Часть 1
12 декабря 2021 г., 19:35
— Гилберт говорит, на чердаке живёт инфери, — шепчет Регулус, тычет пальцем наверх, то и дело нервно одёргивая свой аккуратный голубой костюмчик.
Его старший брат только отмахивается, не верит в такие глупости: Сириус уже совсем большой, ему недавно исполнилось семь лет, матушка наняла для него преподавателя, и теперь каждый день он постигает с мистером Хэмишем английский и латынь, арифметику и астрономию. Сириус безмерно гордится тем, что может написать звёздные имена всех своих родных без ошибок, а его младший брат теперь по полдня скучает в детской один.
Хорошо, что хотя бы Гилберт может составить ему компанию. Правда, он всё время рассказывает страшные истории. Регулус уже закалён своим бесстрашным старшим братом, его не так просто напугать, но Гилберт говорит о совсем уж пугающих вещах. Иногда по ночам Регулусу приходится изо всех сил зажимать уши руками, но голос Гилберта как будто бы звучит прямо у него в голове.
— Пойдём попросим у Кричера пирожных, — командует Сириус, и Регулус беспрекословно следует за старшим братом.
— Уже почти ночь, — опасливо шепчет он. Регулус всегда осторожен и ни за что не искал бы неприятностей в одиночку.
— Зимой всегда темнеет рано, — назидательно объясняет Сириус, и принимается рассказывать о том, что он уже успел выучить о движении планет.
Их новая гувернантка снова ушла — мама говорит, что никто из них не может долго выносить такого скверного мальчишку, как Сириус, но Регулус тайно подозревает, что они уходят из-за него. Все любят Сириуса — даже когда ругают его за очередную шалость. Регулус редко шалит, и поэтому его скорее не замечают.
Их дом такой большой, что поскрипывает от каждого шага. Они стараются ступать как можно тише, чтобы родители не услышали и не отправили их обратно в детскую. Высоко-высоко, под самым потолком, горят холодным голубым светом магические лампы. Тень Регулуса растягивается на весь коридор, и ему нравится видеть себя таким большим. Он вообще мечтает побыстрее вырасти — может, тогда Сириус по-настоящему захочет с ним играть, а не будет терпеть его только потому, что рядом нет никого получше.
— Скоро рождество, — вслух мечтает Сириус, — надеюсь, мне наконец-то подарят настоящую метлу.
Мама уже несколько раз грозилась, что он может вовсе забыть о подарках, но Регулус не думает, что она это всерьёз.
— А Андромеда с Нарциссой приедут? — тихо спрашивает он.
Сириус презирает общество девчонок, но, так выбора у него особо нет, готов их терпеть, особенно Андромеду, которая иногда показывает им разные заклинания. Нарцисса возиться с Регулусом, как с одной из своих кукол, а Белатрикс вовсе никогда не играет с кузенами, но, это, наверное, и к лучшему.
— Дядя Альфард приедет! — вспоминает Сириус, и с этого момента это всё, о чём он может думать. Регулус плохо помнит дядю Альфарда, но папа как-то показывал ему на глобусе в своём кабинете, где тот сейчас работает. Регулус очень гордится, что знает сложное слово «экс-пе-ди-ци-я».
Пока они идут по длинному коридору, Регулус не отрывает руку от резного бордюра, разделяющего деревянные стенные панели от шелковых обоев сверху. Когда приходит время спускаться по узкой лестнице на первый этаж, он зажмуривает глаза, чтобы не видеть сморщенные головы старых домовых эльфов, прибитых над пролётом. Сириус вздыхает, но берёт его за руку, помогая не упасть. Все говорят, что в этих головах нет ничего страшного, Кричер даже убеждает младшего хозяина, что очень ждёт того дня, когда и он сможет присоединится к своим предкам и наблюдать оттуда за всем домом. Но Регулус смертельно боится их, а ещё совсем не хочет, чтобы Кричер умирал. Он ведь ещё не такой старый, как бабушка? Он ростом даже меньше Регулуса, значит, он должен быть ещё совсем маленьким, хотя ворчит совсем как старичок.
— Всё, можешь открывать.
Они как мышки проскальзывают мимо гостиной, где мама разговаривает с кем-то незнакомым. Им можно делать всё, что угодно, если они ведут себя достаточно тихо. Особенно пока им не нашли новую гувернантку.
Регулус снова следит рукой за бордюром, но этот коридор совсем короткий. Они с братом прошмыгивают на кухню, и Сириус старается потише закрыть за собой дверь.
Кричер сразу начинает ворчать на них, но он всегда ворчит.
— Молодым хозяевам не разрешено гулять по дому одним, хозяйка будет недовольна.
— Ну мы же никому не мешаем! — у Сириуса такая невероятная улыбка, что Регулус, будь у него пирожные, отдал бы ему все до одного, только бы он продолжал улыбаться. — ну пожалуйста, Кричер, я сегодня написал целую страницу без единой ошибки!
Старый эльф (наверное, он всё-таки старый, хотя и маленький) тоже не может устоять перед этой улыбкой и даёт им по стакану молока с печеньем. Сириус надеялся на что-то повкуснее, но он не умеет расстраиваться и с удовольствием принимается за угощение. Регулус болтает ногами на своём стуле и внимательно смотрит, как наточенный нож сам собой шинкует овощи для ужина. Тра-та-та-та, морковь распадается на ровные тонкие кружочки. Тра-та-та-та, и большая тыква рассыпается на маленькие кубики. Может, сегодня на десерт будет пирог? Регулус не спрашивает, потому что иногда не знать заранее даже приятнее.
А Сириус любит знать обо всём, что происходит в доме:
— Кричер, а ты знаешь, когда приедет дядя Альфард?
— Господин Альфард приедет к рождеству, через неделю.
— А ты знаешь, на сколько он станется?
— До пятого января.
— А ты знаешь, что мне подарят на рождество? — дерзко пробует удачу Сириус, но это, конечно, не срабатывает.
— А это молодому хозяину не нужно знать — молодому хозяину стоит лучше себя вести, иначе он найдёт под ёлкой только мешок угольков!
Камин после этих слов вспыхивает с новой силой, как будто намекая на то, что угля хватит всем, Регулус вздрагивает от страха, ему всё время кажется, что искры вот-вот попадут на пол и кухня загорится… Он отворачивается от камина и поскорее запихивает в рот печенье.
