Black and/or White?

Агате было тяжело первые дни после наложения заклинания Реддлом. Чтобы он смог заблокировать ее воспоминания, ему пришлось использовать какой-то кельтский ритуал. Девушка о нем едва ли слышала. Том проводил ритуал на крови, долго что-то нашептывал, искал в сознании нужные воспоминания и блокировал их. Каждый раз шея начинала сильно зудеть и жечь. И только после ритуала Грин-де-Вальд заметила небольшую отметину на шее в виде нескольких точек. Они почти не проглядывались, но первое время жутко беспокоили и ныли. В тот же вечер, после ритуала, Реддл прибегнул воспользоваться своими новыми возможностями. Агата почувствовала легкую боль в затылке — в минуту небольшого молчания между ними он решил проникнуть в воспоминания девушки. Легилимент, значит. Девушка не пустила его в свою голову — что-что, но окклюменции отец ее обучал чуть ли не с рождения. Это было важным навыком для нее, дочери темного волшебника, у которого врагов предостаточно. Сейчас девушка сидела на Трансфигурации, флегматично смотря на Дамблдора. Он объяснял, как помогает трансфигурация на живых существах в боях. Говорил, насколько это сложно — превратить живое, например, в камень, а не наоборот. Агата ничерта не понимала в Трансфигурации. Пожалуй, этот предмет наряду с тупой Травологией никак не хотел усваиваться ее разумом. Единственное, что выходило здорово — это превращение предметов в стаю птичек. Другие заклинания не получались, либо выходили с раза двадцатого. На Травологии она могла только запоминать, какое растение как работает, где растет, чем помогает или наоборот. Потому что Зельеварение ей давалось хорошо. В остальном было сложно — сам уход за растениями или сбор. Да, с сушеными травами поработать не проблема, но вот с еще живыми — увольте, это лишняя и бессмысленная ответственность. Зато на Трансфигурации хорошо показывал себя Реддл, как и во всем другом. А ещё гриффиндорка — Минерва Макгонагалл. Девушка с горящими глазами тянула руку и с восхищением наблюдала за объяснениями профессора. Да и, объективно, выходило у нее недурно. — Мисс Девиль, напомните мне, пожалуйста, каким заклинанием можно ограничить противника или человека? Например, если дуэль происходит в помещении? — внезапно спросил профессор, перейдя к совершенно другой теме в своих рассуждениях. Агата задумалась. И не понимала, в чем подвох. Почти каждым заклинанием можно ограничить противника — если его превратить в стол, стул, направить на него стайку птиц или превратить в безобидное животное. — Сэр, полагаю, что многие трансфигурационные заклинания будут полезны — достаточно просто обратить человека во что-то безобидное? — Грин-де-Вальд сомневалась. Дамблдор ухмыльнулся и сверкнул очками. Ты похожа на отца, Агата. Он тоже не любил трансфигурацию. — Могли бы дать конкретные примеры? — Ну, эм… — Агата выдохнула. — Если ограничивать действия, то можно попробовать создать клетку. Для этого подойдет заклинание Инкарсифорс — оно, вроде, превращает предмет рядом в клетку. — Почти правильно, мисс, — мягко улыбнулся профессор. — Вы правильно угадали ход моих мыслей — я имел в виду действительно ограничить действия, но при этом ни во что не превращать сам объект. Но вы немного ошиблись. Кто-то знает, в чем ошиблась мисс Девиль? — Дамблдор приподнял очки и наткнулся на две поднятые руки — Реддла и Макгонагалл. — Мисс Макгонагалл, прошу. — Агата правильно назвала заклинание, но ошиблась в том, как оно работает, — Минерва повернулась к ряду Слизерина и посмотрела на девушку. — Инкарсифорс превращает не все предметы в клетку, а только люстру. Реддл одобрительно хмыкнул и со злорадством взглянул на соседку по парте. Агата проигнорировала его и почесал зудящий шрам на шее. Пошел в задницу, идиот. — Верно, пять