танцы на стекле

— и вот опять, лидер-ним! — начинает злиться юнги, когда вся команда подходит ко входу на площадку, которая к приходу хоккеистов вновь оказалась бесцеремонно занята. он оборачивается к намджуну и, слыша его усталый вздох, продолжает: — скажи уже этим фигуристкам, чтобы они либо часы себе ставили на лёд, либо вообще не приходили сюда. сколько можно задерживаться и кататься в наше время? хотят, чтобы мы ими играли вместо шайб? — хен-а, я не могу так с девушками, — намджун скулит — позволяет он себе такое поведение только рядом с одним из трёх старших участников его команды. но все равно, чувствуя на себе неодобряющий его нытье взгляд мина, он тут же выпрямляется, собирая в кулак остатки своих лидерских способностей, и более серьезным тоном отвечает: — как только девочки сойдут со льда, я скажу им, чтобы они больше не задерживались. — там и парни есть, — юнги снова глядит на лёд, с омерзением осматривая парней, составляющих всего лишь треть от количества людей внутри площадки. — можешь им пригрозить звездюлями за ледовым дворцом. хотя их бить — то же, что и девчонок. — имей хоть каплю уважения — они наши коллеги по льду. — я уважаю всех, но не пидоров, скачущих по льду в смешных трико, — он закатывает глаза и отворачивается, дальше ковыляя на коньках в сторону левой трибуны, на нижнем ряду которой уже сидела часть команды. печально вздыхая, намджун провожает взглядом друга и оборачивается ко льду — прямо перед ним сейчас на бешеной скорости пронеслась пара, державшаяся за руки, и вот уже через мгновение парень подхватил девушку за талию и поднял над собой, пока та плавными движениями рук исполняла невероятно красивую танцевальную связку. ещё немного погодя, они закружились в бесконечных поворотах, смотрящихся так грациозно и, наверняка, имеющих такие сложные названия, что намджун со своим языком, заточенным только под хоккеистские термины, никогда не выговорит. дух захватывает. и всегда захватывало. но, кажется, не только у него. он кидает взгляд в сторону правой трибуны и замечает сокджина, стоящего прямо у бортика и неотрывно, с необычайным восторгом наблюдающего за фигуристами. сердце, как и всегда, затягивает приятной медовой корочкой, которая хрустит как в самых приятных asmr, когда приходится общаться с сокджином, а на лице вылезает глупая улыбка. теперь намджун не может оторвать взгляда от новичка своей команды — довольно сильного паренька, который за полгода нахождения в команде освоил абсолютно всю игру в хоккей и заодно влюбил в себя недосягаемого намджуна, за которым уже несколько лет бегает вся женская команда по хоккею. возможно, ему это удалось из-за того, с каким блеском он в первое пробное занятие показал лидеру свое умение стоять на коньках и забрасывать шайбу точно в пустые ворота, ни разу не задев штангу. — когда я только пришел в хоккей, то даже без коньков тяжело на льду стоял, а ты пируэты выписываешь, словно боженька. ты точно не занимался раньше? где научился так хорошо кататься? — совладав со своим удивлением, в тот день спросил намджун, и в ответ получил со смущенной улыбкой: — у меня свои секреты. ну, берёте меня в команду? — ты ещё спрашиваешь?! конечно! тогда намджун пустил сокджина не только в состав юношеской группы по игре в хоккей и в своё расписание с дополнительными занятиями, чтобы дотянуть его навыки до возможного максимума, но и в свое хрупкое, словно лёд в раннюю зиму на озере, сердце. когда-то себе пообещав, что не признается в симпатии первым, пока не поймет, что старший к нему чувствует что-то похожее, он каждый день ловил себя на мысли, что смотрит на него слишком много, болтает в перерывах и в переписке с ним слишком много, фотографируется, гуляет, смеётся, ужинает в ближайшем кафе после тренировок тоже слишком много. казалось, что ещё немного, и эти губы, взгляд на которые съезжал с сокджиновых глаз постоянно, вот-вот магнитом притянут его собственные, а бабочки в клочья разорвут его живот, оставляя команду сиротками. но ничего он не мог со своими чувствами поделать. и молчать становилось всё труднее. — нравится? — намджун оказывается рядом внезапно, но сокджина ни чуть не пугает — тот как будто ждал, когда лидер составит ему компанию, и лишь мягко улыбнулся, всё также наблюдая за репетирующей тройкой фигуристок, и ответил: — безумно. джун внезапно замешкался, с осторожностью спросив: — девчонки красивые типа? — ну, они однозначно симпатичные, но я больше их катанием увлечён, — сокджин на секунду смущается и пропускает через себя лёгкий