***
Он так рад, что, хотя Сириус старше него и уже готовится к Хогвартсу, они по-прежнему делят одну детскую. Гилберт, конечно, тоже может составить ему компанию, но всё-таки это совсем не то, что старший брат. Уже восемь вечера, они оба выкупаны в ванне с пеной и одеты в тёплые фланелевые пижамы, у Сириуса — с драконами, у Регулуса — с гипогрифами. Мама приходит пожелать им спокойной ночи и долго наказывает Кричеру, что завтра у неё очень важная встреча со знакомыми и мальчики ни в коем случае не должны носиться по дому и кричать, как банши. Регулус уже лежит под одеялом и мысленно обещает маме, что завтра будет вести себя так, как и положено хорошему маленькому мальчику. Правда, он не может обещать за Сириуса, но надеется, что старший брат тоже не станет безобразничать. — Сириус, немедленно ложись. Сириус бросает на пол игрушечных солдатиков (те тут же сами летят в коробку) и тоже забирается в кровать, одновременно хватаясь маме: — А мистер Хэмиш сказал, что у меня уже идеальный почерк! И я уже знаю все главные созвездия северного полушария. И ещё я умею… Регулус шепотом повторяет таинственное слово «полушарие» и покорно ждёт, пока мама договорит с Сириусом — он же старший. — Я очень рада, что ты делаешь успехи в учёбе, — говорит она, присев у его изголовья и поправляя ещё влажные тёмные волосы Сириуса, после ванной вьющиеся ещё сильнее, — всегда помни о том, что ты — Блэк, а значит ты должен быть лучше всех в Хогвартсе. — А мне можно будет взять в Хогвартс метлу? — Осталось ждать ещё четыре года — это совсем не долго. Регулус не согласен — ему самому пять лет и очевидно, что четыре года — это целая вечность. Сириус тоже недоволен, будь его воля, он бы поехал в школу прямо сейчас. Но всё-таки хорошо, что ему осталось ждать так долго. Матушка подтыкает ему покрепче одеяло, быстро целует в лоб и наконец подходит к Регулусу. Ему так много хочется ей рассказать, что он сразу теряется и забывает обо всем. Мама улыбается — ради разнообразия, приятно иметь ребёнка, который хоть иногда замолкает. Регулус решает, что помолчать тоже не так уж плохо. Но от одного вопроса он не может удержаться: — Гилберт говорит, что на чердаке живут инфери… Мама перестает улыбаться, и её серые глаза становятся какими-то холодными: — Регулус, сколько раз можно повторять, никакого Гилберта нет. Ты ведь уже не маленький, чтобы верить во всякие небылицы. Регулус кусает губу, но не смеет возразить (хотя Гилберт, конечно же, есть, но ведь мама не может его увидеть). — Никаких инфери на чердаке нет, тебе нечего бояться. Бери пример со своего брата. Гордая улыбка Сириуса сияет даже из постели. Мама также коротко целует Регулуса, желает им обоим спокойной ночи и выходит из детской, погасив за собой свет. Кричер знает, что Регулус боится спать в темноте и перед тем, как исчезнуть с тихим хлопком, оставляет между их кроватями маленький жёлтый шарик волшебного света.***
На следующее утро его бесцеремонно расталкивает Сириус. — Рег, Рег, просыпайся скорее! Снег выпал! Регулус, ну просыпайся же! От этих волшебных слов Регулус вскакивает с кровати мгновенно. Пол с утра ледяной, но он и не думает искать домашние туфли, а сразу несётся к окну. Они с братом прилипают к стеклу, расплющив о него носы и щёки и облизывая, как леденец. Окна детской выходят на площадь Гриммо — она занята магглами и поэтому они редко проходят через неё. До этого площадь была покрыта противной мешаниной из гниющих листьев, грязи и мокрого полуснега, но сегодня похожа на стеклянный шар со снегом, который раньше стоял на каминной полке у бабушки Ирмы. Снега немного, но он покрывает невысокие соседские домики ровно, как сахарная пудра рождественское печенье и, похоже, пока не собирается таять. Сириус уже вслух мечтает о том, во что они смогут поиграть. У него самые невероятные, самые весёлые идеи, и Регулус восхищенно слушает, тоже представляя, как они будут веселиться во дворе. Вдруг в самом его ухе звучит тоненький голос Гилберта: — Сириус опять расстроит маму, и вас не пустят сегодня гулять. Регулус вздрагивает от неожиданности. Гилберт мог оказаться прав: так ведь уже бывало, и не раз. Но, может, в этот раз им повезёт? Он с подозрением смотрит на брата, но не пытается его ни в чём убедить. На завтрак они получают овсяную кашу, которую Сириус терпеть не может, и стакан какао, которое Сириус любит. Папа, как каждое утро, читает газету, и иногда Регулусу кажется, что там, за этими огромными сероватыми листами с мелкими буквами и движущимися картинками, скрыто не папино лицо, а что-то другое, что-то страшное… Но иногда папа всё-таки опускает газету, и тогда Регулус успокаивается. — Сириус, доедай кашу и можете с братом поиграть во дворе, — коротко приказывает папа и снова погружается в чтение. Сириус быстро оценивает предполагаемую награду и начинает с утроенными усилиями работать ложкой. Регулус тихо ест свою порцию, никто не обращает на него внимания, потому что его почти никогда не нужно заставлять или наказывать. — Сириус, ешь аккуратнее! — требует мама. Ради внеплановой прогулки Сириус готов на многое, и изо всех сил старается соблюдать манеры. Регулус долго собирается с силами, но потом всё-таки решается задать свой вопрос, понимая, что папа после завтрака сразу уйдёт и другого такого случая ему не представиться. — Папа, а тут в доме живёт ещё кто-то кроме нас? — почти шепчет он, и папе приходится переспросить, чтобы услышать его. Регулус специально не упоминает больше ни про инфери, ни про Гилберта, чувствуя, что мама не любит про них слышать. Но ведь Гилберт откуда-то появился? А с чердака иногда доносится странный ритмичный стук, слишком громкий, чтобы быть шумом от мышей, как уверяет старый Кричер… Папа качает головой, а одним глазом продолжает читать что-то из опущенной на стол газеты. — Разумеется, нет. Тут живём только мы, и эльфы. Через несколько дней нас навестят твои дядюшки и кузины. Ты ведь хочешь поиграть с Нарциссой? Сириус презрительно кривится, Регулус, замирая от собственной дерзости, всё-таки спрашивает ещё раз: — А сюда никто не может… попасть? Мама недовольна этими вопросами, это видно по её лицу, но папа отвечает всё также спокойно и уверенно: — Нет, никто и ничто. В этом доме жили несколько поколений твоих предков — самые талантливые, сильные и достойные волшебники Британии. Они позаботились о том, чтобы вы жили в безопасности. Этот дом прочнее любой крепости. Тебе нечего боятся. Папа даже не ругает его за эти детские страхи, и Регулус наконец может выдохнуть спокойно. Но тут Сириус тоже заинтересовался разговором: — А что случилось со всеми этими предками? Отец пожимает плечами: — Они прожили долгие хорошие жизни, успели сделать всё, что собирались, оставили после себя наследников и умерли в преклонном возрасте. Регулус слегка бледнеет. Значит, те, кто жил в их доме до этого, все умерли. Как книззл кузины Нарциссы, которого её сестра придавила тяжелой дверью. Как бабушка Ирма, которая хотела подарить Регулусу игрушечную железную дорогу с Хогвартс-экспрессом, но не проснулась (так назвали это его родители) за неделю до его дня рождения. Как эльфы, чьих голов над лестницей так боится Регулус. Наверное, как Гилберт — Регулус подозревает, что он тоже мог быть мертвым, иначе почему никто кроме него его не видит? Мама обрывает этот разговор: — Доедайте кашу, и можете одеваться, Кричер за вами присмотрит. Сириус, не забудь, что у тебя после обеда занятия. И не вздумайте снимать перчатки, когда будете играть!***