очков Гриффиндору. И минус одно очко Слизерину за неверный ответ, — Альбус испытующе взглянул на Грин-де-Вальд. Девушка только отвела взгляд в учебник и слегка прикрылась им. — Мисс Девиль, вы неплохо разбираетесь в других предметах, и уже успели заработать немало бонусных очков факультету. Но почему-то с Трансфигурацией вам тяжело. Так было и на вступительном испытании. Поэтому я вам рекомендую дополнительно прочитать все пособия за предыдущие годы, и, если возникнут вопросы, обращаться ко мне. Грин-де-Вальд только согласно кивнула. Ей было тяжело переносить моменты, когда она ничего не знала, особенно при других людях. Ситуации больно били по самолюбию, а спина предупредительно ломила, будто сейчас опять раздастся свист розог, которые разорвут нежную кожу на спине спустя пару мгновений. Девушка невольно дернулась и моргнула, чтобы спрятать загнанный взгляд подальше от всех. Особенно от него, который пронизывал ее своими темными глазами. Пожалуйста, отвернись, Реддл. — Кажется, у кого-то проблемы с самооценкой, я прав, Агата? — наклонившись, прошипел Том ей на ухо. — Вот что происходит, когда мы пытаемся казаться, а не быть, верно? — Гори в аду, Реддл, — спокойно отозвалась девушка. — Я бы сказала наоборот: вот, что происходит, когда люди визуализируют собственные недостатки в других. Если у тебя есть проблемы, это не значит, что я страдаю тем же. В конце концов, мы совершенно разные. Том сжал челюсти и еще ближе придвинулся к Агате. — О, мы одинаковы во многом, Девиль. Только вот я справился со своими проблемами много лет назад, а ты до сих пор в заложниках детских страхов и обид. Бедная девочка, обиженная жизнью. Тебя легко понять, если всмотреться. Пережила, наверное, много боли? Родители били? Или обижали окружающие? — каждое слово Реддла больно отдавалось в душе, но внешне Агата никак не меняла выражения лица. — Как итог, травмированная, подбитая девчонка, которая пытается показать свою силу и независимость. Только очень жаль, что это всего лишь попытки. Ты права, в чем-то мы действительно разные. Я стал тем, кого будут бояться другие. И я горд собой. Ты стала тем, кем боялась быть раньше. И это тебя убивает, ломает. И однажды ты просто сломаешься, как кукла, а я буду рядом, чтобы на это посмотреть. Агата могла поклясться, если бы сейчас не был бы урок, если бы Дамблдор не рассказывал дальше о превращении живых предметов в неживые, она бы с размаха залепила Реддлу звонкую пощечину. Но, возможно, наоборот, это стало ее спасением от унижения и подтверждения собственной никчемности в глазах Тома. — Мне плевать, что ты говоришь. Я знаю, кто я, кем буду и когда, — повернувшись лицом к Реддлу, произнесла девушка. — И только вопрос времени, когда ты будешь стоять на коленях передо мной, Том. Парень на секунду осекся из-за той энергии, которая исходила от Девиль. Это была сила, огромная душевная сила. Он даже восхитился, но быстро спрятал это за очередной ухмылкой. — Посмотрим, чего ты стоишь, змейка, — он хмыкнул и отвернулся. Агата раздраженно вздохнула и перевела взгляд на говорящего профессора, который смотрел прямо ей в глаза с нотками неодобрения. Он все слышал? *** Медленно, но верно сентябрь подходил к концу. Завтра будет последний день месяца, который совпадал с полнолунием. Именно в этот день Агата решила использовать кольцо Ада. С Реддлом Грин-де-Вальд пересекалась крайне редко — на уроках и иногда в гостиной, когда он сидел в окружении самых значимых студентов Слизерина. Наверняка, опять придумывали, как поиздеваться над каким-то грязнокровкой с младших курсов. К счастью, за весь этот период они друг друга не беспокоили за исключением мелких стычек. Она не лезла в его дела, а он в ее. Поэтому сейчас, как никогда, удобно