своих талантах в этом доме.       В один из таких вечеров, вернувшись в комнату, между друзья завели коротенький диалог. - Как много ты пережил со своей со своей скрипкой! - задумавшись, воскликнул Арсений. Николай вдруг немного смутился: - Мне подарили её, ещё когда я учился в училище. Порою она поддерживала меня.       Князь положил скрипку на софу напротив себя и замолчал, лишь изредка поглядывая на своего товарища, который всё ещё держал свой альт.       "Порою", как ошибался Николай Александрович, говоря это, ведь в самые трудные моменты его жизни лишь она помогала ему сохранить надежду. Война с японцами, пятый год - всё пережил он вместе с ней. Во все самые важные поездки и путешествия он всегда брал её с собой. Все последние семь лет были связаны с этим инструментом. Знакомства, встречи, переживания - всё! Он не признавал этого, но эта вещь стала настоящим талисманом для него, и даже способом для исповеди...       Так и молчали они ещё минут пять. И тут нежданно для обоих в комнату вошла хозяйка дома. Она была одета в простенькое жёлтенькое платье и соломенную шляпу. Варвара Петровна посмотрела своим острым взглядом на обоих и заявила: - Князь, вы так чудно играете, - тут она, взволновавшись, умолкла на мгновение,- Не продадите ли вы мне свою скрипку?       Николай очень удивился, казалось даже, что он был возмущён. Глаза его налились кровью, было очевидно, что он пребывает в бешенстве. Друг Арсений, только лишь судорожней сжал гриф своего альта. Но зачем хранить память о боли, если хочешь начать всё с чистого листа? Побледневший хозяин скрипки резко встал с кресла и спокойно ответил: - Мне надо подумать. Варвара Петровна деловито добавила: -Вы утром мне ответьте, - и тут же повернулась к Арсению и добродушно спросила, - Вы спуститесь к ужину?       Арсений Митрофанович повернул голову в сторону хозяйки и еле слышно подавленно ответил: "Да". Варвара Петровна быстро удалилась. Н. была отнюдь не молода, но было слышно, как резво она спускается вниз по лестнице.       Через полчаса в комнату тихо вошла молоденькая особа. Она была одета по-летнему и, не смотря на вечер, довольно легко. Девушка удивленно хлопала глазками, дивясь хмурому виду князя и Арсения Митрофановича, которые даже не встали в присутствии дамы. Наконец, тишину нарушил альтист, он сумбурно рассказал гостье об истории с хозяйкой.       Николай часто советовался с этой девушкой, так как считал её действительно умной. Татьяна (так звали особу) призадумалась и надела очки. Её карие глаза спокойно смотрели на скрипку Николая. Она осторожно, как к живому существу, прикоснулась инструменту и тут же одёрнула руки. Она испугалась, потому что внезапно вспомнила, как её бывший муж любил скрипичную музыку. Два друга музыканта это прекрасно знали, и потому ни чуть не удивились этой реакции. Глазки её не внимательно, а презрительно рассматривали инструмент, точнее не его даже, а воспоминания о своих злоключениях. - Татьяна Васильевна, как Вы считаете, продать? - меланхолично спросил обладатель скрипки, откинувшись назад в своём кресле. - Ни в коем случае. Лучше сыграйте нам,- серьёзно ответила Татьяна, глядя на него в упор.       Николай тут же вышел на балкон и заиграл ещё лучше, чем раньше. Девушка и друг, спокойно улыбалась, тихо подпевали. Дом затих, вымерла пыльная каменистая дорога, которую лучше всего было видно с балкона, лишь шумела кипарисовая роща. Татьяна встала у перил, совсем рядом, разглядывая мотыльков в сумерках, и князь понял, что ни отдаст скрипку ни за какие деньги.