Ты заслуживаешь жизни.

"Самое ужасное оружие, подвластное человеку - это его фантазия." (С)

Маленькая сука Метьюз взбесила меня с самой нашей первой встречи, когда гордо вздёрнув острый подбородок, первой прыгнула с крыши, и продолжила бесить после, когда стала первой во всём. Чёртова девчонка единственная могла выдержать мой взгляд без тени страха. Каждый раз, когда она побеждала, каждый раз, когда делала что-то лучше остальных она упрямо устремляла свой взгляд ко мне я же лишь шипел сквозь стиснутые зубы что-то смутно похожее на: "неплохо". Раз за разом, попадая в центр мишени, она смотрела на меня гордо, с лёгкой тенью улыбки, словно говоря: "Видел, сукин сын? Это было тебе". И мои "Я думал ты можешь лучше, хотя, нет, вру, не думал" и "попробуй в следующий раз целиться" никак не трогали её внешне, но внутри она бесилась. Я это чувствовал. И мне нравился тот ураган, который бушевал в ней. Её ни капли не трогали мои колкие высказывания, ей не нравился сам тот факт, что она не может победить полностью, что я не признаю её лучшей. Вслух. Каждый раз, смотря на неё, я гадал, что же со мной происходит? И каждый раз приходил к выводу, что хочу её. До скрипа зубов. Хочу каждый вечер, заходя в свою комнату чувствовать запах еды, заботливо сготовленной кем-то другим за символическое: "Эрик приказал, не сделаешь убъёт". (Эта бестолочь, я уверен, даже не умеет готовить.) Но я хочу, чёрт возьми, заходить на кухню и видеть её, в своей рубашке, капающуюся в ящиках столешницы, потому что она до сих пор так и не запомнила, где лежат тарелки. Хочу прижимать её к своей груди, аккуратно обняв сзади, когда она с утра пытается сделать яичницу. (Получается, естественно, плохо.) Она будет ныть, что у неё и так ничего не выходит, а тут ещё я её отвлекаю, но, когда мои руки сползут на её острые, точёные бёдра, она на психах выключит огонь бросит лопатку, а после вопьётся в мои губы страстным поцелуем, с отголосками той ненависти, что вечно витает между нами. А ещё я хочу после этого не выходить из спальни неделями. Минимум. Маленькая сука Мия. Бесит меня всем своим существом и создаёт вокруг такое напряжение, стоит ей только появиться в поле зрения, что я на миг забываю как дышать. Каждый раз, когда я вижу её в компании какого-либо из её многочисленных дружков, меня охватывает такая буря эмоций, что пальцы невольно сжимаются в кулаки, а челюсть сводит от того, насколько сильно стиснуты зубы. Она ломает меня, ломает мой мир. И жутко бесит, что я уже ни дня не могу прожить без неповторимого мятного запаха, который тянется за ней душистым шлейфом. Удивительно, ведь мыло у всех здесь пахнет одинаково, но она умудряется раздражать не только меня в целом — своим поведением, но и мои рецепторы в частности — необычным для этого места ароматом. Она сводит с ума лучше любого орудия пыток, а по вызыванию привыкания переплюнет любой сорт наркотиков. Ещё от неё постоянно несёт терпким запахом сигарет. Со вкусом, чёрт бы его побрал, ментола. Она одна из тех, про которых можно сказать "слишком". Слишком приковывает к себе взгляды. Слишком высокомерно отказывается на них отвечать. Слишком много болтает и неимоверно слишком язвит. А я вечно попадаюсь на эту удочку и отвечаю ей, видя слишком радостный огонёк в её глазах. Она слишком красива, слишком умна. Слишком идеальна. Она для меня в целом — слишком. Порой кажется: вот, я загнал её в собственноручно разбросанные сети, но вскоре оказывается, что я давно одной ногой был и сам в её капкане. Я бы мог воспользоваться служебным положением. Мне откровенно нравилось из года в год испытывать нервы неофитов на прочность. Точнее неофиток. Новоприбывшие девушки так мило пугаются и делают вид, что чисты и непорочны, а потом сладко стонут в моей постели. Но не она. Пролетела по всем пунктам. Я пытался как-то воздействовать на неё. И, будь моя воля, я бы мог силой заставить её быть моей. Но у меня давно уже нет своей воли. После первой же встречи, она потонула в глазах этой сучки Мэтьюз. А в тот день... Разбилась вдребезги. Это было обычное утро. Так казалось другим. Но сегодня я впервые не выспался. Всю ночь я обдумывал то, как избавится от этого наваждения по имени "Мия". Мной не было придумано ничего лучше, чем просто зажать её в одном из углов лабиринтов