Отравлены любовью

      — Линч, ну ты где там?! — Джон возвращается в номер, закрывая позади себя дверь. Прихожая их номера была выполнена в белых оттенках, что, несмотря на свой скромный размер, выглядела прекрасно в отражении давно вставшего солнца.       В ответ была лишь тишина и решая даже не разуваться, он проходит чуть дальше по коридору, облокотившись на тумбочку. Она, занимавшая одну третью часть прихожей, стояла вдоль стены, служила скорее складом. Внутри были вещи предоставленные отелем, а так-же посуда с прочими мелочами.       Локоть почти сразу сталкивается с подносом, который принесли утром вместе с парой фужеров. Честно, Линч не понимал зачем, пока писатель не дал ему подзатыльник с напоминанием о подарочном вине. Хотя журналист называл его украденным, но тоже был рад приобретению.       — Пару минут, я почти закончил! — в глубине следующей комнаты, которая была объединением кухни и гостиной разносится спокойный голос Линча. Джон лишь устало вздыхает, слыша это уже второй раз за последние десять минут.       Такими темпами ничего не успеем, — думает про себя писатель невольно заметив выпирающую из сумки бутылку вина. Что-то ему подсказывало, ждать ему ещё долго, поэтому, не долго думая алкоголь уже появляется в руках Джона, — хорошо, что хоть открывашку принесли, — вставая в более удобную позу, парень берётся поудобнее за бутылку и открывашку, открывая её. Это оказалось куда проще, чем он ожидал.       Оставив лежать открывашку и пробку неподалёку, парень подвигает к себе один из стаканов, наполняя его совсем немного, меньше половины чисто для дегустации. Бутылка из тёмного стекла с светлой этикеткой становится рядом со стаканом и со стороны могло показаться, что кто-то собирается сделать красивую фотографию.        — Ну погнали, — уже вслух произносит писатель, поднося стакан к губам. Глаза невольно закрываются от нахлынувшего сладкого вкуса, который одновременно будто обжигал горло, стараясь согреть потребителя.       Открывая вновь глаза, он видит всё немного размыто. Стакан, который не удаётся поставить нормально, вино, которое в итоге было задето писателем и продолжало разливаться на тумбу и пол. Весь этот грохот привлёк внимание журналиста, который по прежнему стоял у столешницы, пытаясь вспомнить, куда-же делась камера.       — Всё в порядке? — интересуется он, увидев писателя в дверном проёме, а дальше всё было слишком быстро.       Джон пользуется этой заминкой и подходит так близко, что журналист мог чувствовать его горячее дыхание.       — Джон…? — теряя стойкость в голосе, он слегка дрожит и начиная смущаться. Джон был слишком близко.       — Люби меня, — почти неслышно произносит Джон, — полюби меня! — правая рука быстро ложится на спину журналиста, заставляя прогибаться, а из таких манящих губ, которые видел писатель, срывается вздох, — Полюби меня! Люби! Люби! Люби! — рука прежде поддерживающая его спину в таком неловком положении, бежит вниз под колени, а вторая рука перестаёт держаться за столешницу, помогая писателю резко и грубо посадить журналиста на эту самую столешницу.       Линч всё ещё был в растерянности, дыхание прерывистое от волнения, а с лица не сходит выступивший румянец. Теперь Джон смотрел на него снизу вверх и был доволен. Журналист выглядел так соблазнительно и желанно. Он хотел его.       — Джон! Джон, остановись! — Линч в панике отодвигается ближе к стене, пытаясь оттолкнуть обезумевшего приятеля ногами. Рефлексы сработали быстрее мозга и довольно сильный удар приходит по голове Джона, отталкивая того на пару шагов.       — Сука! — парень хватается за голову, продолжая шипеть от боли, — что за нахрен?! — Джон даже не знал к чему относил свой вопрос, к резкому удару по голове или будто возбужденному Линчу перед собой. Как он оказался тут?       — О…эй, ты как, в норме? — журналист с опаской смотрит на Джона, подвигаясь ближе. Буквально несколько минут назад его друг вёл себя будто одержимый, причём им же. Теперь-же, после удара тот снова выглядел нормально.       — Голова немного болит. Чёрт, я же всего-лишь открыл вино, что произошло? — у Джона явно были вопросы ко всей ситуации.       — Видимо это всё-таки необычное вино… — переведя дыхание и, наконец, снова встав на ноги, произносит журналист, — надо было от него избавиться, — Джон лишь в шоке смотрит на Линча, пока в голове медленно складывался пазл. Вот чёрт.