совершить обряд. Никто не помешает. Грин-де-Вальд поднялась на третий этаж Хогвартса, куда запрещали подниматься почти всем ученикам за исключением старост. Агата еще летом нашла одну заброшенную комнату, в углу которой стояло нечто, напоминающее зеркало огромных размеров. Сверху оно было прикрыто тканью. У Грин-де-Вальд не было времени осмотреть его, но она понимала, что перед ней, скорее всего, зеркало Еиналеж, о котором она читала в одной из книг про древние артефакты мира. Когда Агата пришла ближе к полуночи в нужную комнату с небольшой сумкой на плече, она первоначально заперла дверь заклинанием и наложила заглушающие чары. Затем подошла к зеркалу. Было интересно, что она там увидит. Скинув полотно, девушка за слоем пыли увидела сначала себя. Но всмотревшись, она поняла — та, что отражается в зеркале, старше нее. Около глаз появились небольшие морщинки, лицо и тело приобрело более взрослые, женственные черты. Черные пряди, которые Агата постоянно подравнивала заклинаниями, спускались огромными прядями на спину и доставали почти до бедер. Огромные. Агату окружали знакомые лица — все те же слизеринцы, которые с трепетом и страхом смотрели на молодую женщину. Рядом с ней, как равный ей, стоял Реддл. Он тоже выглядел старше и более статным. В глазах уверенность и торжество, а рука покоится на плече девушки. Потом рука медленно опускается на спину, и Реддл нахально улыбается. Та Агата в ответ смотрит так, как не смотрела ни на кого раньше. С интересом? С симпатией? Грин-де-Вальд затрясло, и она накинула покрывало обратно на зеркало. И это ее потаенное желание? Это то, чего она хочет? Ну, нет. Я докажу. Девушка достала кольцо из мантии и надела на указательный палец. Украшение было велико, но быстро приобрело нужный размер. Агата вытащила из сумки небольшой мелок и начала чертить пентаграмму. Затем девушка окружила ее дополнительно кругом из соли. На всякий случай. Грин-де-Вальд вытащила из сумки небольшой гримуар, который она купила где-то в Шотландии неделю назад. Она отдала за него галеонов двести. Разложив книгу, девушка достала кубок и поставила его возле себя. Достав нож, Агата сделала глубокий надрез на руке. Кровь покатилась водопадом, быстро заполняя кубок. Когда было покончено, девушка Вулнерой санентур залечила свою рану и принялась за чтение заклинания. — Etis atis animatis… etis atis amatis…Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Ter oro te! Veni, Satano! Oro te pro arte! Veni, Satano! A te spero! Veni, Satano! Opera praestro, ater oro! Veni, Satano! Satan, oro te, appare te rosto! Veni, Satano! Amen, — свеча, которую Агата зажгла перед прочтением, начала подрагивать. Грин-де-Вальд повторяла заклинание призыва и чувствовала, как нагнетается воздух вокруг, как становится тяжело дышать. Девушка смотрела прямо на пентаграмму, внутри которой начал собираться темный образ. По спине девушки прошли мурашки. Когда образ полностью собрался, она не ужаснулась. Перед ней стоял ее отец. Ее личный дьявол. — Агата, я ждал, — захохотало существо в облике ее отца. Конечно, ничего удивительного, что он принял образ Геллерта. Ведь это был ее истинный страх, самый глубокий и разрушающий. — Nomen te ipsum! Dic nomen tuum! — произнесла девушка, не дрогнув перед истинным злом. — Ты прекрасно знаешь мое имя, разве нет? — ухмыльнулся демон. Темная вуаль заволокла его тело, представляя Агате совершенно другое лицо. Грин-де-Вальд еле заметно вздрогнула. Перед ней стоял на вид обычный человек, мужчина. Красные глаза пылали, а лицо не могло не привлекать внимания. Аристократические черты, пухлые губы, ровный нос и наглая ухмылка. Демон перед ней явно любил искушать глупые души. — Так гораздо привычней. Да и к тому же, впечатление я на тебя и так