Через пятнадцать минут они выбегают в заснеженный двор. Сириус тут же запускает в младшего брата снежок, он с приятным звуком рассыпается, ударившись о вязаную шапочку. — Давай построим крепость! Нет, снега слишком мало… — Давай построим снеговика, — предлагает Регулус — Кричер наверняка вынесет им морковку для носа и угольки из камина для глаз. — Я же объясняю тебе, снега не хватит! Нет, лучше устроим сражение при Ватерлоо. Сириус не собирается тратить своё время на маленького снеговика из того, что есть. Он всегда представляет себе что-то большое, если крепость — то размером с Хогвартс, если битва снежками — то не меньше Ватерлоо. Он плюхается на снег, стягивает перчатки, и с наслаждением начинает готовить себе снаряды. — А что такое Ватерлоо? — спрашивает Регулус. Он отходит дальше от дома, к высокому кирпичному забору, отделяющему жилье волшебников от маглов. Смотрит вверх: там, где на недосягаемой высоте забор сменяется серым лондонским небом, ещё летают одинокие снежинки, но на землю они уже не падают, слишком тепло. И этот снег скоро растает, надо поторопиться. Регулус тоже принимается за подготовку к сражению. Сириус вскоре оказывается окружен боеприпасами и вот-вот готов перейти в нападение. Регулус лепит снежки медленнее, старается сделать каждый идеально круглым, а руки, несмотря на послушно оставленные перчатки, почти сразу заледенели от мокрого снега. — Двухминутная готовность! — кричит старший брат, уже предвкушающий веселье и свою победу. Вокруг Регулуса уже образовался очищенный от снега круг с чёрной землёй и остатками жухлой зимней травы. Когда он зачерпывает очередную порцию холодного материала, ему в руку вместе со снегом попадает острый треугольный камень. Регулус торопится успеть слепить ещё один снежок и хочет выбросить камень, но в этот самый момент Гилберт предлагает ему: «А спрячь его внутрь — так будет тяжелее». Регулусу не кажется это такой уж хорошей идеей, но он не хочет спорить с Гилбертом прямо сейчас и делает так, как посоветовал его друг. Липкий влажный снег плотно облепляет камень, и уже незаметно, что этот снежок чем-то отличается от остальных. — Ну, ты готов? — нетерпеливо спрашивает Сириус, — три, два, один, огонь! Регулус успевает положить последний снежок в свою аккуратную пирамидку припасов и взять в руки другой. Он с упоением швыряет его так сильно, как только может, и — вот уж невероятная удача! — с первого раза попадает Сириусу в плечо. Тот хохочет так, будто бы сам попал, и целится в Регулуса. Регулус с визгом несётся на другой конец двора, и Сириус промахивается, но тут же хватает другой снежок. Сражение идёт полным ходом, они оба бегают туда-сюда и то прячутся за старым клёном, то открывают огонь из-под прикрытия поленницы, то заваливают друг друга в мокрый снег и упоенно возятся в нём. Регулус старается не попасть в окно, чтобы их не загнали раньше времени домой, а Сириус с наслаждением слизывает комки налипшего снега со своего шарфа. — Вот тебе! — хохочет Регулус после очередного меткого попадания и радуется, что Сириус никогда не обижается на него во время игры. Старший брат пытается загнать его в угол, к забору, но сам видимо забыл, что именно там Регулус сложил свои подготовленный припасы. Только вот снежков в его пирамидке почти не осталось — Регулус хватает первый попавшийся, большой и тяжёлый, и тут же вспоминает, что это в нём он спрятал треугольный камень. — Ага, попался! — Сириус лепит новый снежок прямо на ходу и готовиться запустить им в брата. Не желая уступать, Регулус первым швыряет свой и визжит от восторга, когда снежок попадает прямо в лицо Сириуса. Сириус тоже кричит, но уже не от радости. С возрастающим ужасом Регулус видит, как на щеке брата начинает кровить глубокая царапина. Большие красные капли выступает на ней, как огни рождественской гирлянды. — Прости меня пожалуйста, — Регулус сам начинает реветь и бросается к старшему брату. Тот кривит лицо, и в его глазах блестят пару секунд близкие слёзы, но он быстро приходит в себя, подбирает с земли чистого снега и с силой трёт своё пораненное лицо. Снег сыпется обратно на землю розоватым, но царапина больше не кровит. — Только не надо ныть, а то придёт Кричер, и будем весь день сидеть дома, — говорит он, а Регулус всё никак не может поверить, что это сделал он, и что всё обошлось. — Всё нормально, видишь, уже совсем не болит. Сириус даёт ему свой носовой платок и терпеливо ждёт, пока он высморкается. — А теперь давай построим гипогрифа! Регулус согласен на всё, что только не предложит старший брат, и они продолжают играть, и плод их стараний даже оказывается отдалённо похож на гипогрифа — ну или на бегемота, но это ничего страшного. Гилберт до самого обеда то и дело бурчит под ухом о том, что Сириус сам виноват, и нечего было его жалеть.***
Их обоих отругали за пораненную щеку Сириуса и оставили без десерта. После обеда Сириус отправился заниматься, а Регулус — в детскую. Он высыпал из коробки на ковёр целый легион римских солдат, но играть одному было скучно. Регулус достал из шкафа альбом и карандаши и принялся мечтать о том, что ему подарят на рождество. Вначале он хотел нарисовать игрушечный замок с подъемным мостом и рвом, который хотел больше всего. Замок получился плохо, и Регулус вырвал страницу, а на следующей начал рисовать свою семью. Мама с папой получились большими-большими, на весь лист, они держались за руки, а в свободных руках держали палочки, из которых сыпались разноцветные искры. Сириус справа от родителей получился маленьким, а Регулус слева — и вовсе крохотным. Светло-голубым карандашом Регулус нарисовал, как будто вокруг них идёт снег, много-много маленьких звёздочек, а потом, когда рука устала, просто точечек. Подумал немного и нарисовал в углу маленькую наряженную ёлку — так жалко, что дома ёлку нарядят только перед самым рождеством, а им и вовсе не покажут до самого рождественского утра. Но они с Сириусом всегда любили бежать туда рано утром, когда все, кроме эльфов, ещё спали, и просто смотреть на горы подарков в блестящей бумаги, пытаясь угадать, что им достанется на этот раз. Регулус был так погружен в свой рисунок, что еле услышал, когда позади него скрипнула дверь детской. Только когда Гилберт тихо позвал его, он захотел обернуться, но холодные, как будто ненастоящие руки удержали его голову. — Не поворачивайся, — строго приказал Гилберт и добавил намного мягче, даже смутившись, — я стесняюсь. Холодные руки исчезли, но Регулус не хотел расстроить своего друга и остался сидеть спиной к двери, не пытаясь подглядывать. Может, он чем-то болеет или у него нет волос, или передние зубы выпали, как у Сириуса в прошлом году? Регулус никогда не видел мёртвых детей, но подозревает, что, если Гилберт и правда умер, то выглядеть он будет не очень хорошо. Но Регулуса это не волновало: ему просто хотелось с кем-то поговорить. Тут Регулус вспомнил, что вообще-то он злился на Гилберта. — Из-за тебя я поранил Сириуса! — обвинил он, продолжая раскрашивать мамино платье тёмно-зелёным карандашом. — Ну и что? Голос Гилберта немного странный, высокий и тихий, не как у взрослых, но и на детский тоже не похож. — Ему было больно! Мы просто играли, а из-за тебя я чуть всё не испортил. — Твой брат уже давно не хочет играть с тобой. Ты же знаешь, он только мечтает о том дне, когда наконец сможет уехать в Хогвартс и оставить тебя одного. От слов Гилберта во рту стало горько, а в груди как будто что-то сжали. — Неправда, — неуверенно прошептал Регулус, — Сириус меня любит. И я тоже поеду в Хогвартс через два года после него. И он всё равно не уедет ещё четыре года, а это целая вечность… Гилберт продолжил сочувственно, но непреклонно: — Четыре года пройдут быстро — он уже сейчас никогда не играет с тобой, если в гостях есть другие мальчишки. И за два года, пока ты не приедешь, он найдёт себе там столько друзей, что забудет про тебя. — Но… но… — Регулус начал шмыгать носом, ругая себя за то, что опять ревёт как девчонка (так бы наверняка сказал Сириус), но не в силах остановиться. — Регулус, ну не плачь, всё хорошо, — медовым голоском пропел Гилберт, но Регулус теперь хотел только, чтобы он поскорее ушёл — на чердак или где он там спит, когда не разговаривает с ним. Он хотел было закричать, что это неправда, что Сириус никогда его не бросит, даже когда уедет в Хогвартс, но слова не шли из горла и он мог только жалко прошептать: — Но как же я буду… что я буду делать без Сириуса?.. — Не бойся, — ответил Гилберт, — я навсегда останусь с тобой.***
