when it comes to you

      На следующий день ни Хосок, ни Хоуп не встречались с плохишами. Старший рассказал всё то, что произошло в тот день, когда младший не пошёл на занятия. Конечно, Хо это очень не понравилось, но всё же он постарался понять. Хоть немного, но ворчать после он всё же будет долго.       Зато Чонгук, увидевший фотографию с утра, не мог принять этого. Тэхён, кажется, больше никого, кроме Хоупа не клеит. Неужели он... полюбил? Да бред! Почему он не может проникнуться тёплыми чувствами к нему, а к какому-то гитаристу может? Но он ещё покажет, на что способен.       Вечеринка в клубе планировалась почти вечером, чтобы ночь прошла на ура. Но до этого момента никто не видел художника, который будто пропал. Вишня уж думал, что и тусовка пройдёт без него, более спокойно. Но нет тут-то было. Конфетка прибыл последний, когда компания уже заняла столик. Но на удивление парень был безмятежным и даже каким-то отстранённым. Не к добру это. — Я не думал, что ты придёшь, — увидев Чонгука, бросил Тэхён, еле облизнув губы и сразу с него переводя взгляд на бутылку с алкоголем. Похоже даже та сейчас его больше привлекает. — Обрадовался уже, да? — бросает в ответ Гук, занимающий своё место. Его взгляд выражает обиду и грусть. А ещё что-то подозрительное сверкает в глазах, но кто на него сейчас смотрит? Никто. Он никому здесь не нужен. Может, только Джину, которого в данный момент Чонгук не совсем замечает. Он настраивается, чтобы кое-что провернуть. Но для этого нужен определённый момент. — Ты язвишь? Надо же, — более заинтересованный взгляд кинул на него Вишня, но, наверное, только лишь из-за этой фразы. — Впервые за долгое время слышу такое от тебя. — Я... я не язвил. Просто спросил... — опустил голову Чон, теребя края своей выделяющейся мягкой кофты. Даже не придумает что-то колкое в ответ, как Хоуп. Несмотря на то что он решился на довольно необычный поступок, он скромно и обиженно ведёт себя, стараясь не смотреть на Тэхёна. — Просто спросил, ага, — хмыкает Ким, открывая бутылку и заполняя стоящий ближе к себе бокал. — Может тебе чего-то налить, м, конфетка? — Возьмёшь мне... что-нибудь безалкогольное? Голова немного болит, чтобы пить с вами, — отнекивается Гук, бросая взгляд на бар и друзей, Джина и Шугу, которые наблюдали. Чёрт, им ведь тоже нужно уйти! — Или... давайте я вам что-нибудь ещё принесу? — идёт по другому пути он. — Так уж и быть, если уж тебе хочется, — Тэхён ведёт плечами довольно равнодушно, уже собираясь подниматься. — А вы? Вы давно здесь, даже не устраивали свой перекур? — смеётся нервно Чон, теперь рассматривая Сокджина и Юнги пристальнее. — Мне кажется, это уже стало вашим ритуалом. — Перекур? — вздёрнул бровь Ким и глянул на Мина. — Хочешь курить? — Да не знаю... я пришёл сюда ради выпивки, в принципе, но можно и курнуть, — усмехнулся Шуга. — Что, конфетка, одному побыть хочется? — задал он риторический вопрос. — Если не против, Джин, – погнали. — Пошли, — тот лишь повёл плечами, — только главное, чтобы Вишня потом не психовал, — Тэхён ещё стоял у бара, заказывая напиток Чонгуку. — Да ладно, мы недолго, в принципе, — бросил Юнги, поднимаясь.       Как же быстро они согласились, и это здорово. Нечего тянуть, ведь может и не сработать сразу, а постепенно. Чонгук достаёт то, ради чего он не появлялся почти весь день на территории общежития. Возбудитель, который поможет ему хоть немного овладеть Тэхёном. Может, что-то исправится после этого метода? Чон надеется сильно, хоть и сердце от любимого болит, а не трепещет. Потому препарат отправляется в напиток Кима, а Чонгук старается отвести взгляд максимально далеко, выражая непринуждённость, обиду.       Только Гук отворачивается от бокала, как приходит Вишня, ставя перед ним безалкогольный коктейль. — Вот, — говорит парень, усаживаясь обратно на место, а потом хмурится: — А где Шуга и Джин? — Покурить ушли, — пожал плечами Чон. — Ты... уже не хочешь оставаться со мной наедине? Я что-то не так сделал, что ты больше не интересуешься мной? — Ты опять начинаешь? — ничего не подозревая, Тэхён берет бокал в руку и глоток делает, сводя брови снова. — Хм.. Вкус какой-то странный, — бормочет он больше себе под нос.       