смешок, боковым зрением видя, как намджун мгновенно успокаивается после утверждения, что девушки его не интересуют. — фигурное катание — это такой красивый вид спорта. так бы и смотрел весь день, как они катаются. хотя я обычно этим и занимаюсь, когда прихожу с тренировок, — он говорит так мечтательно, что в какой-то момент джун теряет нить разговора, полностью погрузившись в мелодичный голос старшего. — как только оказываюсь дома, то тут же запираюсь в комнате, включаю ютуб и подборку выступлений любимых фигуристов. иногда даже приходится пожертвовать домашкой ради просмотра новых перформансов. — тебе так нравится фигурное катание? сокджин качает головой. — а не пробовал сам заниматься? и вдруг он замолкает, а его энтузиазм, с которым он наблюдал за действием на площадке, тут же гаснет. от нахлынувшего волнения его зрачки начинают бегать по льду, огибая катающихся на нем людей, выдавая намджуну какую-то тайну, в которую он точно не должен был лезть, отчего он переживающе добавляет: — прости, если я задел какой-то твой триггер! просто ты так воодушевленно рассказывал, из-за чего я подумал, что ты мог бы... блин, глупо вышло, да? — он чешет затылок, от неловкой улыбки жмуря глаза, и внезапно ловит на себе серьезный взгляд сокджина. — хен, я всё испортил? джин вертится вокруг себя, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и подходит к намджуну ещё ближе, шепча: — слушай, я могу рассказать тебе секрет? на самом деле я давно хотел это обсудить, ведь ты довольно хороший человек и я хочу тебе доверять. но если ты знаешь, что не умеешь держать язык за зубами... джун молча рукой 'закрывает' свой рот на воображаемый ключ и 'выкидывает' его на лёд, всем своим видом давая понять джину, что перед ним стоит самый надёжный человек на свете. и снова его сердце трещит по швам, когда на лице старшего растягивается новая улыбка. — хорошо. намджун-а, я раньше занимался фигурным катанием. — правда? — намджун глядит во все глаза, а джин тает от смущения из-за его слишком сильного удивления. — ах, так вот почему ты пришел к нам уже с идеальным умением стоять на коньках. — да, именно так, — он вновь кивает, взгляд переводя обратно на лёд. — я занимался фигурным катанием с шести лет, когда ещё жил в своем родном городе. даже спустя десять лет мне не надоел лёд, бесконечные тренировки и целые семестры в школе, пропущенные из-за соревнований. но потом, в семнадцать я с семьёй переехал сюда, в сеул, и отец настоял на том, чтобы я не искал здесь секцию, где смогу заниматься. — но почему? — ну, как он сказал, мой провинциальный уровень, скорее всего, не дотягивал бы до столичного. это та мысль, которой я себя долгое время утешал. а по факту, ему просто не нравилось мое увлечение фигурным катанием, поскольку считал он его женским и несерьёзным. когда я вырос, ему наскучило терпеть это, — говорит сокджин, но на его лице намджун не видит ни капли горечи или сожаления, хотя у него самого начинает гореть грудь из-за сильнейшего возмущения. — сказал, что я могу пойти в хоккей. год подождав, когда я уже поступил в университет, я всё же согласился и пошел сюда, и все, вроде как, уже хорошо, — он несильно улыбается, поворачивая лицо к младшему. — вот такая у меня история. — и ты не жалеешь, что бросил любимое хобби, которое могло привести тебя на соревнования международного уровня, только потому что оно не нравилось отцу? — пока я занимался фигурным катанием в квачхоне, он обеспечивал меня всем, начиная с коньков и заканчивая путевками в японию на соревнования. сам бы я себя здесь обеспечить не смог, — вздыхает джин. — да и смысл уже жалеть? полтора года прошло. я нашел хоккей, который мне нравится, команду и тебя, намджун-а, — он кладёт ладонь на локоть лидера, не представляя, сколько фейерверков перед его глазами взрывается сейчас. — мне и так хорошо, хоть иногда я и думаю о том, что хотел бы повторить хотя бы парочку выступлений из своей 'молодости'. — устроить? сокджин хмурится, не понимая, что намджун имеет в виду, при этом улыбаясь, словно лиса. но и никаких объяснений он получить не успевает — фигуристы наконец-то покидают лёд под ироничные овации хоккеистов, и намджун тут же убегает к ним, чтобы попросить больше не задерживаться в их время. эта странная мысль надолго не задерживается в его голове: уже через пару минут он что-то обсуждает в компании юнги и хосока на разминке, и только намджун, всё с тем же трепетом смотрящий на свою любовь, разогревающую все группы мышц, планирует их первое романтическое свидание.