бесстрашия, а дальше импровизация. И мне удалось... Поцеловать её. На большее просто не хватило сил. Я взглянул в эти изумрудные глаза и понял, что не смогу сделать ей ничего плохого. Это был волшебный момент... Пока она не заговорила. - Бывало и лучше. - усмехнулась она, понимая, что угроза отступила и ей ничего не угрожает. - Что, прости? - то ли она действует отупляюще, то ли бессонная ночь сказывается на мне отнюдь не положительно, но я совершенно не понял, к чему к чему она ведёт. - Целуешься так себе. - она хмыкает, не отводя взгляд. - Как можно так безжалостно пользоваться моец беспомощностью и пониманием того, что я не смогу тебе ничего сделать, Мэтьюз? Не стыдно? - с одной стороны ляпнул сгоряча, с другой — я не умею признавать собственных ошибок, так что успокаиваю себя тем, что давно пора было сказать что-то в таком роде. На долю секунды мне показалось, что она вздрогнула. Но, возможно, я просто хотел увидеть такую реакцию на собственные слова. На удивление, моя воспаленная фантазия и дальше продолжала тешить меня иллюзиями. Её голос сейчас показался мне наредкость хриплым, словно бы это она сейчас была в роли лидера одной из фракций и зажимала в тёмном углу молоденькую неофитку. Которую до жути хотела. - Почему не можешь? - как-то загнанно прошептала она. Нужно было выкручиваться, я совершенно не мог позволить, чтобы фраза, ляпнула невпопад, уже сегодня к вечеру облетела всю фракцию, разнося весть о том, как облажался её лидер. - Ну как это? Я подожду пока ты перестанешь ломаться и возьму тебя добровольно. - усмехнулся я. Кажется, вышло не слишком правдоподобно. - Малышка, у нас тут не приветствуется насилие, да и девушки обычно сами рады "сделать мне услугу". Это бы, к слову, могло бы помочь тебе... - конечно, я не занимался торговлей своим благословением, но сейчас, чтобы она мне поверила, достаточно было поддержать образ, который уже наверняка создали в её голове её же старшие дружки. Да, обо мне тут ходят не самые лестные слухи. В прочем, оно к лучшему. - Мудак. - Стерва. В какой-то момент такие наши встречи стали еженедельным ритуалом. Мы словно бы случайно пересекались в коридоре, но я понимал, что она ждала. Каждую неделю. В определённый день. В определённый час. И сегодня не стало исключением. - Ты не устал бегать за мной, как собачка? - да, она любила втаптывать мою гордость прямиком в землю, как я делал это с ней на тренировках, только уже совершенно в прямом смысле. Но как можно утопить человека, который и так обошёл всё имеющееся дно вдоль и поперёк? Впрочем, зачем это объяснять Мие? Остаётся только прижимать её лопатками к холодному камню и горячо шептать, едва касаясь губами уха: - Да, ладно тебе, ты же не сможешь без меня. Ты дышишь мной. - Угарным газом тоже можно дышать. Правда недолго. - это должно было быть язвительно, но звучало словно оправдание. - Сегодня что-то не так? - касаюсь губами шеи, провоцируя. - Я... Я просто хотела... - Кого? - усмехаюсь я, чувствуя как она дрожит рядом со мной. - Не кого, а что. - с укором поправляет она. - Ну, тут ещё поспорить можно. Ладно, так ког.. что ты хотела? - Сказать спасибо. - нервно выдохнула она и это даже заставило меня оторваться от её шеи и посмотреть в глаза. - За что? - За то, что спас. - флэшбэком в голове всплыло то, как на очередном тренировочном задании на нас напала банда афракционеров, половину неофитов схватили, но в итоге великий и ужасный Эрик, конечно же, всех спас. Мия тоже помогала. Совсем чуть-чуть. Я не сильно помню, как, это было чем-то на уровне инстинкта, но в нужный момент я оказался рядом, а более того, перед ней, лицом к лицу, закрывая спиной от остального мира, возле стен одного из зданий, на которое приходилась основная часть пуль. С трудом мне удалось отделаться лишь несколькими косыми ранениями, но с учётом того, что двигались мы вдоль стены до ближайшего укрытия в положении "я тебч не выпущу. Буду закрывать, пока не истеку кровью" это очень даже победа. - Как бок? И плечо. - Нормально. - Чёрт, если бы я не вылетела туда... - То мы бы, скорее всего, и не победили. - И это была чистейшая правда. Она умудрилась освободить парочку наших, что в последствии очень помогли в спасении других. Единственной её ошибкой было вылезти на практически полностью