Регулус уже несколько дней постоянно чувствовал себя усталым. Сириус обижался на него, что с ним было скучно играть, а мама то и дело озабоченно проверяла, нет ли у него температуры – в дом вот-вот должны были приехать гости, и больной ребёнок был бы очень некстати. Его заставляли перед обедом и ужином выпивать целую ложку отвратительного на вкус русалочьего жира, но хотя бы позволяли запить его тыквенным соком, который им с Сириусом обычно не давали. Снег растаял к вечеру того же дня, но Сириус ещё долго вспоминал, какую хорошую битву снежками они устроили. Папа сказал, что в Хогвартсе всю зиму бывает много снега, потому что Шотландия находится севернее Лондона и даже показал на карте, где именно. Сириус сразу начал расспрашивать его, в каких комнатах живут слизеринцы (Блэки всегда поступали только на этот факультет), правда ли, что там есть движущиеся лестницы и на каких уроках учат самым интересным заклинаниям. Папа ответил, что комнаты у слизеринцев самый обычные, только находятся в подземельях, лестницы двигаются, но не очень часто, и что Сириус должен будет хорошо учиться по всем предметам, а не только тем, которые ему нравятся. Объяснив это, он выпроводил мальчиков из своего кабинета: не смотря на приближающееся Рождество, у папы всё равно было много работы. Обычно им было разрешено играть только в детской, чтобы не разводить беспорядок во всём доме. Но сегодня мама до ужина была в гостях, Кричер готовился к празднику и ему было не до них, и поэтому Сириус предложил построить крепость в гостиной (там было множество подходящих для этого подушек и несколько пледов). Регулус знал, что их за это будут ругать, но отказать не смог. В гостиной Сириус сразу деловито пошёл к дивану и принялся прикидывать то так, то эдак, как лучше расположить подушки. Регулус уставился на гобелен с фамильным древом. Этот предмет всегда завораживал его. Хотя им строго-настрого было запрещено касаться ткани из-за её древности, но он всё равно каждый раз старался украдкой провести пальцем по золотому шитью, соединяющему имена и портреты. Особенно его притягивала та самая нижняя ветка, где линии мамы и папы давали жизнь двум новым бутонам. Регулус ещё не умел читать и мог толком разобрать только своё имя и фамилию, но он и так знал, где на гобелене располагались его кузины, где бабушки с дедушками по папиной и маминой линии. Выше этих молодых ветвей под самый потолок уходили многие поколения семьи Блэк, каждый из которых был достойным волшебником и сделал всё для процветания своего рода… Регулус не понимал, что нужно было делать для процветания рода, но каждый раз, когда мама торжественно произносила эти слова, обещал себе, что тоже сделает всё, что угодно ради своей семьи. — Ну что ты там опять разглядываешь? Иди сюда и подержи эту подушку вот так. Регулус послушно бросился помогать. Гилберт за его спиной буркнул: «Чего это он тебе приказывает? Ты же не домовой эльф!». У Сириуса был настоящий талант к созданию крепостей. Он использовал диван вместо несущей стены и с трёх сторон окружил его поставленными на бок большими прямоугольными подушками. Из сундука были вынуты тяжёлые шерстяные пледы, заменившие крышу. Через двадцать минут убежище было готово и мальчишки осторожно, чтобы ненароком не уронить неустойчивые стены, залезли внутрь. Свет от люстры проникал даже сквозь толстую шерстяную ткань, но внутри форта всё равно было уютно темно. Регулус почувствовал, что Гилберт остался снаружи и, кажется, был очень недоволен тем, что его не взяли в игру. Но Регулус не мог ничего сделать: ведь Сириус не слышал Гилберта и не верил объяснениям младшего брата. — Будем играть, как будто мы в экс-пе-ди-ци-и в горах и прячемся от великанов, — шепотом объявил Сириус. Регулус кивнул. Ему самому было вполне достаточно просто сидеть в этом маленьком, ограниченном пространстве рядом с Сириусом, и он был рад слушаться его во всех играх и проказах, тем более, что Сириусу ничего не стоило за секунду выдумать увлекательную историю из головы. — В горах очень холодно, — наставительно продолжил он, — нужно развести костёр, чтобы согреться и приготовить еду. К счастью, поблизости не было настоящих свечей, и вместо костра решено было взять оставленное в кресле вязание мамы. Сириус со счастливой улыбкой протянул руки к клубку с воткнутыми в него спицами: — Наконец-то тепло! А теперь нужно решить, что мы будем делать с этими великанами. Регулус повторил его жест, тоже «грея» руки у воображаемого огня. — Нам нужно незаметно подкрасться к ним, пока они будут в своей пещере, и завалить вход камнями, чтобы они не смогли выбраться, — предложил он. Сириус недовольно сморщил нос: — Но это же не настоящее сражение! Нет, давай лучше подкрадёмся к ним, когда они будут ловить горных коз, и тогда обрушим на них лавину из камней! А когда они за нами погонятся, мы наложим на них самый-самый сильный сглаз. Регулус гордился тем, что брат оценил его идею с горным обвалом по достоинству. Сириус уже принялся чертить пальцем на ковре план наступления, когда Регулус осмелился спросить: — А какие есть факультеты в Хогвартсе? Сириус был недоволен, что он попытался прервать игру, но ему нравилось показывать, насколько он был старше и умнее пятилетнего брата, поэтому он ответил: — Слизерин, Гриффиндор, Хаффлпаф и Рейвенкло, пора бы уже знать. — И все Блэки всегда поступают в Слизерин? — он и так знал ответ на этот вопрос. В Слизерине учились их старшие кузины, мама, папа, дядя Сигнус и дядя Альфард и ещё бесчисленные предки, наблюдавшие за их игрой со старинного гобелена. — Да, — подтвердил Сириус, — и ты и я тоже будем учится в Слизерине. — А что, если меня туда не возьмут? Регулус уже долго тайно раздумывал над этим вопросом. Он с пелёнок знал, что в Слизерин поступают самые достойные, самые умные и благородные волшебники, поэтому только этот факультет подходил для их семьи. Сириус наверняка туда попадёт, об этом и говорить было нечего: он налету схватывал всё, чему учил его мистер Хэмиш, ничего на свете не боялся, всегда был первым во всех играх и с удовольствием командовал даже ребятами постарше, если предоставлялась возможность. Про себя же Регулус не мог такого сказать. Как ни горько ему было это признавать, но он был самым обычным мальчиком, не имел никаких выдающихся талантов и до сих пор не мог научиться даже правильно складывать бумажный самолётик. Взрослые всегда хвалили его за то, что он был тихим и послушным, и не доставлял хлопот (только если его не подбивал на что-то старший брат), но ведь этого было недостаточно, чтобы попасть на самый лучший факультет в Хогвартсе. Сириус даже опешил от такого вопроса, в полумраке крепости было видно, как он приоткрыл рот и распахнул в непонимании большие серые глаза: — Глупости — как тебя могут не взять? Ты же Блэк! Эта уверенность нисколько не утешила Регулуса, наоборот, он готов был расплакаться от ощущения собственной неполноценности: — Но что, если… что, если они скажут, что я ничего не умею и недостаточно умный, и отправят меня в другое место, а