Братство клинка

Прошел месяц с того разговора с Сириусом на поле для квидича. Обещание, данное мной, я сдержала, и ни разу не опаздывала на его уроки. Но все попытки Блэка заговорить со мной, я сразу же обрубала. Тео понимал мою злость и поддерживал, но я видела, что он считает, что я перегибаю палку. Возможно, я и правда слишком резко восприняла слова Сириуса, но ничего с собой поделать не могу. Я не могу игнорировать подобные высказывание о моей семье, особенно сейчас. Мой отец отсутствует на задании уже больше 4 месяцев. Мама получает от него по одному письму раз в две недели, а иногда и вовсе ни одного. Да и письмами их назвать трудно, пару строчек, да и все. Мы очень обеспокоены этим, так как толком не знаем где отец и, что с ним. Вот и сегодня мне пришло, весьма, не радостное известие от мамы: ***Здравствуй, моя любимая Флориэна! К сожалению, хороших новостей у меня нет. От папы нет писем уже около месяца. Прости, что не говорила тебе, не хотела, чтобы и ты нервничала. Я не знаю, что делать, не знаю, что и думать. Если честно, то мне страшно, Флори. Я чувствую, что грядет что-то ужасное для нашей семьи, что-то темное. Это чувство у меня с самого отъезда твоего отца. Я умоляла его остаться, но он уверил меня, что все будет хорошо. Но боюсь, что в этот раз я была права. Прошу, дочка, береги себя! Держи ухо востро и никому не доверяй. Я очень сильно тебя люблю!

Твоя

мама.

Прочитав письмо, я рухнула на кровать. До этого я была обеспокоена, но не сказать, что боялась. Ведь мой отец сильнейший волшебник и боец, я просто не верила, что что-то могло с ним случиться. Но после письма от мамы, в котором она сказала, что у нее плохое предчувствие, меня парализовал ужас. Потому что мою маму предчувствие никогда не подводило. Моя бабушка, по маминой линии, обладала даром предвидения, самым настоящим даром. Он и передался моей матери. Когда мне было семь, я очень захотела покататься на лошади из нашей конюшни, но мама запретила мне, так как чувствовала, что именно сегодня к лошадям мне подходить нельзя. Конечно же я ее ослушалась. Все закончилось тем, что, когда я подбежала к лошади, она просто обезумела и чуть не убила меня. Повезло, что отец успел меня спасти. Второй случай, подтверждавший пророческие способности моей матушки, случился с моим братом, Алессандро. Это было зимой. Мы с Алессандро собирались пойти на озеро кататься на коньках. Мама просила нас остаться, так как чувствовала неладное, но не могла объяснить, что именно. Папа успокоил ее, что все будет в порядке, ведь мы не первый год катаемся на этом озере, и ни разу ничего не случалось. И вот мы радостные кружились по льду, как вдруг он начал трескаться и мой брат провалился под лед. Я быстро среагировала и помчалась в сторону брата, параллельно крича о помощи. Я схватила его за руку, но сил вытащить брата не было, так как мне было всего десять. Слава Мерлину, отец с матерью прибежали моментально. Папа вытащил Алессандро из воды, и мама применила согревающие чары. После этого уже никто не сомневался, что у мамы дар и когда ей что-то кажется, ей совсем не кажется. Вот и сейчас сомнений у меня не было. Матушка права, нашу семью ждут темные времена, знать бы только, что будет. Прошел год со смерти Волан-де-Морта, вторая магическая война закончилась не успев начаться. Вроде магическая Британия могла выдохнуть с облегчением и продолжить жить, но не все так просто. После поражения Волан-де-Морта, Министерство стало яростно намекать, что всех «нежелательных» персон будут истреблять, да бы не возник новый «кого нельзя называть». Мой отец и моя семья стояли чуть ли не первые в списке «опасных для Министерства людей». Гуаирини всегда славились своей непокорностью и самобытностью, но никто нас не трогал, во-первых, потому что боялись, а во-вторых, потому что потерять такого война, как мой отец было просто идиотизмом. Но война закончилась и теперь в моем отце больше нет нужды и терпеть его стало необязательным. Папе стали поступать анонимные угрозы о том, чтобы он немедленно ушел в тень, если хочет, чтобы его семья осталась жива. Мы считали это всего лишь глупостью, но когда от него перестали приходить письма, стало по-настоящему страшно. Я не знаю сколько пролежала с письмом на кровати, не знала сколько сейчас времени. Все, о чем я думала — это о семье. Семье, которую я могу потерять. Страх, настоящий парализующий страх, который съедает тебя изнутри. Я ненавижу это чувство. Ненавижу бояться. Но это все, что мне остается делать. Бояться и надеяться на лучшее.