***

намджун хлопает в ладоши, привлекая внимание команды, и громко объявляет: — всё, раздолбаи, тренировка окончена! — в ответ слышатся довольные крики утомившихся парней, с радостью направляющихся к выходу с площадки. — в понедельник не опаздываем — тренер уже приедет с соревнований и на тренировке будет с нами! наблюдая за тем, каким стремительным потоком уезжают с середины льда его ребята, он пытается выследить сокджина. сбоку к нему подъезжает юнги с желанием что-то спросить, но намджун вновь объявляет: — ким сокджин-щи! — наконец увидев его в толпе, он указывает на удивлённую мордашку, вдруг посмотревшую на лидера. — а ты останься, пожалуйста. у меня к тебе есть пара вопросов насчёт сегодняшнего занятия. — намджун, слушай, а ты потом... — хочет начать мин, но тут же получает отказ: — извиняй, бро, у меня есть дела, — намджун отмахивается, не оборачиваясь. — это надолго, так что можешь идти. — дела у него... самый занятой, блин. моментально понимая, что ловить здесь нечего, он закатывает глаза и тоже уходит со льда, направляясь вместе со всеми в раздевалку. план намджуна пункт за пунктом выполняется, и, когда он оказывается на полностью пустой площадке один на один с ничего не понимающим сокджином, его щеки начинает сводить от довольной улыбки. — что случилось, намджун? — пока тот оглядывается, проверяя, что они остались одни, сокджин начинает натурально нервничать. — неужели я сегодня плохо занимался? — ты занимался просто замечательно, хен! — намджун хватает его за локти, отталкиваясь, тянет за собой на центр, продолжая говорить с сияющими от восторга глазами: — я специально отпустил всех на полчаса раньше и попросил тебя задержаться, чтобы лёд хотя бы ненадолго остался пустой. — и для чего же? — уже догадываясь, джин предпочитает и дальше строить из себя дурачка. — чтобы ты показал мне, какой ты крутой фигурист! — видя в чужих глазах желание поломаться, намджун тут же пресекает его попытки отвертеться: — даже не думай отказывать мне! как капитан твоей команды, я даю тебе задание откатать здесь свою лучшую программу и научить чему-нибудь и меня! — тебя?! сокджин аж давится воздухом, хватаясь за чужие плечи, и по чужому румянцу понимает, что слишком засмущал младшего за вполне выполнимое желание. — ну, сначала покажешь перформанс, а потом посмотрим... — секундно мнется намджун, после чего более уверенно заявляет: — давай! чем раньше начнем, тем раньше убежим отсюда. — боже, намджун-а, у меня даже подходящих коньков нет. — попробуешь на наших, ничего страшного! — ладно, а экипировку хотя бы можно снять? — джин осматривает себя с ног до груди с осознанием, что с таким грузом ни одного прыжка выполнить не сможет. — даже нужно! сокджин тут же отлепляется от него, направляясь к трибунам, и через плечо говорит: — идеи у тебя, конечно, безумные, намджун-а, — пытается стыдить его, но младший только поднимает гордо нос. — телефон тогда с музыкой держать будешь. — без проблем. — я не тренировался уже почти два года. ты понимаешь, какой испанский стыд ты сейчас испытаешь? — ой, ну, не начинай, — намджун цокает, догоняя его у борта и смотря на то, как джин стягивает с себя нагрудник, вороша наверняка очень мягкие волосы. — уверен, что будет круто.

