Холодно, но не на душе

***

       Погода за окнами заставляла весь разведкорпус поёжиться и порадоваться, что зимой ни одному человеку не придёт в голову проводить тренировки на улице. Это время года было настоящим облегчением в плане вылазок, что не могло не радовать.       Голоса нескольких крепких солдат, убирающих снег, доносились с улицы, заставляя нервно сморщиться. Сквозняк создавал противный свист в дверном проёме, а остывший чай неприятно морозил язык. — «Невозможно сосредоточиться…» — Ривай устало встал из-за стола, забивая на небольшую стопку документов на столе. В летний сезон он заполнял тысячи таких стопок за неделю, а сейчас количество работы уменьшилось, что не могло не радовать, однако всё же капитан был мрачнее тучи. Второй стул у стола пустовал, что с каждой секундой всё сильнее давало понять, что кого-то не хватает.       Мужчина подошёл к окну и одним движением захлопнул его, чем избавился от раздражающих звуков. Голова гудела, нервы сдавали, но некому было его успокоить. Он присел на край стола и, взяв чашку с любимым напитком, сделал глоток. — «Вот же ж.…» — Из головы вылетело, что чай уже остыл. Пришлось вылить всё содержимое в раковину, в такой морозный день хотелось обжигающего всё горло чая, а не этого… Леви поставил греться чайник, а сам пошёл выбирать заварку. Непонятная тоска накрывала его с каждым днём сильнее, мысли были где-то далеко, опустошая его душу. — Чёртов Смит… — В полголоса проговорил грустный капитан. — Ну и зачем было поручать это ей?       Выбрав любимый чёрный чай с мятой, он злился на своего друга, который отправил слишком важного для Леви человека к чёрту на куличики, заставляя сердце капитана разрываться на куски.

***

      Месяцем ранее Ханджи выдала некую теорию, о том, что местоположение влияет на титанов и их силы. Взяв Йегера, Арлерта и Аккерман, она отправилась на то место, где Эрен впервые стал титаном, объясняя это тем, что тогда он был гораздо сильнее, чем на тренировках в корпусе. На вопрос «Зачем же ей сдались Армин и Микаса впридачу к надежде человечества?» ответила просто, — «Ну как же? Они его главные мотиваторы!»       Смит, не ставший спорить со слегка чокнутой учёной, а впридачу и своей девушкой, дал Ханджи добро на эту операцию, учитывая, что сами Арлерт и Аккерман чуть ли не на коленях его умоляли. Когда Леви оповестили о грядущей операции, его гневу не было предела, но Ханджи пообещала, что вернёт всех в полной сохранности и передаст ему лично в руки. Все его, понятное дело, не волновали. Ему нужно было лишь получить обратно свою нерадивую однофамилицу, на которую он порядком был обижен.