ты уже будешь в Слизерине и… — он беспомощно шмыгнул носом, случайно проговорившись о своём главном страхе. — Даже если мы будем на разных факультетах, я всё равно буду твоим братом и никогда не брошу тебя, — решительно ответил Сириус, — но только этого никогда не случится — тебя тоже обязательно возьмут на Слизерин. И чего ты выдумываешь — ты очень умный, просто ещё маленький. Через два года мама тоже найдёт тебе учителя, и ты научишься чтению, географии, латыни, и всему остальному, может, даже лучше, чем я. Регулус просиял от этой похвалы, но Сириусу не удалось до конца убедить его. К тому же, оставалась нерешенной самая большая проблема: Сириус уедет в Хогвартс на два года раньше, чем он. Что Регулус будет делать всё это время дома, один? Он едва мог выдержать в детской те несколько часов, пока у Сириуса были занятия с мистером Хэмишем. Конечно, Гилберт по-прежнему будет тут неподалёку, но в последнее время он всё чаще говорил нехорошие вещи, и Регулусу вовсе не хотелось оставаться с ним одному, без Сириуса. — Так что прекращай говорить о всяких глупостях, — закончил Сириус, выполнивший миссию старшего брата. Ему уже не терпелось вернуться к игре. Регулус послушно кивнул и снова задумался о борьбе с великанами: — Если бы у нас была мантия-невидимка, как у младшего брата из сказки, они бы нас ни за что не поймали. Эта идея привела Сириуса в восторг: — Точно, мантия-невидимка! Значит, смотри, великаны ночью прячутся здесь, а днём уходят на охоту вот на этот перевал… Сложный узор на персидском ковре позволял представить себе и карту горных пещер и ущелий, и подводные владения русалок, и подробный план Хогвартса и окрестностей, в зависимости от сегодняшней игры. Оба мальчика склонились пониже над воображаемой картой и горячо обсуждали, с какой стороны света будет дуть ветер, чтобы великаны не почувствовали их аппетитный человеческий запах. Они были так увлечены игрой, что не заметили, как в гостиную кто-то вошёл. Только когда взрослый силуэт присел на корточки прямо перед их крепостью, а под свисающим пледом появились большие кожаные ботинки, Регулус испуганно ткнул пальцем в незваного гостя. Если бы это был папа, он сразу приказал бы им прекратить баловаться в гостиной и немедленно вылезать оттуда. Сириус успокаивающе хлопнул брата по плечу и хотел уже спросить незваного гостя, что ему понадобилось возле их крепости, но тот заговорил первым: — Я вижу, мои племянники зря времени не теряют! Это просто замечательно построенная палатка, должен вам сказать. Но, боюсь, я для неё слишком большой, так что выходите скорее и дайте мне на вас посмотреть. Сириус почувствовал себя польщенным и поспешил выбраться наружу, чтобы лично похвастаться своими навыками в строительстве и, конечно, сказать, что это вовсе не палатка, а крепость. — Дядя Альфард! — взвизгнул он от восторга. — Не думал, что ты меня вспомнишь, — расхохотался Альфард и подхватил Сириуса на руки, перевернул вверх ногами, от чего тот залился неудержимым смехом, — в последний раз, когда я тебя видел, ты был совсем карапузом! Регулус опасливо вылез наружу следом за братом. Сам он, конечно, вовсе не помнил дядю. Это был рослый широкоплечий мужчина, похожий на папу (хотя на самом деле он был маминым младшим братом). У него были такие же, как у всех Блэков, тёмные волосы и добрые серые глаза. Через пару минут он поставил пошатывающегося от смеха и головокружения Сириуса обратно на пол и с самым серьёзным видом протянул руку его брату: — А ты, должно быть, у нас Регулус. Я-то тебя знаю с самого дня твоего рождения, но ты меня, наверное, ещё нет. Меня зовут Альфард, и я привёз вам обоим по настоящему африканскому барабану. Дядя Альфард явно знал, чем можно привлечь на свою сторону двух мальчишек. Регулус как можно крепче пожал его большую мозолистую руку. Альфард одобрительно цокнул языком и предложил: — Ну что, пойдём вместе поищем ваших родителей? Я упросил эльфа не объявлять пока о моём приезде, устроим им сюрприз. — Мама в гостях, а папа работает у себя в кабинете, — тут же сообщил Сириус. Он почти подпрыгивал от удовольствия, представляя, как удивится папа, когда они приведут ему в кабинет дядю Альфарда (и как мама будет недовольна африканскими барабанами, но не сможет ничего сделать, потому что отказываться от подарков не вежливо). Когда они выходили из комнаты, Регулус краем глаза заметил какую-то странную тень в углу, но, когда повернулся в ту сторону, там уже ничего не было. Гилберт злился из-за приезда дяди Альфарда, почувствовал Регулус. Он вообще предпочитал, когда они были одни, а взрослых и вовсе избегал, как огня.***
Папа обрадовался раннему приезду дяди Альфарда и даже не стал ругать мальчиков, когда увидел беспорядок в гостиной и только приказал эльфу убрать тут, пока не приехал дядя Сигнус с семьёй. Африканские барабаны были торжественно вытащены из огромного дорожного сундука и вручены онемевшим от восторга племянникам. Они были совсем маленькими, но очень громкими (Сириус поспешил проверить их в деле, пока Регулус лишь благоговейно водил ладонью по туго натянутой гладкой коричневой коже). — Альфард, неужели моя жена так сильно обижала тебя в детстве, что ты решил столь изощрённо отомстить нам? — сдержанно пошутил папа, а дядя Альфард снова расхохотался и похлопал его по плечу. Регулус, кажется, ещё никогда не видел, чтобы взрослый так громко смеялся. Им позволили остаться в маленькой гостиной и выпить чаю с печеньем вместе с папой и дядей Альфардом. Сириус и Регулус с открытыми ртами ловили каждое слово о таинственной Африке и даже забывали про сладости. Дядя Альфард рассказал, как ловил настоящего дикого сфинкса в Египте, как его в пустыне укусила ядовитая змея и как они с другом отстали от остальной группы во время тропического ливня в джунглях и несколько дней провели без припасов и палатки, спасаясь только собственными палочками. Через час папа сказал, что детям пора было переодеться и привести себя в порядок перед приездом остальных гостей. Как Сириус не умолял его разрешить им послушать ещё хотя бы пять минут, он был непреклонен: — Ваш дядя останется у нас до самого Нового Года, так что вы ещё успеете вдоволь с ним пообщаться. А теперь поблагодарите его ещё раз за подарки и отправляйтесь наверх. Сириус надул губы, а Регулус горестно вздохнул, но оба не посмели ослушаться. Ещё раз обняв дядю, они понуро вышли из комнаты, но Сириус тут же помчался по лестнице, подумав, что если быстро умоется и наденет праздничный костюм, то сможет уговорить папу позволить ему ещё немного посидеть в гостиной. Регулус хотел было поспешить за ним, но замешкался, заметив, что у него развязался шнурок на ботинке. Он присел на корточки у самой двери и сосредоточенно принялся завязывать бантик: ему пока это не очень хорошо удавалось. Они не плотно закрыли за собой дверь, и из гостиной доносились голоса взрослых. Регулус подумал, что, может быть, ему удастся дослушать продолжение рассказа про леопарда-оборотня. Но дядя Альфард почему-то не стал дальше травить байки из своих путешествий, а заговорил совсем другим, озабоченным тоном: — Что-то мне не нравится твой младший… Регулус затаил дыхание от обиды. — Ну рядом с Сириусом не так уж просто обратить на себя внимание, а он по натуре спокойный мальчик, — ровно ответил папа. — Да я не об этом. Что-то вьётся рядом с ним нехорошее… Регулус не стал дослушивать, что он сделал не так и понуро побрёл наверх, глотая слёзы. А он уже думал, что понравился дяде Альфарду… Следом за ним по лестнице поднималась ещё одна пара невидимых ног, каждая ступенька тихо поскрипывала дважды, сначала от шагов Регулуса, потом Гилберта. — Не слушай этого дурака! Он ничего не понимает, как и твой глупый брат, им бы только искать опасностей на свою голову… Регулус был так расстроен неожиданно подслушанным разговором, что даже не стал защищать Сириуса от несправедливых нападок, как всегда делал до этого.***