произвел, дитя, — хмыкнуло существо. — Твое имя — Астарот? — Ты права, — он сделал шаг на встречу Агате, но столкнулся с невидимым щитом. — Зачем ты меня призвала, девочка? — Мне нужна сделка. — Звучит интересно, какая же? — Астарот положил ладонь на щит. — Но прежде чем я выслушаю тебя, сними границы щита. Ты не смеешь держать меня, как заложника, — демон ухмыльнулся. — О, — Грин-де-Вальд встала и приблизилась к демону, показав кольцо, — это кольцо дает полное право мне держать тебя в заложниках столько, сколько я захочу. С терпением у меня все в порядке, поэтому освобожу я тебя только тогда, когда мы заключим сделку. — Глупая девчонка, — фарс с лица демона пропал. — Все равно твоя душа после сделки будет моей, и ты же понимаешь, что жалеть я тебя на той стороне не буду за все твои слова и поступки? — Конечно понимаю, демон, — фыркнула Агата. — Суть сделки такова: я отдаю тебе свою душу после смерти. Но только при условии, что смерть эта произойдет волею судьбы или из-за моего собственного решения.Ты не сможешь забрать меня раньше времени и как-то вмешиваться в мою судьбу за исключением тех моментов, когда этого требует сделка. А желание мое — это бессмертие. Демон захохотал так, что стены затряслись. — Ты серьезно, смертная? Ты хочешь избежать расплаты и жить вечно? Не кажется тебе, что это очень наивно? — Я не хочу жить вечно здесь. Я хочу, чтобы моя душа жила вечно. Чтобы я могла при желании вернуться в тело или опуститься в другие миры, например. — То есть то, чего ты хочешь — стать равной по возможностям демонам? — Так. Демон посмеивался. — Хорошо, заключим сделку. Во всяком случае становление равной нам не умолит тебя от участи после гибели. Твоя душа станет сильнее, но кто сказал, что низшие демоны не подвергаются пыткам? — На земле люди подвергаются пыткам других людей. Это пережить тяжело, но можно. Поэтому там, на той стороне, когда твоя душа так же сильна, как и демоническая, пытки и наказания можно выдержать и существовать дальше. — Неплохо, Агата, — демон ухмыльнулся, — помимо возможности жить дольше других в этом мире, ты просишь возможности продолжать существование и в других, но не как смертная душа. Думаю, с тобой в Аду будет весело, — Астарот протянул руку. Грин-де-Вальд подошла к щиту и протянула свою ладонь без проблем, разрушая защиту. Демон провел когтем сначала по ладони Агаты, потом по своей и пожал ее руку, закрепляя кровный договор. Астарот облачился в темный дым и обволок девушку, оказавшись за ее спиной. — Я, пожалуй, побуду с тобой некоторое время. Уж очень интересно, как ты поступишь дальше, — длинные пальцы обхватили шею девушки, а губы демона скользнули по ушной раковине. Агата не дернулась. Астарот хмыкнул и облачился в небольшого ворона, который присел на раму зеркала. Каркнув, ворон смог открыть окно в помещении, чтобы вылететь в него. Агата глянула вновь на зеркало, которое освободилось от покрывала из-за острых когтей демонического ворона. Картинка в изображении слегка преобразилась. Теперь Реддл стоял за спиной Грин-де-Вальд, как было с Астаротом пару мгновений назад. Одна рука касалась талии девушки, а губы слегка дотрагивались до шеи. Глаза Тома смотрели прямо в глаза Агате, которая наблюдала за всей этой вакханалией в зеркале. Парень ухмыльнулся, а девушка тяжело выдохнула и отвела глаза. Внутри просыпалась агрессия — что это еще за реакция? Ты только что дала отпор древнему демону, но не можешь выдержать взгляд проклятого Реддла. Грин-де-Вальд со злости направила заклинание в зеркало, которое легко отрекошетило куда-то в стену. Та слегка обвалилась. Вокруг поднялась пыль. Но даже сквозь нее девушка видела эти глаза, которые на нее смотрели сквозь зеркало. Кажется, у нее появился новый ночной кошмар.