***

— это было не круто... а просто великолепно! как только сокджин останавливается в конечной позе, он ещё несколько секунд слышит тишину и свое бешеное сердцебиение, но вдруг вместо измотанности и пульсирующей боли в ногах его с головой накрывает восторг намджуна, с которым он выпаливает на всю площадку. он громко аплодирует старшему, сходящему с точки и мгновенно накрывающему свои уши, которые начинают предательски наливаться красным. — вкус у тебя ужасный, намджун-а! — одновременно пытаясь восстановить дыхание, джин пищит на смех второму и подъезжает к борту, за которым на трибуне сидит младший. — я постоянно сбивался, трижды чуть не упал и один раз всё-таки упал, а в конце практически всё время импровизировал! неужели этот позор для тебя сущее великолепие? — естественно! — с неподдельной искренностью заявляет тот, поднимаясь с места, и тоже подходит к бортику, но только с другой стороны, чтобы сквозь стекло посмотреть в недовольные и горящие огнем от смущения глаза сокджина. — ты поднялся так же быстро, как и упал, а твоя импровизация выглядела как программа, которую ты откатывал на протяжении многих лет. то есть — великолепно, — он изображает руками радугу, но джину, что до сих пор держится за уши, такая лесть добавляет не уверенности, а ещё больше красноты щекам. — да ну тебя! лишь бы засыпать меня комплиментами! — не представляешь, работа такая. сокджин звонко ударяет ладонью по стеклу и отворачивается, плавной ёлочкой направляясь в центр площадки, и намджун сразу понимает — нужно следовать за ним. успев освободиться и от своей верхней экипировки, он вновь ступает на лёд и режет его лезвиями коньков, стараясь перемещаться так же плавно, как и сокджин перед ним. со стороны выглядит нелепо и смешно, но после тех трёх минут энергичного выступления, которое исполнено было так хорошо, словно в карьере джина и не было застоя в два года, он ощущает свой родной лёд иначе. как будто он зашёл на эту площадку двенадцатилетним мальчиком не чтобы играть в хоккей, а чтобы исполнять здесь только самые красивые вещи. — спасибо за все, что ты сказал сейчас. я рад, что тебе понравилось. сокджин чувствует спиной, что намджун остановился сзади, и наконец оборачивается к нему с более благодарным видом, чем минуту назад. из-за выступившего на лбу пота его темная челка стала влажной, и джину пришлось ее заправить назад, а щеки до сих пор горели розовым. своим внешним видом младшему он напомнил парня из очень знакомого аниме. — научить тебя принимать комплименты сразу? — язвит намджун, получая удовольствие от того, как быстро джин меняется в настроении, закатывая глаза: — вот ещё, заняться мне больше нечем. так-то, молодой человек, — он подъезжает ближе к намджуну, тыкая пальцем ему в грудь, — это вы ко мне на занятие пришли. что, фигурным катанием на старости лет захотелось позаниматься? — а вы, дорогой тренер, всё-таки готовы обучить чему-то дедушку? — за ваши деньги любой каприз, — сокджин подмигивает, простреливая бедное сердечко младшего. — откупаться потом долго будешь. ладно, чем быстрее начнем, тем быстрее убежим отсюда, верно? цитирование его собственной фразы очень льстит намджуну, и он охотно кивает и встаёт в боевую позу. джин даже не знал с чего начать. заниматься с новичками ему приходилось только в шесть лет, когда он сам ещё еле-еле держался на коньках. этот возраст он помнит плохо, а чему его учили — тем более, поэтому выбирает, что 'попроще', сначала показывая элементарный тулуп. — ты хочешь, чтобы я ноги себе сломал? — спрашивает намджун, но всё же пытается повторить, падая прежде, чем успевает оторваться от льда в прыжке. в этот момент сокджин понимает, что это будет гораздо смешнее, чем он себе представлял. перебрав миллион прыжков и вращений, начиная с самых сложных, которые для него казались пустяковыми, но на которых намджун целовался со льдом и после одного из которых принял решение надеть шлем обратно, и заканчивая самыми простыми, которые были и в хоккее, он всё же остановился на танце. ездить по льду кругами, изредка вращаясь и выполняя большую часть движений руками, оказалось самой удачной идеей. — получается? — сокджин стоит у бортика, облокотившись на него спиной, наблюдая за тем, с какой детской радостью раз за разом повторяет десятисекундную связку намджун, катаясь по периметру площадки. — вообще без понятия! а как я со стороны выгляжу? глупо, да? джин лишь улыбается и показывает большой палец вверх. как он был бы благодарен своему влюблённому сердцу, если бы глупый вид младшего вызывал только смех, а не поднимал в низу живота бурю бабочек, от колыхания крыльев которых ему скоро станет совсем плохо. но пока что на лице красовалась только тупая улыбка, выдающая его чувства к лидеру всем, кроме, кажется, самого