***

      Свист закипевшего чайника оторвал Ривая от раздумий и воспоминаний. Он, насыпав в кружку заварку, залил всё это дело кипятком и сразу же сделал глоток, который обжёг губы, но немного успокоил, чего и хотел капитан.       Убрав чайник с плиты, он пошёл к своему столу, поставил чашку, а затем посмотрел в окно, которое слегка запотело. Повернув ручку окна на 45 градусов, Леви оставил окно на зимнем проветривании, забив на голоса солдат. Хотелось отвлечься от изматывающей тоски, в чём помогли незаполненные документы.       Спустя примерно час за окном стемнело. Леви заполнял последний лист, как отвлёкся: он услышал странные звуки с улицы: топот копыт, звук повозки, а затем и приветствие солдат. Ошибок быть не могло — они вернулись. Леви прекрасно понимал, что произойдёт с минуты на минуту, но не знал, как отреагирует на её появление, обида ещё присутствовала в сердце мужчины. Ждать долго не пришлось: спустя буквально 10 минут в кабинет Ривая ворвалась Ханджи, как всегда, без стука. — Здравствуйте, капитан, — Микаса отдала честь смотря куда-то в пол. — Вот, Леви, получи и распишись, как обещала, лично в руки, — Ханджи подошла ближе к его столу и села на стул, — Ой, Микаса, столько формальностей, будто я не знаю, что вы вместе, передо мной то выпендриваться субординацией не надо. — Ханджи, завязывай! — Отрезал Леви, не желая вновь слушать эту сваху, которая мечтает нянчить его будущих детей. — И вообще, вали к Эрвину. — Так уж и быть, оставлю вас наедине, — Последнее, что сказала учёная, после чего вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. С уходом лишнего человека из помещения обстановка стала куда более напряжённой, а неловкая тишина давила на обоих. Он пристально смотрел на неё, а она всё ещё в пол. — Скажешь что-нибудь? — Ривай поднялся с насиженного места. — Прости… — За что извиняешься? — Он начал медленно подходить к ней, что выглядело угрожающе. — За то, что уехала, оставила тебя одного… — Микаса была одной из немногих кто не боялся Леви, чем заслужила его уважение, однако сейчас ей было невероятно страшно, хотя она сама не могла себе объяснить почему. Она не боялась, что сейчас он назначит ей выговор, накричит или ударит, нет, она боялась того, что этот человек может на неё разозлиться. Она прекрасно знала кем стала для него и что она для него значит, но всё равно уехала, — Мне не стоило… — Начала она, но была перебита. — Да, тебе не стоило уезжать, не обсудив это со мной, да даже проще — ты могла хотя бы сама мне это сказать, банально поставить перед фактом, — Его голос становился жёстче, он начал стремительно двигаться на неё, а она подсознательно шагнула назад, упираясь спиной в стену, — ты могла прийти и просто сказать: «Леви, я уезжаю с Ханджи», но нет! Какого чёрта я должен это узнавать от Эрвина, когда ты уже на полпути к месту?! — Я… — Что ты??? — Его левая рука упёрлась в стену у плеча Микасы, — Хоть в глаза мне посмотри! — Правой рукой он резко за подбородок повернул её лицо к себе. — А ты бы меня тогда отпустил? Я должна была быть там, обязана, но понимала, что ты не отпустишь я же твоя девушка, заставил бы Ханджи выбрать другого, — Она виновато смотрела в его глаза, ожидая его реакции. — Неужели ты вспомнила, что являешься моей девушкой? Надеюсь, в следующий раз, когда выбор будет стоять между мной и Йегером ты удосужишься вспомнить об этом. — Ты неправильно построил предложение. Здесь выбор стоял между миссией… Ты же знаешь, я люблю только тебя и в этом контексте даже не подумаю об Эрене. здесь ведь совсем другое, — Она так корила себя, что уехала, но как же иначе, она должна была учувствовать в эксперименте, но также должна была остаться с Леви, однако она не может быть в двух местах одновременно, — Обижаешься? — Да. — Злишься? — Нет, как на тебя можно злиться? — Взгляд немного потеплел. — Леви, пойми, —До этого момента она вжималась в стену, подсознательно пытаясь увеличить расстояние между ними по максимуму, сейчас же она сделала шаг вперёд, прижимаясь к любимому мужчине, — Эрен и Армин для меня семья, я не могла отпустить их одних с долбанутой Ханджи. — На этом Леви слегка хмыкнул, полностью соглашаясь с описанием учёной. — Сколько мы не виделись? — На этих словах он прижал её к себе ещё сильнее, положив руку на талию. — Почти месяц, 26 дней, если быть точнее, — Её ладонь расположилась на шее Леви — 637 часов если быть ещё точнее, и на протяжении всех этих шести сотен часов я представлял каким же образом тебя накажу, — Последние слова он прошептал ей на ухо, заставляя её изрядно покраснеть, а её спину покрыться мурашками, — и судя по твоей реакции, — он приблизился к её губам, шепча прямо в них, — ты уже готова к искуплению вины.       Поняв, что она уже почти прощена, Микаса прильнула к столь желанным губам. Ривай грубо сминал их, прижимая азиатку к стене, на нежность не хватало ни терпения, ни желания. Целый месяц без неё был адом, но теперь то уж он оторвётся как следует. — Если подобное ещё хоть раз повторится, — Леви ненадолго оторвался от её губ, шепнув ей эту фразу на ухо, — ты у меня неделю сесть не сможешь.       Руки капитана оторвались от талии его девушки и ловко начали расстёгивать её рубашку, которая была тут же выкинута в сторону. Терпение таяло на глазах, а в штанах становилось невыносимо тесно. Взяв Микасу на руки, он отнёс её в их спальню и кинул на кровать.       Он рассматривал её прикрытую лифчиком грудь, попутно расстёгивая и откидывая свою рубашку, оголив накаченный торс. Ривай принялся за штаны девушки, расстегивая пуговицу и ширинку, а затем стянул их вместе с бельём. Разгорячённые руки развели ноги девушки, и Леви устроился между них, он смотрел на неё хищным взглядом, как на жертву. Неприятное давление в штанах переросло в ноющую боль.       Тут терпение лопнуло и у Микасы; тело ныло от желания, низ живота страшно тянуло, а руки тряслись от необходимости сиюминутной близости. Когда её любимый опустился к ней за поцелуем, она начала расстегивать его ремень непослушными пальцами.       В эту секунду её запястья оказались сжаты над её головой, а Леви справившись со стесняющей одеждой, остался полностью нагим. Укрыв их по пояс одеялом, он приподнял лопатки девушки, расстегивая замочки лифчика, а затем убирая мешающий элемент гардероба куда подальше. Его левая рука держала запястья азиатки над её головой, а правая начала грубо сминать оголённую грудь.       На более долгую прелюдию больше не хватало сил, девушка была и так уже сильно мокрая, что уж говорить об Аккермане, который возбудился ещё тогда, когда прижал её к стене. Он резко вошёл в свою девушку, вызвав громкий стон, который заглушил поцелуем. Ногти Микасы впились в сильную спину партнёра, который углублял поцелуй, переплетая их языки. А затем толчок, вызвавший новый стон. Всё новые толчки, заставляли кровать немного поскрипывать.       Его губы спустились к пылающей шее, оставляя на ней мокрые дорожки и тёмные багровые пятна. Это была, так называемая, месть за исцарапанную спину, однако Аккерман позже сможет спрятать следы, надев рубашку, а вот излюбленный красный шарф не сможет скрыть всех меток, оставленных мужчиной.       Силы на исходе, и разрядка невероятно близко, последний толчок и комнату заполняют громкие стоны девушки. Головы кружились от наступившего оргазма, а тела слегка тряслись. Они оба этого ждали, ждали близости, а затем невероятно блаженного финала.       Леви устало упал на кровать слева от Микасы, а затем притянул ослабленную девушку к себе, уложив её на своё плечо. Правая рука уместилась на тонкой талии любимой, а левой он медленно поглаживал её волосы, пока та всё ещё пыталась отдышаться.       Наконец-то та всеобъемлющая пустота в его душе была заполнена, он ждал этого так долго, не просто секса, а того, что его любовь всей жизни будет рядом с ним, а он будет гладить её волосы, согревать своим теплом, обнимать, понимая, что на улице за окном страшный холод, а в душе уютная теплота. — Можешь считать, что ты прощена, — Сказал Ривай, нежно целуя любимую в лоб.       Естественно, на следующий же вечер он заявит ей, что передумал и вновь потребует извинений, затащив девушку в постель, но это уже совсем другая история…