Я рядом. Всегда буду

Малфой сидит на трибуне и ждёт Грейнджер. Где её только носит? Через пятнадцать минут начало, но её всё нет. Что-то пролетает перед его носом, затем движется дальше по рядам, мчась перед лицами других. Сначала ему показалось, что это сова. Привидеться же? Потом Малфой думает, что это бладжер. Однако, это нечто возвращается. Не может быть, это сова, как неожиданно. Малфой цокает про себя, позже понимая, что птица летит прямо на него. Глаза совы будто вот-вот взорвутся, он неё веет беспокойством, а пахнет… Перья пахнут потом и слезами? Сова плачет? Походу свихнулся, мда. Она быстро вручает письмо и не улетает, оставаясь перед его носом, сидя на спинке переднего сидения. Чего-то ждёт.

***

Гермиона стоит на обрыве. Это какое-то место, окружённое водами Чёрного озера. Всё лицо в слезах. Никто за ней не придёт, она знает. Все её друзья на своём последнем матче по квиддичу.

***

Час назад Паркинсон сказала ей, что Малфой мёртв. Дальше она ничего не слышит. Грейнджер отказывалась в это верить ровно минуту и семь секунд. Потом смысл сказанного дошёл до неё, но слизеринки уже не было. Самое ужасное, что только может произойти—смерть любимого тебе человека. Он умирает, как и часть тебя. Грейнджер безумно любит Драко Малфоя. Для неё он—вселенная. Её вселенная. А Гермиона так и не призналась ему, что любит. Она так громко и горько рыдает. Потом выходит на улицу и кричит, разрывая связки. Только вот ей так всё равно. Так насрать на себя, потому что без Драко, Гермиона чувствует себя неживой. Ей не нужна такая жизнь. Именно был её жизнью. Она принимает самое быстрое решение. Бежит в башню Старост, открывает блокнот. И пишет:

            «Милый. Мой милый, Драко.

Я так много потеряла. Так много. Я не хотела терять и тебя. Я не хочу ничего, кроме как быть с тобой.

Ты для меня—всё. Всё самое сокровенное, самое близкое и ценное. Мне ничего больше не надо.

Я так сильно тебя люблю. Спасибо, что был со мной, но наше расставание ненадолго.

Скоро мы увидимся. Я так не смогу. Я не смогу жить без тебя.

Твоя ГГ.»

Гермиона спешит, пишет слишком мало, но всё это она скажет ему там. Сейчас ей нужна была отдушина. Просто сказать это всё с помощью пера. Хоть так. Грейнджер вырывает лист из блокнота и по привычке вкладывает птице в клюв. Затем выходит из комнаты, находясь в трансе и медленно осознаёт, что решила отправить письмо погибшему. Но её это не волнует. Девушка выходит из замка. Подымает лежавшую на траве метлу, садиться и, без хорошего умения на ней летать, отправляется в сторону озера. Она помнит, что где-то там есть маленький островок. Гермиона хочет спрыгнуть. И вот она стоит. Смотрит, залитая слезами, на водяную гладь. Высоко. Ещё как высоко. Грейнджер решает посчитать до ста, а затем лететь вниз. Раз, два, три… Как медленно.

***

Драко читает письмо, написанное на заплаканном клочке бумаги. Брови ползут на лоб. Он сразу всё понимает. Быстро. Как быстро. Молниеносно Малфой спускается, забирает чужую метлу. Кто-то ворчит, но ему плевать. Он уже летит туда. Знает где она. Это то место, о котором он ей рассказывал. В голове лишь одно: нетнетнетнетнет… Нельзя опоздать.

***

…девяносто восемь, девяносто девять, сто. Полёт. Но кто-то подхватывает её. Кто-то, кто пахнет им. Этот запах. И Гермиона думает, что уже умерла, но нет. —Гермиона!—Драко подхватывает её, летя обратно,—какого хуя, Грейнджер?! —Я…я…Драко, ты живой?—она падает на колени, Малфой опускается за ней. —Что?—недоумение и понимание одновременно накрывают его с головой—Да, да, да, да! Живой! Что…случилось?—он обнимает гриффиндорку и обжигающие слёзы медленно катятся по его щекам. Такое происходило дважды в его жизни. —Я думала… Неважно,—Гермиона не может прекратить рыдать,—Главное, что ты со мной. —Я люблю тебя, Гермиона,—он давится слезами,—Так люблю…—эти слова выскальзывают с его языка, но он не жалеет, это читая правда,—Не делай так никогда! Слышишь? Никогда! —Хоро…хорошо, не буду. Не буду. Никогда. Рыдающие подымают головы и целуют друг друга. Так страстно, как-будто это единственный шанс, чтобы выжить. Затем прислоняются лбами. Они никогда не пожалеют, что директор выбрала их главными старостами. —Я рядом. Всегда буду,—шепчет Малфой и прижимает её ближе к себе, пока та начинает ещё громче плакать. Спасибо, Мерлин.