Чонгук молчит. Он не хочет отвечать на первый вопрос, а вторую фразу просто не слышит из-за музыки. Опустив голову, он снова принимается теребить свой свитер, кусая губы. Зря он это сделал или нет? Это всё из-за снимка! Тэхён заслужил.       Ким не спешит теперь выпивать напиток из стакана. Но всё же глотки периодически делает. Вот уже вернулись Юнги с Джином, а Вишня... Вишне как-то жарко. Из-за алкоголя? Но он-то не знает, что Чонгук подсыпал ему нечто.       Что-то обсуждая, ребята присели на свои места, а Юнги потянулся к своей выпивке, позволяя спиртному обжечь горло. — Что-то наш Вишня невесел... — подмечает он, смотря на парня, что стал потихоньку цепляться пальцами за подлокотники кресла. — Перепил? — Да какое там, это только первый, ты что совсем? — возмущается было Тэхён, оседая на месте и быстро облизывая губы. — Да кто тебя знает. Может, уже несколько стаканов пропустил, пока нас не было, — смеётся Мин, переводя взгляд на Джина и что-то тому говоря. Чонгук же в это время выжидающе смотрит на Тэ и чуть прерывисто дышит, делая несколько глотков своего коктейля. Работает?       Вишня выдыхает довольно томно, краем глаза смотря на Чонгука. Он даже не знает, как описать свои ощущения сейчас. Вроде бы ему плохо. А вроде и довольно хорошо. Алкоголь в бокале тем временем кончился, и Ким решает налить себе ещё.       Когда он поднимается, Чонгук встаёт следом. Должен быть рядом, чтобы жертвой не оказался кто-то другой. Можно проследить, как Сокджин бросает на них взгляд и недовольно сглатывает слюну. Кажется, Чон чересчур ослеплён любовью.       Конфетка же вьётся вокруг Тэхёна, обнимает его у барной стойки и ластится, чувствуя внутри отвращение к себе в этот момент. Но он хочет делать то, что делает сейчас, по сути, мешая Вишне заказать новую порцию выпивки. — Гук-ки... — сильные ладони охватывают талию Чона, — не путайся под ногами, — говорит Тэхён, но уже не повышает на него голос. — Ты же хочешь, чтобы я делал это... — шепчет парень, который не до конца уверен в действии препарата. Но Тэ обнимает его – уже прогресс! — Я рядом, и тебе больше никто не нужен. Ты хочешь меня, Тэхён-а... только меня.       Ким, безвольно наклоняет голову набок, в упор смотря на Чонгука и слушая его голос. И действительно, где-то внизу живота будто образуется тугой узел, из-за чего Вишня гулко выдыхает через приоткрытые губы и сильнее прижимает Гука к себе. — Поцелуй меня, прошу... ты хочешь поцеловать меня, — почти гипнотизирует его Чон и ближе жмётся, чувствуя внизу проблему парня. Сработало. И Тэ, кажется, даже о Хоупе не вспоминает. — Пойдём отсюда? Уведи меня куда-нибудь... где мы сможем быть только вдвоём.       Вишня прежде первое выполняет, двигаясь ближе и накрывая губы Чонгука, сминая их довольно требовательно. Он чувствует, как его буквально заполняет возбуждение. Ни о чём не думает, кроме того как в ближайшее же время отыметь кого-то. Только такого ли эффекта ждал Гук? По сути, Ким мог бы сделать это с любым другим парнем. У него не возникает каких-либо романтических чувств. Всё лишь на уровне физиологии. Но поймёт ли это Конфетка?       Чонгук не знает, о чём сейчас думает Тэхён. Но он целует его, к себе прижимает впервые за несколько дней. Это ли не счастье для слепо влюблённого человека? Конечно счастье! Только вот друзья этого не поймут, и когда Вишня уводит Чона в отдельную комнату, Шуга недоумённо смотрит на Джина. — Сука, я никогда его не пойму... Что это, чёрт возьми? Он же динамил его! — Да я вообще без понятия... — сухо отзывается Сокджин, допивая остатки слабоалкогольного сидра. — Опять это превращается в хрен знает что. Предлагаю даже не ждать его, когда будем планировать возвращаться, — закатывает глаза Мин, шикает и вновь опустошает бокал залпом. — Достал. — Ага, — разочарованно кивает Ким. Что бы он ни делал, но Чонгук всё равно не желает прислушаться к его советам. Что