Умывшись и переодевшись в нарядный вельветовый костюм, он не захотел спускаться с Сириусом вниз и пытаться снова попасть в гостиную ко взрослым. — У меня болит живот, — объяснил он и забрался на свою кровать. Сейчас ему хотелось остаться одному и уж точно не хотелось снова видеть дядю Альфарда. Сириус готов был засмеять его за такие детские капризы, но потом махнул рукой и бросился вниз, крикнув напоследок: — Я попрошу Кричера, чтобы принёс тебе грелку! Регулус остался лежать лицом в подушку. Он слышал, как возле его кровати перетаптывался Гилберт, но сейчас он был не рад даже его компании. — Регулус, хватит дуться! — тихо позвал его друг, — ну их всех, давай лучше поиграем. Во что ты хочешь? Регулус еле-еле приподнял голову. С Сириусом они всегда занимались тем, что придумывал старший брат, младшему редко доводилось выбирать забавы. Сириус презрительно называл все его любимые занятия малышовыми. — Поиграем в змеи-лестницы? — недоверчиво спросил Регулус, и Гилберт тут же громко обрадовался, какая это была хорошая идея. Регулус встал, хотя и правда теперь чувствовал себя нездоровым. Он отыскал нужную игру и разложил на полу в углу детской поле, кубик и фишки. — Какой фигурой ты хочешь играть? — вежливо спросил Гилберт, и Регулус выбрал зелёного человечка, по цвету Слизерина. Играть с Гилбертом было немного странно, потому что он был невидимым. Это не мешало ему кидать кубик или передвигать фигуры, и Регулус ещё ни разу не замечал, чтобы он пытался сжульничать. Покрытые лаком нарисованные змеи слегка извивались на картоне, с нетерпением ожидая, пока кому-то из игроков не повезёт, и он скатится по их скользким длинным хвостам в самое начало пути. Но сегодня Регулусу очень везло, и он выиграл два раза подряд. Гилберту не надоедала игра несмотря на собственные неудачи, он вовсе не расстраивался проигрышам и даже уговаривал поиграть ещё раз. К середине третьей игры Регулус раскраснелся от удовольствия и почти забыл, что был обижен на дядю Альфарда (и немного на Сириуса, которого снова сочли лучше, чем он, хотя Сириус, наверное, не был в этом виноват). — Шестёрка, пусть выпадет шестёрка! — прошептал Регулус в кулачок с игральным кубиком. Если он попадёт на следующую лестницу, она приведёт его почти к самому концу игры. — У тебя так хорошо получается! — радостно воскликнул Гилберт. Регулус улыбнулся в ту сторону, где, по его ощущениям, напротив него сидел его друг. Ну и что, что его не видно? Зато с ним было весело, и ему нравится Регулус просто такой, какой он есть. Регулус тряс кубик в руке долго-долго, чтобы точно выбросить шестёрку, но, когда он всё-таки бросил его на пол, кубик вдруг закатился куда-то под стеллаж с книгами. — Ну вот! — Регулус расстроился и полез доставать его. Он засунул голову под нижнюю полку, но никак не мог найти маленький кубик. Вдруг что-то холодное коснулось его спины, так что Регулус вздрогнул. Ледяные невидимые руки Гилберта пробежались по позвоночнику и приблизились к шее… — Сириус сказал мне, что тебе нехорошо, а ты тут играешь на холодном полу! — в детскую вошла вернувшаяся домой мама и тут же начала ругать его. Регулус вылез из-под стеллажа и скорчил извиняющуюся гримасу. — Мне стало скучно… Мама подошла к нему ближе, подняла его на ноги и внимательно ощупала его лоб и живот. Гилберт тихо вышел из комнаты, пообещав вернуться вечером, когда все будут спать. — Что у тебя болит? Наверняка твой дядя уже успел накормить вас конфетами! — Нет, мы только пили чай с печеньем с ним и с папой, а дядя Альфард подарил нам с Сириусом по настоящему барабану, — тут же признался Регулус. — Ну разумеется, ничего другого я от него и не ожидала, — усмехнулась мама, но Регулус сразу понял, что она не сердится на дядю Альфарда по-настоящему, — приехали твои кузины с дядей Сигнусом и тётей Друэллой. Если ты уже хорошо себя чувствуешь, то стоит пойти и хотя бы поздороваться с ними. Регулус не хотел спускаться вниз. Хотя только что он радовался своему успеху в игре и даже думать забыл о своём лёгком недомогании, сейчас он вдруг снова почувствовал себя очень усталым. Но он всё равно не мог объяснить маме, что именно у него болело. Поэтому Регулус только вздохнул и согласно кивнул. Мама почистила его нарядный костюм заклинанием: — И пожалуйста, не нужно больше ползать в пыли под шкафами в праздничной одежде — такого поведения я ожидаю от Сириуса, но никак не от тебя. Регулус покраснел и одновременно в нём поднималось негодование. Ведь Сириус был старше, чем он, на этом основании ему полагалось множество привилегий — все видели в нём наследника рода Блэк. Но это от Регулуса всегда ожидали, что он будет вести себя идеально. Если иногда он шалил (часто поддавшись на уговоры брата), то, хотя родители и ругали их обоих одинаково, на Регулуса они всегда смотрели с большим разочарованием, повторяя, что уж от него такого не ожидали. Это было нечестно! Но Регулус ещё не мог выразить эту сложную обиду словами, и тем более ещё долго не решился бы высказать её вслух маме. Он только молча взял её за руку и пошёл встречать гостей.***
На первом этаже было непривычно шумно и суматошно. В их доме редко бывало одновременно столько народа (иногда мама и папа устраивали небольшие званые вечера для хороших знакомых, но Регулусу и Сириусу было ещё слишком рано появляться на них). Регулус стоял в дверном проёме вместе с мамой и наблюдал, что происходило в гостиной. Папа с дядей Альфардом и дядей Сигнусом сидели на диване, где недавно была их крепость, и о чем-то разговаривали. Сириус, конечно же, заглядывал в рот дяде Альфарду, надеясь услышать ещё что-нибудь интересное. Регулус тут же гордо решил, что вообще не будет подходить к дяде и разговаривать с ним тоже не будет. Кузины Белла, Андромеда и Нарцисса с совершенно одинаковыми скучающими лицами сидели возле своей матери. Мама подвела его к ним и слегка подтолкнула в спину. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Регулус, — счастливого Рождества. Тётя Друэлла потрепала его по щеке, Андромеда улыбнулась, а Беллатрикс не обратила никакого внимания. Нарцисса должна была в следующем году пойти в школу, но была такого же роста, как семилетний Сириус. В прошлом году она ещё снисходила до игр с кузенами, но сейчас её интересовало только собственное великолепное розовое платье, которое она то и дело поправляла и разглаживала. Регулус постоял немного рядом, слушая скучный разговор мамы и тёти Друэллы о том, как выросли с их последней встречи дети и как прошёл последний бал у Малфоев. Через пару минут на него перестали обращать внимание — как и всегда. Обычно Регулус пошёл бы к Сириусу, но сегодня он не хотел видеть даже его. Оно отошёл к окну, спрятался за тёмную тяжёлую штору (за это ему тоже влетело бы, если бы увидела мама, но она была слишком занята разговором). Регулус уставился на освещённую фонарями маггловскую площадь. Там снова шёл снег, но такой мелкий и редкий, что тут же таял в декабрьской городской слякоти. Кто-то подкрался к нему со спины и прямо через штору ухватил за плечи. Регулус даже не испугался по-настоящему, подумал вначале, что это снова шутит Гилберт, но тот не стал бы появляться, когда вокруг было столько народа. К тому же, схватившие его руки были тёплыми. Регулус выпутался из шторы и увидел перед собой улыбающуюся ему Андромеду. — Чего ты скучаешь один? — просто спросила кузина. Хотя ей было уже четырнадцать лет, она почти не задавалась и часто играла с младшими