на шее тугим узлом легла наша любовь.

Единственный способ избавиться от искушения - поддаться ему.

      Ровная белая полосочка порошка успешно попадает в левую ноздрю, слегка обжигая стенки носовой полости и заставляя глаза слезиться от дискомфортного чувства. Откидывает голову назад, вокруг всё плывёт сильнее из-за выпитого алкоголя, подобно ветряку, который быстро-быстро крутится от силы ветра. Эйфория накрывает её полностью, забирая последние капельки здравого рассудка, и заставляет уж больно угрюмый смысл бытия преображаться яркими красками. Расслабление окутывает полностью и заторможенность мешает думать о чём-либо стоящем.       Глупая ухмылка озаряет её пухловатые губы в яркой винной помаде. Элегантная худая рука тянется за стаканом и едкий привкус коньяка обжигает горло, правда чувствуется это очень слабо из-за притупляющего эффекта героина. Что-то в голове глушит громкую музыку подсознательно, и неприятные басистые звуки больше не долбят по вискам, работа нервных окончаний замедляется. Густые ресницы еле уловимо подрагивают, взгляд зелёных очей медленно плывёт по посетителям клуба. Странные эмоции, когда ты всё движение вокруг воспринимаешь как покадровую съёмку. Смотришь на человека, а он передвигается плавно-плавно, при этом все движения претерпевают разрыв в полсекунды. Клонит в сон.       Ageha – один из ночных клубов в Токио. Самый крупный клуб в стране, который находится удалённо от центра города. Главный танцпол носит название "Арена" и вмещает в себя почти две с половиной тысячи посетителей. Помимо основной площадки клуб располагает зоной "Остров", которая включает в себя бар.       Пестрота ощущений на самом деле зашкаливает: приятная музыка, много хорошей попойки, нередко можно наблюдать разборки каких-нибудь пьяных головорезов, на что забавно смотреть. Проводить в этом вечно заполненном людскими потными от танцев телами уже вошло в привычку. Настолько зазубренный маршрут, что ноги по инерции после тяжёлого рабочего дня несут тебя сюда по выученной дорожке.             - Какая приятная встреча. - охрипший голос разносится где-то сзади, и сначала девушка даже не поняла, что обращаются именно к ней. Мужчина сел напротив неё и вальяжно отобрал у девушки стакан, дополняя полупустую ёмкость коньяком и залпом очищая её от жидкости. Бесцеремонный и слишком наглый, как и всегда впрочем.       - Да-да, и тебе привет. - настроение ни к чёрту, да и сфокусироваться хотя бы на голосе было сложно. Ответ вышел смазано-вежливым, хотя хотелось и вовсе проигнорировать вторгшегося в её зону комфорта собеседника. Видеть кого-либо сейчас хотелось меньше всего.       - Последний месяц от тебя ни слуху, да и на звонки мои ты тоже не отвечаешь. Ты разбиваешь мне сердце, дорогая. - розоволосый показушно надувает губы, показывая что его будто бы задели за живое. Наблюдать за этой жалкой актёрской игрой было забавно. Харучиё ведь знает в каком она сейчас состоянии, поэтому не желает упускать момент, чтобы подразнить.       - Дела были, работа. - с горем пополам Санзу перестаёт плыть в её глазах, картинка становится более чёткой, осознание того, где она сейчас находится понемногу проясняется. Эффект проходит.       - Я совсем затосковал без тебя. - молодой человек невесомо касается губами тыльной стороны её руки, заставляя ту лишь закатить глаза. Ему нравится, как она реагирует на его действия, это только распаляет внутри нестерпимое желание.       - Ближе к делу, что тебе нужно? Можешь передать Бонтену, что я не собираюсь брать задания. По крайней мере некоторое время. - девушка освобождает руку от цепкой хватки и достаёт оставшуюся часть порошка. Набитая временем рука аккуратно и мастерски расфасовывает первой попавшейся под руку картой всё содержимое в линию.       - Ну что же ты такая неприветливая. Почему сразу о работе, неужели я не могу просто поприветствовать свою обворожительную знакомую? - Санзу вбирает ноздрёй часть порошка, закатывая глаза и расплываясь в дурной улыбке.       - Хоть бы разрешения что-ли спросил. Никакого воспитания. - уже привыкшая к подобному, Мия просто дополняет недостающую часть, ловко сворачивая купюру и вбирая всё без остатка ноздрёй.       - От половинки тебе не убудет. Не будь врединой. - Санзу хмыкает и перемещается на другую сторону, почти полностью прижимается к девчонке, наматывая кончик её длинных белоснежных волос на указательный палец.       - Придурок. - Мия поворачивает голову к нему и между их покрасневшими носами остаётся буквально миллиметров пять. Как и всегда, выглядит он шикарно: уложенные волосы, костюм и эта самодовольная улыбочка. Затуманенный очередной дозой разум не даёт отвести глаз от его губ.       - Ещё какой. - его тон становится тише, он сокращает расстояние, выдыхая ей прямо в губы и проводит по верхней кончиком языка.        Девушка слегка ухмыляется и отвечает на его маленькую игру.       Сама притягивает его за воротник рубашки и целует, перебирает его губы, языком задевает каждую поочерёдно и протискивает чуть-чуть дальше, проводя кончиком по его идеально ровным зубам. Руки парня ловко расстегивают пуговицы женского жакета и пробираются под короткий красный топ. Трогая девичьи изгибы талии, чувствует, как девушка начинает подрагивать. Знает ведь, паршивец, что живот и область рёбер её слабые места. Медленно переходит от губ к шее, специально проводя языком за ухом, всё больше распаляя пылающий костёр эмоций . Потом переходит опять к губам, с которых помада уже давно стёрлась.       - В этот раз едем к тебе. - Санзу отрывается первый с лёгким чмоком и довольной полуухмылкой.       Такая встреча не первая. Каждый раз, когда они оказываются наедине, со стопроцентной вероятностью произойдёт что-то, выходящее из рамок нормальности.       Время от времени Мие приходилось посещать Бонтен по работе. Навыков хакера хватало для того, чтобы Манджиро каждые три месяца выплачивал крупненькую сумму.       С Акаши девушка была знакома ещё задолго до этого, так как он какое-то время был её дилером, пока в один момент не прекратил работу. Долго гадать, куда же пропал этот сорванец, не пришлось. Она нисколечко не удивилась, увидев парня на пороге берлоги опасной группировки.       Когда Санзу работал поставщиком всякой дряни, он не позволял себе никакого контакта с клиентами, да и сам по себе он достаточно замкнутый при посторонних. Хотя никто не отрицает, что Мия казалась ему симпатичной.       После случайных стечений обстоятельств, когда им приходилось работать вместе, всё перевернулось вверх дном. Началось всё с небольшой интрижки, которая перетекла в нечто большее. Обоих ничего не смущало, когда они вступили в свободные отношения. Предаваться страсти с тем, у кого схожие взгляды и когда оба осознают суть таких отношений было удобно и весело. Никого не тяготили мысли о каких-то там чувствах, просто секс без обязательств.       То, что было между ними нельзя назвать чем-то нормальным. И никто из них не понимал, что происходит. Они просто проводили время вместе, отдаваясь друг другу без остатка. Не вешали на свои чувства ярлыки, просто жили моментом.       Но Харучиё соглашался с самим собой, что готов убить всех, кто познал её вкус, готов сделать что угодно, лишь бы она вся была только о нём, про него, с ним. Для него она не человек. Небесное создание, самое святое из святых. Самая испорченная дрянь, пошлое и развратное существо. Он бы отдал всё, чтобы стереть её память, очистить её сердце от этой пыльной чепухи, промыть её мысли, лишь бы она жила им, каждым своим вдохом лишь им. Не то что бы он её любил, он молился на неё, проклинал её, прогонял, тут же хватал и тащил обратно, выворачивая ей руки и закрывая рукой рот.       До того, как этот вихрь ворвался в их жизни, они просто существовали, не сопротивляясь плавали в этом потоке человеческой грязи, ошибок и разочарований прошлого. И всё забылось за секунду, когда они взялись за руки. Их отчуждённая вселенная взорвалась, вывернула все душевные карманы. И они оба построили на этих руинах новый мир, их персональный ад, их рай.       До квартиры от бара ехать ровно десять минут. Но под кайфом каждая секунда казалась целой вечностью. Дыхание спёрло у обоих, они нужны друг другу сейчас слишком сильно, до боли в груди.       Даже не запирая входную дверь на ключ, всё внимание обращается на друг друга моментально. Мия немного теряется, не чувствуя под ногами холодный паркет, когда Харучиё садит её на ближайший комод в комнате. Она плавно стягивает с себя жакет, специально проводит руками от живота до груди, очерчивая каждый изгиб и задевая кончиками пальцев нижний край алого топа. И этот жест сейчас выглядит для него невообразимо соблазнительно.       