ж, наверное пора оставить попытки вытащить его из этого дерьма. Пусть выбирается сам. — Налей мне покрепче, а? — Джин... всё хорошо, хэй? — хмурится Юнги, но к себе тянет открытую бутылку своего алкоголя. — Ладно тебе, Чонгук и Тэхён всё равно когда-нибудь... разойдутся. — Ты в этом так уверен? Это продолжается уже второй год точно, если не больше, — хмыкает Ким, подставляя свой бокал. — Уверен. Ты ведь сам видел за всё это время, что такого ещё не было. Они могли день не общаться, но потом Вишня всё равно тянулся к нему... хотя бы для своих личных целей. Но не сейчас, — Юнги будто понимает, что Джин переживает за Чонгука сильнее, чем за себя. Может, он ему даже нравится, но разговоров таких Шуга всё же не заводит. Лишь наливает крепкий алкоголь.       Кто бы знал, что расставание этой скандальной парочки на самом деле совсем не за горами. Но а пока... пока что в отдельной комнате, уже закрытой на ключ, Чонгук и Вишня уединились.       Кажется, пара останется здесь на всю ночь, и Джину с Юнги придётся возвращаться одним. Тэхён, будто зверь, напал на бедного парнишку, устроившего это всё, стаскивая одежду, как только они закрылись. Либо афродизиака слишком много, либо Вишня ко всему этому не развлекался ни с кем несколько дней. Но Чонгук, где-то в глубине души, чувствует радость от того, что вновь ощущает Тэ. Пусть тот почти не церемонится, потому что знает, что Чон отдастся ему полностью, хотя в голове последнего всё же возникают мысли, что не этого он вообще-то хотел. Желал лишь вернуть то, что было между ним и любимым. Но уже поздно.       Всё происходит слишком быстро, когда Тэхён оказывается внутри Чона, срываясь на быстрый темп, лишь бы член перестал зудеть, а тело – просить разрядки. Знал бы Чонгук, что его боль (как моральная, так и физическая в данный момент) не перекроется больше приятными моментами. Это просто секс. И всё. Ему остаётся только кричать, захлёбываясь в стонах из-за неподготовленности, царапая спину, шею и руки Кима. — Как же ты сладко стонешь, — темпа не сбавляя и покрывая влажными поцелуями шею Чонгука, произносит Вишня, порой нежную кожу кусая или оставляя шлепки на чужих бёдрах. — А можешь ещё громче? — Тэхён-а... прошу... не так быстро... Мне больно! — просит Чонгук сквозь отчётливый скулёж. Он не жалеет кожу Кима, обдирает её до кровавых следов и постепенно срывает голос, ведь стоны уже получаются хриплыми. — Успокойся, пожалуйста! — Прости, сладкий, но мне сложно совладать с собой, — с ухмылкой и с ложной виной в голосе отзывается Тэ, талию парня сжимая пальцами до синяков. — Я больше не могу, мне слишком больно, — хнычет парень и почти задыхается, пытаясь хотя бы небольшую порцию воздуха получить с короткими вдохами. Его орган так же, как и он сам, подрагивает. Невозможно держаться. — Ты любишь меня, Тэхён-а? — опять задаёт глупый вопрос, пока Ким почти бешено вбивается в него.       Вишня смотрит в тёмные глаза напротив, когда пелена какого-то мутного наваждения, его охватившего, немного рассеивается, из-за чего даже толчки замедляются. Он сейчас с Чонгуком? Чёрт... как это вообще вышло? — Нет, я не люблю тебя, Гук, — просто отвечает Ким, кусая Конфетку за плечо. — Тэхён... Тэхён-а, пожалуйста, скажи, что любишь меня! — вырывается громко из уст сладких, пока Чон цепляется за чужое плечо и ещё сильнее царапает его. — Разве я зря всё это делал? — шипит он от несправедливости, ощущая влагу в глазах. Может, следы, оставшиеся по всему телу Вишни, он оставил не зря. Если Хоуп увидит – точно отреагирует. — Что делал? — морщится от боли в своём плече Ким, теперь совершенно медленно двигаясь. Смена темпа до разрядки совсем скоро доведёт, да и так он услышит хотя бы, что же Чонгук такое говорит. — Всё это! — ругается Чон. Так он отводит от себя подозрения. Будто под «всем» имеет в виду все свои действия за время, которое они были вместе. — Я же любил тебя всегда! — Тихо, — Тэхён берёт его за шею, ту цепко сжимая, — ты же прекрасно знал и до этого, что я ничего не чувствую к тебе, — Вишня лишь наклоняется к нему, целуя в губы, пускай Конфетка теперь сопротивляется.       