детьми. — А что мне ещё делать? — сморщил нос Регулус, всем своим видом стараясь показать, что его вовсе не привлекала предпраздничная суета. К ним подошла Нарцисса, тоже успевшая заскучать. — Анди, поправь, пожалуйста, мою причёску! — потребовала она, и её старшая сестра со вздохом переколола одну из сверкающих блестящим камушком шпилек в её светлых волосах. Нарцисса была не похожа на всех остальных. У неё были светлые волосы, как у её мамы, и вся она была тонкой и хрупкой, как маленькая птичка, полная противоположность своих рослых, весёлых и громких старших сестёр. Регулус подумал о том, не боялась ли она, что её тоже не возьмут в Слизерин, потому что она так не походила на остальных Блэков. — А правда, что в Хогвартсе зимой много снега? — спросил он у Андромеды. Та рассмеялась: — Ты, наверное, никогда в жизни столько не видел! На прошлой неделе Хагрид не успел расчистить дорогу к Хогсмиду, и нам всем пришлось идти почти по колено в снегу. Нарцисса тоже навострила уши. Андромеда присела на широкий низкий подоконник и начала рассказывать им про Хогвартс, как волшебную сказку, в которой им обоим скоро предстояло оказаться. Регулус и Нарцисса жадно прислушивались к каждому слову и то и дело переспрашивали. А учителя там строгие? А в озере живут настоящие русалки? А каникулы длинные? А чему учат на магловедении и обязательно ли туда ходить? А она пыталась пройти отбор в квидичную команду? Андромеда терпеливо и по-доброму отвечала им. Время до ужина прошло незаметно, и вскоре всех позвали к столу. В столовой было ещё наряднее, чем обычно. На белоснежной скатерти с кружевами посреди стола лежала тёмно-зелёная дорожка с серебряным шитьём, на ней через равные промежутки стояли букеты из еловых веток с позолоченными шишками и диковинными алыми цветами. Обычно они с мамой и папой занимали только один край стола, сегодня же на нём было целых девять приборов. По всей комнате горели дюжины свечей, а из кухни доносился запах запечённого гуся и, кажется, шоколадного торта на десерт. Регулус немного повеселел после разговора с Андромедой и даже проголодался. Но, стоило ему перешагнуть порог гостиной и почувствовать аппетитные запахи рождественского ужина, как на него снова накатила непонятная слабость и тошнота. Мимо пробежал довольный всеобщей суматохой Сириус, Беллатрикс толкнула его по дороге к своему месту и даже не заметила. Регулус замешкался у входа, не решаясь пройти дальше. Теперь ему было по-настоящему нехорошо. Мама поторопила его, и взгляды уже рассевшихся взрослых обратились на него. Регулусу захотелось исчезнуть. Почему на него смотрели только тогда, когда он что-то делал не так? Тошнота накатила с новой силой, горло скрутило резким спазмом. Регулус хотел выбежать из комнаты, но успел только повернуться к выходу, когда его вырвало прямо там на глазах у всех. Вокруг него засуетились. Появившийся из ниоткуда Кричер принялся убивать рвоту, мама бросилась к нему и принялась проверять его температуру и выяснять, где он успел заболеть. — Ребёнок просто переволновался, — сказала тётя Друэлла. Хотя никто не стал ругать его, Регулусу всё равно казалось, что взрослые недовольно качали головами, удивляясь, как такой нескладный и глупый мальчишка мог занимать место рядом с достойными волшебниками. Он не смел даже посмотреть на папу, наверняка он был недоволен тем, как ужасно повёл себя Регулус, пусть это и было ненарочно. — Пойдём уложим тебя в постель, — сказала мама. Она даже хотела взять его на руки, как маленького, но Регулус оттолкнул её руки и пошёл сам, волоча ставшие вдруг тяжелеными ноги. Последним, что он увидел в столовой было нахмуренное и озабоченное лицо дяди Альфарда.***
В ночь перед Йолем весь дом затих, как будто притаился. Регулус до сих пор не понимал, что такое Йоль и чем он отличается от Рождества, но по разговорам взрослых предполагал, что на Рождество все получают подарки, а на Йоль — только украшенные волшебным снегом еловые венки. Мама сказала им сегодня засыпать побыстрее, чтобы скорее наступило утро. Сириус в кровати ещё долго говорил о том, какой завтра будет ёлка, и что им обоим подарят, и как они будут весь день объедаться шоколадом, потому что мама будет занята гостями и не станет ругать их. — И ты выпьешь столько тыквенного сока, что сразу выздоровеешь! Регулус, не думал, что был болен. Он просто очень устал, но завтра наверняка будет чувствовать себя лучше. Он слабо улыбнулся, тоже представляя все те прекрасные вещи, о которых говорил Сириус, и незаметно для себя уснул. В следующий раз он проснулся ближе к полуночи от боя часов в отцовском кабинете. Обычно звук этих старых напольных часов почти не долетал до детской, но в эту ночь часы как будто собрали последние старческие силы и каждый их удар ещё долго дребезжал в голове Регулуса. Он принялся считать их, но вскоре сбился, а часы всё никак не замолкали. Сириус мирно спал в своей кровати, дикий металлический звон не тревожил его. Когда наконец по дому прокатился и затих последний удар, Регулус в первый раз увидел Гилберта. Он не заметил, чтобы дверь в детскую открывалась, его друг будто просто взял и появился в комнате. Регулус хотел сесть в постели и поздороваться с ним, но его тело вдруг стало слишком тяжёлым, он не мог найти силы, чтобы приподняться. Гилберт выглядел точно также, как Регулус всегда представлял его себе. Это был маленький мальчик ростом с самого Регулуса с волосами цвета масла и светло-голубыми глазами. Его лицо было похоже на нарисованное ребёнком: острый носик, изображенный двумя линиями, красные пятна карандашного румянца на щеках, смешно оттопыренные уши. Он был одет в разноцветный парчовый костюм, в точности такой же, как носил придворный гоблин в любимой книжке Сириуса. Гилберт улыбнулся ему и приложил палец к губам. Если бы Регулус и хотел что-то сказать, он бы не смог. Гилберт подошёл ближе и забрался прямо на кровать Регулуса. Регулус протянул ему руку, и Гилберт пожал её. Его ладошка была холодной, как недавней снег, и как будто одновременно мокрой и сухой. — Главное — не бойся, — тихо сказал он, — я же пообещал тебе, что ты всегда будешь со мной. Регулус хотел было возразить, что Гилберт обещал ему, наоборот, что он сам навсегда останется с Регулусом, но Гилберт не слушал его слабых попыток возразить, а зачем-то залез сверху на него, прямо на грудь, укрытую пуховым одеялом. Регулус задохнулся от его тяжести: даже Сириус, который был больше ростом, никогда не казался ему таким тяжёлым, когда они играли в Геракла и немейского льва и шутливо боролись. Гилберт, казалось, весил как десять маленьких мальчиков. — Не бойся, тебе не будет больно, — как заклинание повторял он, но Регулус всё равно боялся, и не знал, чего. Он подумал, что снова начинает засыпать, потому что детское лицо Гилберта вдруг стало расплываться перед его глазами в какую-то чёрную туманную массу. Гилберт наклонился ближе к нему, приоткрыл рот и из него посыпались жирные хлопья золы, но пахло от них не камином и сосновыми дровами, а чем-то невыносимо противным, сладковатым и едким одновременно, хуже чем русалочий жир и пирог с почками, хуже чем любой известный ему запах. Регулус сразу понял, что именно так пахнет смерть. Гилберт хотя бы сказал ему правду: больно ему не было. Было бесконечно страшно от того, как из каждой части его тела, от головы до самых кончиков пальцев ног, что-то вытягивали и высасывали, медленно, наслаждаясь вкусом, но непрерывно. Регулус бы заплакал, но слёзы, наверное, были высосаны в первую очередь. Он подумал о маме и папе, и о том, что они, наверное, всё равно будут грустить, хотя у них останется ещё один сын. И о Сириусе, который проснётся завтра утром и