раздражает.

Харучиё напротив зеркала в ванной стоит, смотрит прямо себе в глаза. руки края раковины до белых костяшек сжимает. слишком громкие мысли в голове смешиваются с шумом воды из включенного крана. сплетаются в огромный клубок, что так противно давит на уши. хочется всё прекратить. закончить, здесь и сейчас. с лица к шее капли холодной воды стекают. взгляд переходит на руки, рукава рубашки закатаны, что открывает прекрасный вид на татуировку и шрамы. шрамы, совсем старые, почти не видные, белые полосы. шрамы, относительно новые, какие-то ещё не зажили. ломка. не только наркотическая. Санзу и забыл уже, когда именно начал причинять себе физическую боль. просто помнил, что не редко она перекрывала моральную. хочется по привычке взять лезвие в руки и почувствовать ту жгучую боль, алую кровь, стекающую по рукам, облегчение. это и вправду стало зависимостью. парень держится, руки под воду холодную запускает, в лицо пару раз брызгает и кран выключает. смотрит на своё отражение, хочется ударить со всей силы и себя и это чёртово зеркало. раздражает. мысли прерывает стук в дверь и последующий голос младшего Хайтани. - Санзу, прости, я скорее всего мешаю, но нам надо поторопиться. - на часы на руке смотрит - скоро собрание начнётся. не думаю, что стоит опаздывать. Харучиё резко дверь открывает и за рукав парня на себя тянет. тут же в стену его вжимает, в поцелуй вовлекает. грубый, напористый. своим языком в чужой рот проталкивается по зубам проходясь. языки переплетает, не даёт и секунды воздуха в лёгкие набрать. кисти Риндо своими руками сжимает. отстранится не позволяет. Хайтани и не стремится куда то уйти от Санзу. на поцелуй отвечает, обмякает от напора, позволяет так грубо с собой обращаться. Харучиё колено меж ног парня ставит, давит, стон тихий из Риндо вытягивает. поцелуй разрывает с причмокиванием и к шее чужой припадает. целует, багровые следы оставляет. кусает. младший Хайтани шипит от резкой боли тут же стон проглатывая. ноги дрожат, совсем не держат. - Хару.. - вздохи не тихие куда то в плечо парня - время.. надо идти - по коже тысячи мурашек бегут, когда холодные руки Харучиё под рубашку залезают, оглаживают. вновь губами накрывает чужие. так же грубо. кусает и слизывает выступающие капельки крови на губах Риндо. отстраняется к зеркалу возвращаясь. слегка поправляет рубашку. из комнаты выходит кидая холодное «догонишь». по коридору идёт, вновь в мыслях тонуть начинает. яркий свет по глазам больно бьёт, раздражает. всё раздражает. он раздражает. любая мысль о младшем Хайтани, заставляет чувствовать что-то необъяснимое глубоко в груди. раздражает. всем. полностью. с этих фиолетовых волос, что пахнут каким-то сладким шампунем. вроде вишнёвым. это лицо с завораживающими глазами. шея, на которой так и хочется россыпь алых следов оставить. руки тёплые, аккуратные длинные пальцы. подтянутое тело с татуировкой на одной половине. всем. полностью. до ног, что так прекрасно подрагивали от каждого толчка Санзу внутри парня. раздражает. своим беспокойством за состояние Харучиё. раздражает, что Риндо позволяет делать с собой что угодно. никогда не сопротивляется. позволяет так ужасно с собой обращаться.