Чонгук уже не спешит делать этого в ответ. Он всего лишь цепляется за запястье Кима и сжимает, как тот – его шею. Воздуха катастрофически мало, а нижняя часть тела болит неимоверно. Гук вообще ничего не чувствует. Ещё немного, кажется, и отключится. Поэтому он не пытается отстранить Тэхёна, но и на поцелуй не отвечает, давая горькой слезе спуститься по щеке.       Ким кончает в парня, одновременно с этим отстраняясь от его губ. Довольно позорно, для Чонгука. Падая на кровать рядом, Вишня пытается восстановить дыхание и прикрывает глаза, тихо бранясь от саднящих царапин, что оставил на нём Чон.       Как только парень чувствует в себе вязкое семя, слёзы по его лицу катятся чаще. Неужели он понимает, что сейчас является очень жалким? Да, именно это Чонгук осознаёт. Он отворачивается и обнимает себя дрожащими руками, шипя от того, что буквально не может почувствовать свои части тела. — Какой же ты отвратительный... — говорит Гук то ли себе, то ли Вишне, всё же стараясь приподняться. Хочется в свою комнату. Закрыться и больше никогда не выходить, а ещё лучше провалиться сквозь землю. — Что ж... Если так, — Тэхён, который, видимо, немного отошёл от действия возбудителя, сам привстаёт на локтях. — Мы расстаёмся, конфетка. — Что?.. — оборачиваясь, Чонгук поджимает губы и сжимает пальцами диванный материал. — Мы... что? Но... почему!? Почему ты делаешь это?! — рычит он, закрывая глаза ладонями и вовсе падая с дивана, прижимаясь к его подлокотнику. Кажется, сейчас его сердце буквально разорвётся. — У тебя проблемы со слухом? Я не люблю тебя, — повторяет Вишня, которого сейчас накрывает уже опьянение, — ты не можешь ужиться с тем, что я бываю с другими парнями, хотя в самом начале тебя всё устраивало. Ты постоянно скандалишь, и это мне надоело. Не знаю, что ты провернул для того, чтобы сегодня переспать со мной, — задумчиво проговорил он, соображая ещё туговато, — если ты что-то подсыпал мне, чтобы попытаться вызвать у меня какие-то чувства... Хах, ты тогда довольно глупый. Омежка.       Что сейчас испытывает Чонгук? Все самые ужасные эмоции: обиду, разрывающую изнутри боль и многое другое. Ещё и слова Джина об их с Тэхёном отношениях будто режут, пытаются пробраться в самый центр разума, чтобы заставить чувствовать себя ещё хуже. Где он оплошал? Когда всё начало катиться в полную задницу? Он просто хотел любви, тёплых отношений, а получил, в итоге, ничего. Абсолютное ничего, кроме кошмарного опыта.       Слёзы не перестают течь по щекам, Чонгук пытается нащупать свою одежду, чтобы быстрее покинуть клуб. Единственное, чему рад Гук, что ему не хочется упрашивать Тэхёна остаться. Он просто хочет поскорее убраться отсюда. И вечеринку Чон покидает довольно быстро, даже не пытается привести себя в порядок, буквально вылетая за двери клуба. Всё болит физически и ментально, и он просто срывается на бег, закрывая лицо. Бежит, куда глаза глядят, и, кажется, даже не в сторону общежития. Это не есть хорошо.       Тэхён выдыхает раздражённо, устремляя взгляд в потолок. Что ж, надо бы радоваться всё же, что на одну огромную проблему в лице Чонгука стало меньше. А сейчас... сейчас на Кима наваливается огромнейшая усталость. Он накрывается пледом, что лежал на спинке дивана, и очень быстро погружается в сон.       Постепенно идёт время. Вишня мирно спит и даже не думает о Гуке, которого уже точно не пустят в жилой корпус. Парень убежал непонятно куда и сейчас пытался с помощью карты в смартфоне вернуться обратно. Знал бы кто-то, что у него небольшие проблемы. Но суть в том, что близких друзей у него нет... Джин, кажется, больше таковым не является, ведь Чон чувствует, что своим поступком точно задел его, хоть тот и не знает, что Тэхён изменился в поведении из-за выходки Гука. И слёзы вновь бегут по лицу, ведь становится очень противно и стыдно. Чонгук по-настоящему чувствует себя жалким. И точно никуда не пойдёт завтра.       