открытую местность. Но зачем же ещё нужен добрый инструктор Эрик? Чтобы своей спиной прикрыть в нужную минуту. К слову, она тоже не отставала. Ловко выхватила мой автомат и отстреливалась прямо из-за моей груди. Возможно именно благодаря этому, я всего лишь с парой пулевых ранений. Но вслух я этого, конечно же, не скажу. - Но в тебя бы не попали.. - на секунду я отвлекся на воспоминания и не успел заметить, как в её голосе проскользнула нотка заботы. - Можно посмотреть? На рану. - речь шла про самую глубокую, на боку. Это я понял по протянутому к ней указательному мальчику. - Разве что в моей комнате. - выдавил из себя улыбку я, конечно же, совершенно не надеясь на положительный ответ. - Веди. - рвано выдохнула она. - Мия, не провоцируй меня. Сейчас вообще не до шуток. - Веди, - безапиляционно повторила она и я заметил в болотных глазах напротив тот огонёк, который, готов поспорить, горит и в моих глазах при одном только взгляде на неё. И я сорвался. Чтобы всю оставшуюся ночь срывать с её губ непрошенные вздохи и мольбы, понятные лишь нам двоим. Что-то негромко, но грубо сказал, чтобы ближайшие несколько часов шептать неразборчивую романтичную ерунду в её нежную шею. Завёл её в комнату и усадил на кровать, медленно снимая футболку, да, было больно, она это видела, но я был готов и снова спрятать её за собой в любой момент, если это понадобится, чтобы так же как и сейчас, снова вплоть до утра вновь закрывать её своим телом, правда слегка на другом поле боя. Холодные пальцы скользнули по свежему шву, я плотнее сжал зубы. Она следила за моей реакцией. Неожиданно она коснулась ранения губами и в этом была какая-то интимная и имеющая особый смысл лишь для нас двоих атмосфера. Я на секунду прикрыл глаза. - Забыл сказать. - сжать волосы на её затылке в кулак совершенно не составляло труда, в отличие от многих девушек нашей фракции, она их отращивала и они были уже ей по пояс. И тот факт, что сейчас она, наконец, без этого надоедливого пучка, что постоянно делается на уроки в качестве меры безопасности, я не мог упустить. Немного отогнул её голову назад, наклонился и прошептал, всё больше сжимая волосы в кулаке: - Никогда не трогай моё оружие - в тот день, день, когда мы взаимно спасли друг другу жизни и из-за моей груди она отстреливалась моим автоматом, я, наверное, и понял, что влюблён. Но не уверен, что когда-то смогу признаться себе в этом до конца. Никто ещё не смел трогать моё оружие. Нет, были парочка индивидуумов... Их трупы до сих пор не нашли. А ей всё сошло с рук. - Убью. - она лишь усмехнулась в ответ и притянула меня к себе на кровать. - Ты не сможешь меня убить. - Я монстр. Я загубил тысячи людей. Чего мне стоит ещё одна жизнь? - усмехаюсь я. - Твоей. - серьёзно отвечает она, слегка отведя взгляд. - Моя жизнь для тебя идёт ровно по цене твоей же жизни. Ты не сможешь без меня. Не было выбора, кроме как злобно заткнуть ей рот собственными губами и уже, наконец, закончить начатое. Девчонка была совершенно права, но признаваться в этом, опять же, очень не хотелось. Она слишком плотно вошла в мою жизнь, чтобы так просто выйти из неё. Перед ней я совершенно бессилен. Каждый раз, смотря на неё, я думал что же со мной происходит и каждый раз приходил к выводу, что хочу её. До скрипа зубов. Но просто спать с ней всегда было недостаточно. Она такая зараза, которую не выведешь из мыслей простым "переспать" и это, пожалуй, самое ужасное в Мие. А единственное, что хоть как-то помогало смириться с тем, что это, видимо, навсегда — одна маленькая мысль, которая теперь грела душу изо дня в день: она моя. От кончиков извечно прямых волос до вороха спутанных мыслей, которые без перерыва на отдых мелькают в её голове. Полностью вся. И пусть мне навряд ли когда-нибудь хватит смелости сказать "люблю", ведь тогда я, верно, и сам осознаю всю тяжесть ситуации и точно на века привяжу себя к ней, но одного её: - Эрик, ты заслуживаешь жизни. - хватает, чтобы я смог простить себе все грехи, подняться снова и посмотреть страхам прошлого в лицо. А разве не самое главное в этой жизни — уметь простить самого себя? Пусть даже если я здесь — это одна милая особа, которая во мне настолько сильно, что её прощение равносильно собственному. Одна маленькая рыжая сучка по фамилии Мэтьюз.