Дальше она замирает, ждёт, когда он сделает точно так же. И он повинуется её взгляду. Ослабляет узел галстука, который, как казалось Харучиё, в данную минуту непозволительно сильно сдавливал горло. Тонкими длинными пальцами он ловко расстёгивает пуговицы на жилете, удивляясь, что не сорвал ни одну из них. Ком предвкушения стоит в горле с самого начала сегодняшней встречи, который невидимыми волокнами проникает куда-то в сухожилия, распространяясь по всему телу, заставляя думать только о ней, о её голосе и хрупком теле.       Шах и мат Мия ставит, когда проводит худенькими ручонками от колена до бёдер, зная, что он внимательно наблюдает за её действиями. И это сработало. Рычажок здравого смысла в его голове замкнуло, и он буквально срывает с неё оставшиеся куски ненужной ткани. Но пояс с подвязками оставляет на ней, чтобы подчеркнуть ее наготу.       Моментами отвлекаясь, он водит пальцами по всему её телу, очерчивая каждый шрам от живота до колена правой ноги. Он поражён. Даже такое клеймо ей к лицу. Даже так она выглядит слишком идеально, что прям полу-живые мотыльки в его животе начинают буйно махать своими дырявыми крыльями, заставляя желудок скручиваться в приятной усладе.       Она же в ответ притягивает его лицо ближе, нежно касаясь большими пальцами ромбовидных шрамов в уголках рта. Притягивает ещё ближе, целуя каждый поочерёдно. А у него в это время невообразимое тепло разливается внутри. Он первым пристаёт к её губам и поцелуй выходит не такой, как обычно. Нежный, до боли любвеобильный. Сладко.       Ее рука касается его груди и начинает опускаться мучительно медленно, пока зубы оставляют глубокий укус на шее с правой стороны. Она ставит метку. И эта приятная боль заставляет Харучиё издать протяжный громкий вздох .       Перебираясь на кровать, он кладёт её аккуратно, снова утягивая в поцелуй. Она возбуждает его ещё сильнее. " Возьми меня ". И повторять ещё раз не пришлось. Через мгновение он переворачивает ее на спину, как будто антракт закончился. На этот раз она дикая. Огромная кровать начинает скрипеть. Ее дыхание становится прерывистым. Харучиё приходится упереться руками в стену. Обхватывая коленями ее ноги, он вгоняет себя глубже. А она стонет громче, шепча, что так лучше всего. Теперь Мия дрожала, и ее ягодицы были сжаты от бодрящих шлепков об его тело. Акаши оставляет на шее сзади ответный след, отвечая взаимностью, соглашаясь на любое безумие только с ней. От нахлынувших чувств он сжимает сильно её бёдра, уже готовясь к тому, что там останутся красные следы от его пальцев.       Его руки, руки безумного торчка, с силой сжимающие её бёдра именно там, где это важно, именно там, где какой-то демонический набор нервных рецепторов, о которых она до сих пор только наполовину знала, ждал, чтобы его нашли и использовали, как кнопки на игровом контроллере… и сейчас уже невозможно понять, двигается он или же она делает это сама.       Она словно воспарила над землей от экстаза. Он двигался, быстро теряясь в цветастой прострации удовольствия, пока её бедра не напряглись. Он двигался грубо, при этом зацеловывая каждый сантиметр лопаток и изящного позвонка.       Она кончает первой, громко выкрикивая его имя. Но когда кончает он, это убивает их обоих. Они рассыпаются, как песок.       Уже возвращаясь из ванной он поднимает с пола одеяло, что так небрежно сползло. Она даже не пошевелилась. Она лежит там же, где упала.       Санзу ложится устало рядом с ней, поворачивает голову и наблюдает, как Мия еле подрагивает ресницами. Она поднимается, совершенно не скрывая своей наготы и рассеянно закуривает сигарету. Обнажённая и запыхавшаяся, такая прекрасная. Он тянется к ней, перехватывает руку и затягивается сам, не разрывая зрительного контакта. Она смотрит, делает очередную затяжку и целует его, сплетает языки в дымном танце. Санзу нравятся её спонтанные действия.       Оставляя потухший бычок в прозрачной пепельнице, ложится обратно под одеяло. Он разглядывает всю, каждую родинку. Проводит кончиками пальцев по волосам и невесомо касается подушечками её мягких губ. Ему хорошо с ней. Когда она рядом, не нужно натягивать эти поношенные маски беззаботного дурачка. И Харучиё ценит это. Он готов вдыхать её до головокружения, гореть в её аду до полного самосожжения.       Между ними любовь, похожая на вакханалию.       Но они любят.