К сожалению, никто не знает о том, что в данный момент чувствует Чон, и никто не может оказать ему какую-то помощь или поддержать. Печально, что такое парень вынужден переживать в одиночестве. Как бы он ничего не сделал с собой...       Сейчас в его голове крутится только то, что нужно добраться до общежития. К счастью, никаких суицидальных мыслей не возникает. Пока. Держа телефон дрожащей рукой, Чон постоянно осматривается в темноте и поджимает губы, заплаканными глазами постоянно сверяясь с картой. Кажется, он близко, а вроде и нет... А ещё чувствует полное изнеможение. Хочется сесть, прикрыв глаза, и исчезнуть. Может, написать кому-то? Но в KakaoTalk только одногруппники, Вишня и Сокджин. Последний был в сети около получаса назад. Наверное, уже вернулся в общежитие и спит. Да и смысла писать нет. Поэтому, найдя лавочку возле дороги, Чонгук оседает на неё, закидывает ноги и, обнимая колени, утыкается в них носом. Что ж, неплохое место ночлега. Ночь, надеется он, должна пройти быстро.       Тем же временем Джин, будучи в свой комнате в корпусе, проснулся от какого-то тревожного чувства. Вроде бы он и выпил много, и должен был спать, как убитый, но что-то его гложило. Ким глянул на кровать Вишни. Та по-прежнему пуста. Зажмурившись недовольно, парень накрылся одеялом ещё больше. Что-то его беспокоит. Но что?       Если бы Джин знал, что сейчас Тэхён и Чонгук находятся порознь. Не только в плане мест обитания, но и в отношениях. Может, если бы он отследил сейчас последнее время, когда Гук заглядывал в сеть, – ему бы это помогло? Хотя почему должно? Просто заходил и заходил, но Ким даже не поймёт, что Чон делал это из-за него. А сейчас находится на улице в нескольких километрах от общежития. Весело, ха-ха. Только вот, кажется, долго на этой лавочке он сидеть не собирается. Осознание того, что они с Вишней больше не вместе, а ещё и Сокджин расстроен (Чонгук твёрдо уверен) – всё это давит нереально. Невозможно сидеть просто так.       Поёрзав на одном месте, Гук всё-таки поднимается. Время проверяет и понимает, что в жилой корпус сейчас дороги точно нет. Опоздал – гуляй. И какие у него идеи? Никаких... может, сходить в какое-нибудь место? В нескольких кварталах от университета есть мост, под которым течёт красивая река, а в лунном свете она ещё прекраснее. Именно туда, собственно, Чон и отправляется. Ему нужно около двадцати минут, чтобы оказаться там, свесить ноги с моста и, опёршись о перила, рассматривать водоём. Вода блестящая сейчас и очень красивая, успокаивающая. Становится немного легче, но и холоднее. Однако Чонгуку всё равно. Вместо лавочки около проезжей части он выбирает этот мост. Нужно просто ждать утра. Сидеть и ждать, позволяя мыслям путаться в голове и съедать разум.       Утро для Чонгука приходит очень медленно в отличие от других парней. Тэхён, похоже, так в клубе и останется аж до полудня. Он до сих пор спит в той комнате, где был с Чоном. Тот же, просидев всю ночь на мосту, осознаёт, как сильно болит его тело. Оно полностью затекло, так ещё и мощь Тэхёнова ощущалась до сих пор. Отвратительное чувство. Глаза закрываются, а конечности не слушаются. Но Гук всё же преодолевает себя, потому что до общежития ещё нужно доплестись.       До своей комнаты Чонгук добирается за очень долгое время. Соседи уже куда-то ушли, видимо, снова гулять, и это отлично. Можно побыть одному. Гук присаживается на пол около своей кровати, опирается головой на неё и выуживает телефон. В нём хранится многое: фото и видео с Тэхёном, его контакты и так далее. Швырнуть гаджет в стену хочется, но вместо этого Чон открывает группу по... новому пейрингу, листает фотографии. Их всего несколько, однако они вызвали такой ажиотаж. Особенно последние: где Тэхён и Хоуп целуются в актовом зале, а Чонгук стоит рядом, и где парни вместе, но уже ночью. На улице. Сердце сжимается, как и ладонь, держащая телефон. Неужели это действительно конец? — Ты заплатишь за это, Хоуп, — шипит сам себе Гук. И это не из-за огромной любви к Вишне (хотя, кто знает), а из-за обычного чувства мести. Раз плохо ему, то должно быть плохо и разлучнику.