будет тормошить Регулуса, чтобы скорее бежать вместе вниз, но Регулус не проснется. Потому что Регулуса больше не будет в постели, а будет только то, что от него останется, как от бабушки, эльфов, или книззла кузины Нарциссы. «Пусть Сириус заберёт все мои подарки, — отчаянно пожелал Регулус, — и даже замок со рвом! И все-все конфеты». Он уже не находил сил думать о том, что Гилберт всё это время обманывал его и надеялся только, что он на самом деле умрёт, а не превратиться во что-то, похожее на Гилберта. Он не хотел сам обманывать других мальчиков. С каждой секундой ему становилось всё холоднее, а Гилберт, сидящий у него на груди, всё тяжелее. Регулус больше не вдыхал в себя воздух, а только бесконечно выдыхал, не только воздух, но и всё остальное, из чего был сделан, что составляло его маленькую жизнь. Рядом раздался грохот, и Регулус подумал, что это, наверное, последний звук, который он слышит в жизни. Папин голос прокричал какое-то заклинание и в темноте свернуло несколько алых вспышек. Гилберт завизжал тоненьким голосом и спрыгнул с груди Регулуса на пол, метнулся в самый дальний угол комнаты, попытался спрятаться за сундуком с игрушками. Регулус широко раскрытыми глазами смотрел, как из ниоткуда появившийся папа в ярости метал в него одно заклинание за другим, подходя всё ближе и отрезая все пути к отступлению. От случайной искры загорелись картонные коробки с настольными играми, но папа не обращал на это внимания и только продолжал швырять в визжащее существо проклятья. Следом за ним в комнату вбежал дядя Альфард, он оттолкнул папу в сторону и произнёс длинную фразу на непонятном языке. В углу комнаты, где пряталось то, что раньше было Гилбертом, из воздуха соткалась светящаяся клетка и окружила существо. Оно кричало и билось в ней, цеплялось костлявыми когтистыми лапами за прутья, но не могло выбраться. В ту же секунду клетка начала сжиматься и становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла вовсе. Страшный нечеловеческий крик прекратился. Регулус пришёл в себя уже на руках у папы. Тот укачивал его, как малыша, приподнял его пижаму проверяя, цел ли он, и не мог произнести ни одного слова. На соседней кровати в голос ревел проснувшийся Сириус, и папа с Регулусом на руках пересел к нему, прижал к себе уже обоих сыновей. Сириус забрался к нему на колени, а Регулус слышал каждый удар его сердца и всем телом чувствовал, как папу била крупная, неутихающая дрожь. Дядя Альфард стоял на коленях и осматривал угол с игрушками. Убедившись, что там больше ничего не было, он подошёл к ним и даже улыбнулся Регулусу: — Ну и перепугались мы за тебя, приятель. Но теперь уже всё хорошо, не надо плакать. После этих слов Регулус, не проронивший не слезинки до этого, отчаянно зарыдал. Сириус рядом с ним заплакал ещё громче, а папа только растеряно качал их на руках, всё крепче прижимал к себе и по очереди целовал растрёпанные темные макушки и залитые слезами лица.***
Через двадцать минут они все уже сидели в гостиной под фамильным гобеленом. Дядя Альфард вызвался сам приготовить какао и объявил мальчикам, что ни один эльф не варит какао так хорошо, как он. Он ушёл ненадолго на кухню, а отец с сыновьями остались сидеть в кресле. В гостиной были зажжены все светильники до единого, так что было светло почти как днём. Регулус громко шмыгал носом, прижавшись к уже насквозь промокшей рубашке отца. Сириус немного успокоился и начал задавать вопросы: — А что это была за штука? А ты её убил? А она не вернётся? А с Регулусом всё будет хорошо? Папа погладил его по голове и в сотый раз поцеловал молчащего Регулуса: — С вами обоими всё будет хорошо, не бойтесь. Эта тварь больше не вернётся. Я никому не позволю вас обидеть. Дядя Альфард вернулся с медным котелком, исходившим шоколадным паром. Он старался развеселить детей и несколько раз делал вид, что вот-вот прольёт какао на ковер. Вскоре все получили по кружке, и Сириус тут же объявил, что дядя Альфард действительно делает самое вкусное какао во всем мире. Регулус мысленно согласился с ним. Он всё ещё чувствовал себя усталым, и папа придерживал ему чашку, как маленькому, но сейчас ему не было за это стыдно. — Дядя Альфард, а что это была за штука? — Сириус предположил, что сможет добиться от дяди больше, чем от отца. — Это была стрига, — с готовностью начал объяснять его дядя, но, поймав укоризненный взгляд папы, не стал углубляться в подробности, — самое главное, что её больше нет, а об остальном вам не нужно переживать. Регулусу просто нужно несколько дней побольше налегать на шоколад и варенье, и скоро он будет как новенький. — Варенье? — недоверчиво и охрипшим голосом прошептал Регулус. — Ну да! Самое лучшее лекарство от тёмных существ, разве ты этого не знал? Сириус не унимался: — А как она попала сюда? Я думал, в наш дом не могут проникнуть чужие. — Кто-то принёс вместе с уличной грязью, — нахмурился отец, — я завтра же ещё раз пересмотрю всю защиту… — Я тебе помогу, — тут же предложил дядя Альфард. Регулус так и не допил своё какао. Он так устал и готов был заснуть прямо здесь, на руках у папы. Вдруг громко скрипнула дверь в гостиную. Регулус испугался и ещё крепче вцепился в папину рубашку и только заметив, что взрослые не вскакивают и не достают палочки, осмелился посмотреть в дверной проём. Там стояла их кузина Нарцисса, в шерстяных гольфах и длинной ночной рубашке, светлые волосы были собраны на ночь в тоненькую косичку. — А ты почему не спишь? — спросил папа. — Белла разговаривает во сне, — пожаловалась девочка. — Ну, так иди сюда, — позвал дядя Альфард и Нарцисса забралась с ногами к ним на диван. — Каким-то чудом мы не перебудили весь дом… — Вальпургу удар хватит, когда она услышит о том, что случилось. Регулус завозился на груди у отца, переживая, что подумает мама. Может, она не будет сильно волноваться, ведь всё закончилось хорошо? — А можно я ей расскажу? — у Сириуса даже глаза загорелись от мысли самому поведать об их героическом подвиге. Папа и дядя Альфард ответили почти хором: — Ни в коем случае! Дядя Альфард добавил: — Если я хоть немного знаю свою сестру, её надо будет постараться хоть немного подготовить к таким историям… Папа согласно кивнул. Нарцисса даже не пыталась выспрашивать, что произошло. В своей детской мудрости она решила, что подслушает все интересные разговоры завтра или в крайнем случае выведает у кузенов. Может, Рождество в гостях на Гриммо не будет таким скучным, как она ожидала. — Детям давно пора обратно в постель, — сказал папа и легко встал с дивана с обоими сыновьями на руках. — Я позабочусь о юной мисс Блэк, — шутливо пообещал дядя Альфард, — спокойной ночи. — Спокойной ночи. Всю дорогу в детскую на пути папы сами собой зажигались золотистые огоньки, не слишком яркие, но прогоняющие тьму. Папа шёл тихо, хорошо зная каждую скрипучую доску в доме. Такой же светильник он наколдовал и в их комнате, даже не доставая для этого палочку. Он опустил Сириуса на его кровать и, придерживая Регулуса другой рукой, укутал старшего сына одеялом. Хотел также уложить и младшего, но тот изо всех своих детский сил вцепился в его шею и захныкал от страха. — Хочешь сегодня спать вместе с Сириусом? Регулус кивнул, и папа уложил его вместе с братом. Сириус подвинулся, хотя кровать была достаточно большой для двух мальчиков. Сириус обнял младшего брата за плечи и один раз сжал его руку своей ладошкой, словно проверяя, что он тут, рядом, живой и невредимый. Папа ещё раз потеплее подоткнул вокруг них мягкую пуховую перину. — Вам нечего бояться, — вполголоса успокоил он, — я буду тут и никуда не уйду. После этих волшебных слов Регулус в ту же секунду провалился в глубокий целительный сон.
