Мечтатели

      Мечта. Какое странное слово. Кто его вообще придумал? Откуда оно пошло? И почему люди так стремятся мечтать о чем-то? Почему не существует тех, кто не стремится к грезам? До нападения на Паитрум Тиберий мечтал жениться на Тори, пока клирики не отобрали у него это. Затем Тиберий обрел новую мечту: найти Дарею. Но и она рассыпалась вдребезги с появлением его - Лабеля, сына ланисты Флавия. Высокий, величественный, гордый. Его глаза цвета жидкой ртути смотрели на всех этих рабов с грустью и долей сочувствия, словно бы Лабель понимал их, как никто другой.       Тиберий помнил этот металл, когда их взгляды встретились. Тогда губы сына Флавия растянулись в полуулыбке. Гладиатор ответил тем же, но Лабель уже успел отвернуться.       - Я думаю, Вам стоит прислушаться к сыну, - произнес тогда Тиберий, глядя на Лабеля. Тот в ответ одними губами произнес слова благодарности. Гладиатор уже тогда понял, что сделать все, чтобы пересекаться с сыном ланисты чаще.       - Я помню тебя, - тихо сказал Лабель, чем вызвал внутри Тиберия странное ощущение теплоты. - До встречи... Тиберий.       Гладиатор поклонился и отправился назад, так и не узнав того, зачем приходил. Взамен этому, в его мыслях поселился Лабель...       Прошло уже столько времени с тех пор, как Тиберий стал гладиатором. Проводя все больше времени с Лабелем, он стал замечать, как сын ланисты раскрывается. В его глазах нет той грустинки. Тиберию казалось, что он счастлив...       Ночь успела опуститься на дворец Кассия, но кровать Тиберия оказалась несмятой. Осторожно, чтобы никого не разбудить и не привлечь ненужного внимания, гладиатор отправился к полосе. Той самой, где Лабель когда-то открылся ему. Тиберий почему-то считал это место принадлежащим только им двоим.       Он оперся руками на балконные перила, рассматривая сонное небо: где-то там была Дарея, ждущая, что ее брат придет на помощь. Может быть, родители все еще живы, а тот день был просто страшным сном?       - Я не знал, что ты не спишь... - послышался знакомый тихий голос. Тиберий повернул голову, встречаясь с жидким металлом его глаз.       - Я тоже... Задумался над тем, почему мы мечтаем... и почему мечты не могут стать явью.       - И о чем же ты мечтаешь? - Лабель стал рядом с ним, подпирая подбородок ладонями и точно так же обращая свой взгляд к небу. Тиберий помолчал, слушая шелест ветра. Профиль Лабеля показался Тиберию чем-то сродни греческому богу.       - Не знаю... О многом, но каждый раз я убеждался в том, что мечты не сделают меня счастливым, - Тиберий говорил это, глядя в глаза Лабеля.       - Мы с тобой так отличаемся, Тиберий. Твои мечты могут стать реальными, а мои нет. Однажды ты сможешь преодолеть все и стать тем, кем тебе суждено быть, в отличие от меня... В один из дней ты покинешь это место и больше никогда не вернешься. Твоя жизнь начнется с чистого листа, в то время, как моя останется на том же куске пергамента, запятнанного чернилами... - из Лабеля полилось столько горечи, грусти и обиды, что Тиберий не знал, куда себя деть. Лабель жил в золотой клетке. Он мечтал о свободе...       - Ты прав, но есть то, что нас с тобой объединяет. Мы с тобой мечтатели. На нас с тобой никто не похож...

"Мы с тобой мечтатели... Мы такие разные... Просто не похожи на других..."

      Лабель повернулся к Тиберию. Уголки его глаз подернулись влажной пеленой. Лабель тяжело вздохнул. Тиберий подтянул его к себе, накрывая плечи мощными руками. Сын ланисты понял, что не в силах сдерживать слезы...       Тиберий раз за разом прокручивал в голове собственные слова, слушая биение сердец.       - Знаешь... Я мечтаю делить с тобой небо, обнимать ночь и тебя... Так, как сейчас, - ладонь Тиберия с нежностью прошлась по мокрой щеке Лабеля. Тот, словно бы котенок, ищущий ласки, прижался к ней, улыбаясь сквозь слезы.       Пальцы переместились на подбородок Лабеля, едва поднимая его. Зеленые глаза опустились на чуть приоткрытые губы, будто спрашивая разрешения. Лабель прижался к его груди, осторожно соприкасаясь носами. Тиберий пообещал отдать должное Тори, с которой он много практиковался. Но сейчас перед ним Лабель, у которого вряд ли кто-то был до Тиберия. Нежно, медленно накрыв его искусанные губы своими обветренными, гладиатор аккуратно обнимал сына ланисты, чтобы не спугнуть. Очевидно, Лабель был неумелым, хотя и попытался не упасть в грязь лицом, вызвав улыбку Тиберия.       - Не смейся надо мной, - попросил он садясь на каменный пол.       - Я и не думал, - Тиберий сел намного ближе, чем того требовали правила, касающиеся отношения господина и раба. - О чем ты мечтаешь?       - О поцелуе... - Лабель закусил губу, глядя в сторону. На щеке стал прослуживаться едва заметный румянец. Гладиатор оказался рядом с ним, в паре миллиметров от его губ. На сей раз поцелуй вышел более жарким, выбивая их обоих из колеи.       Лабель осторожно лег, замечая над собой Тиберия...