Жажда жизни.

— Мировой океан изучен всего на 2%, с чего ты взяла что где-то там нам не поджидает огромный кракен, доисторическая акула и гарпии? — С того, что это всё бред, старые сказки. — А если нет? — В таком случае я с удовольствием скормлю вас всех кракену, а тебя в первую очередь. Солнце висело в зените, отражаясь бликами на недвижимой глади воды, настолько прозрачной, что сквозь неё можно было рассмотреть все камушки на морском дне. Сильвера стояла на палубе, намертво вцепившись пальцами в балку, уходящую к носу корабля, и смотрела далеко вперёд, на линию, где соединялось небо и море. Она старалась никогда не смотреть вниз, в воду, потому что та пугала её больше всего на свете. Смотреть на горизонт её научила боцманша, когда девушка третий день отказывалась покидать каюту. В их команде были только женщины, чтобы никто не сказал, что женщина на корабле к несчастью. И пусть Сильвера не верила в настолько позитивный исход, но считала, что с женщинами их шанс выжить в море чуть выше, чем с тем мраком, который в портовых городах называют матросами. Гладкое море сверкало зеркальной поверхностью, но никто не любовался ей, потому что стоял мертвый штиль, и команда сидела на вёслах. Сильвера отвела уставшие глаза от горизонта и посмотрела на "весёлого роджера", висящего на матче безжизненным куском ткани. В отличие от остальных пираток, она испытывала невероятное спокойствие, глядя на эту картину. — Эй, Сив! — окликнул её низкий женский голос. — Ты так и будешь лыбиться нашему Роджеру, или всё же пойдёшь на сходку? — Иду. — ответила Сильвера, но обладательница голоса уже скрылась внутри корабля. Сильвера отпустила балку из онемевших пальцев и небольшими шагами пошла внутрь. В корабле она чувствовала себя куда более свободно и даже остановилась возле зеркала, проходя по коридору. Бандана съехала, лицо бледное, одежда пропахла потом от долгого нахождения на солнце, руки в какой-то грязи — печальное зрелище, но не плачевное, бывало и хуже. Пиратки сидели небольшим кружком и громко смеялись над очередной шуткой кокши. Эти женщины были добры ко всем честным людям, но заслужили славу пираток, потому что честных людей оказалось слишком мало. Кокша была крупной коренастой женщиной, которая прекрасно прекрасно готовила, а ещё держала у себя в камбузе небольшой бар, где сама смешивала напитки и выслушивала все сплетни корабля. — Что стоишь, как не родная? — обратилась к девушке Алекса, протягивая руку. Сильвера не поняла, чего от неё хотят, но послушно взялась за ладонь. Алекса легонько потянула девушку на себя, отчего та полетела прямо на кокшу. Комнату снова огласил смех, а Сильвера покраснела до кончиков ушей. — Дамы. — начала боцманша, вытянувшись в струнку, как солдат. — Сегодня на сходке я бы хотела поднять один очень волнующий меня вопрос, а именно: у нас всё еще нет капитанши. — Лотта, милая, мы плаваем без капитанши, дай бог памяти... — ответила Алекса, считая на пальцах. — Шесть лет, с чего именно сегодня что-то поменяется? — А с того что нас стало слишком много и я не хочу брать на себя такую ответственность. — ответила боцманша, сидя так же прямо. Это была высокая женщина с немецкими корнями, коротким ёжиком темных волос и спортивным телосложением. Она создавала впечатление грозной воительницы, хотя на деле вряд-ли на Cassiopeia был кто-то добрее и прямолинейнее её. — Теперь вопрос стоит особенно остро ибо я складываю с себя все капитанские обязанности. — закончила Лотта. — Ох не хотела я это делать.... — протянула Алекса, выпрямившись, чтобы видеть всех присутствующих. — И так, кто хочет быть капитаншей? С этими словами она бросила неопределенный взгляд на женщину в дальнем углу кают-компании. — Резоннее будет спросить "кто способен" — заметила Лотта и тоже бросила взгляд к дальний угол. — Как же вы меня достали, девки беспомощные.... — протянула женщина выглянув из своего угла кают-компании. — Замолчи, Озлем, пожалуйста. — сказала Алекса, не глядя более в дальний угол. — А то что? — злобно усмехнулась женщина — Приготовишь мой язык с чесноком? А, повариха? — Заткнись, крыса! — крикнула Сильвера, глядя в тёмный угол с яростью. Женщины повернулись на неё с изумлением, Озлем залилась страшным хриплым смехом, а потом сказала: — Не тебе рассуждать о крысах, сухопутная девчонка. Сильвера дернулась чтобы встать, но Алекса крепко схватила её за плечи. — Не стоит. — шепнула та на ухо разгорячённой девушке. — Она сильнее. Повисла напряжённая тишина, Сильвера пыталась вырваться, но ей это не удавалось. Озлем больше не желала участвовать в споре и скрылась в темноте своего угла, так что только её жёлтые глаза сверкали в темноте. Лотта вздохнула и прислонилась к стене. Одна только Селена, юнга, всячески игнорировала общее напряжение и лишь смотрела на Сильверу заинтересованно. Когда та затихла, Алекса отпустила её. На руках девушки остались красные следы, но её это кажется вообще не заботило. Она начала совершенно спокойно: — Тогда пусть капитаншей будет эта... — Сильвера замолчала на секунду, чтобы совладать с чувствами. — Эта женщина. Она единственная здесь умеет управлять судном и рассчитывать курс, как я поняла. — Я тоже умею. — подала голос юнга, крошечная Селена, которая до этого только слушала, свернувшись в клубок между боцманшей и кокшей. — Исключено, ты не сможешь справиться с этой должностью. — сказала Алекса, заглянув в угол, и встретившись взглядом с жёлтыми глазами. — А она не захочет. — В таком случае мы снова пришли к началу. — вздохнула Лотта. — Cassiopeia без капитанши. Скоро наша старпом окончательно устанет притворяться хорошей и мы потонем в следующем шторме... Озлем усмехнулась, но не стала ничего говорить. Женщины встали и друг за другом вышли из кают-компании. Последней вышла Селена, разглядывая тот угол, у котором сидела старпом. Но та не нашла нужным взглянуть на юнгу, поэтому в темноте не было видно даже её глаз.