лидера, но что будет через пару минут? он будет валяться на льду в конвульсиях безумно влюбленного человека? так вообще бывает? сокджин смотрит, как намджун вдруг перестает совладать со своими ногами и почти падает, останавливаясь, как будто не умеет кататься на коньках вообще. сердце простреливает насквозь. похоже, бывает. — и чего ты стоишь в сторонке и смеёшься? — ругается намджун, подзывая к себе хихикающего в ладони старшего. — а ну иди сюда! вместе кататься будем! — а ты уже готов для парного выступления? — с момента, как познакомился с тобой. в месте, где нет стекла, джин перевешивается через бортик и берет с лавочки свой шлем, тоже надевая его. за это время намджун успевает подкрасться сзади и аккуратно взять старшего за талию, уводя за собой назад, пока тот спокойно подчиняется чужой воле и с кривой улыбкой во все лицо почти плачет, ведь не думал, что хоть когда-то его застенчивый намджун дотронется до него ниже, чем до локтей. — веди, хен, я буду повторять за тобой. — как скажешь, намджун-а. и сокджин, разворачиваясь к нему лицом и хватая его за руку, действительно ведёт. он ничего не говорит — показывает, с какой ноги нужно начинать шаг, чтобы они могли плавно ехать вперёд. как в самых красивых фильмах про фигурное катание двух влюбленных, ещё не подозревающих о взаимности голубков, они кружатся и смеются. в какой-то момент намджун забывает, что никогда не занимался ничем подобным, и просыпается только тогда, когда видит, как над собой поднимает сокджина и, когда опускает его обратно на лёд, тот даже не думает терять равновесие, останавливаясь к нему лицом. он берет младшего за обе ладони, сжимая в своих, таких мягких и теплых, и спиной едет вперёд, ведя его за собой. кажется, ему дали разрешение преодолеть полметра и поцеловать свою любовь, но сокджин внезапно отпускает его, убегая вперёд. возможно, из-за отличного настроения или переполняющего воодушевления сокджин без проблем закручивается в двойном флипе, вызывая на устах намджуна восторженный вздох. сердце замерло. джин летает надо льдом, словно рыба плещется в воде или птица парит в воздухе, и в настолько прекрасном свете он является перед намджуном впервые, влюбляя в себя ещё сильнее. — а ведь получается ещё! — радостно кричит джин с другого конца площадки. — всего-то нужно было полчаса поездить, чтобы флип прыгнуть! младший останавливается в центральном круге, и сокджин тут же берёт курс на него, решая повторить прыжок и резко затормозить прямо перед ним. однако, приземлившись после вращения, он неправильно встаёт на лезвие конька, спотыкаясь, и лицом летит прямо в руки к намджуну, испуганно зажмуриваясь. — поймал! — гордо вещает намджун, останавливая старшего прежде, чем тот врежется в него, и помогает подняться, крепко держа за талию. — успел напугаться? — он ещё спрашивает, — сокджин ворчит, резко выпрямляясь и собственным маской собственного шлема ударяясь о намджунову. в качестве реакции он слышит смех и снимает его, думая, что младший повторит за ним, но тот почему-то не спешит отрывать от него свой голодный взгляд и убирать руки с его талии. или вообще не собирается? джин кидает его рядом и подъезжает вплотную, одну ладонь опуская на чужое плечо. — слушай, а ты не хочешь посетить ещё один урок? — он говорит на тяжёлом выдохе, вновь чувствуя, как розовеют мочки его ушей. узел под ребрами затягивается так, что уже невозможно дышать. — тоже платный? — намджун слегка нагибается, позволяя старшему стянуть шлем и с него. — нет, за счёт заведения. но по другому направлению. вдруг у намджуна сперло дыхание. так близко сокджина ему приходилось разглядывать очень-очень редко, а видеть, как тот жадно смотрит то в его губы, то в блестящие целой галактикой глаза, было совсем в новинку. до него наконец-то дошло, почему его руки до сих пор на талии старшего. — надеюсь, направление — профессиональный поцелуй. — как ты догадался? — интуиция. свободную ладонь сокджин запускает во влажные волосы на его затылке, притягивая намджуна к себе, и в следующую секунду на своих губах чувствует чужие со вкусом соли от пота и сладости от взаимных чувств. руки намджуна поползли с талии по его спине, заставляя джина прогнуться, давая сигнал, что впервые в жизни риск оправдал себя. вдоль позвоночника побежали стайки мурашек. холодные пальцы сокджина накрыли горящие уши младшего, холмами венеры он не отпускал его скулы, не давая даже вздохнуть между поцелуями. намджун тоже не сдавал назад — от его напора джин в какой-то момент покатился назад, из-за чего пришлось поставить правый конек на носок — впервые за полтора года он почувствовал тоску по привычному зубцу с его фигурных коньков. у намджуна получилось вновь разжечь в нем огонь, с которым он одиннадцать лет занимался фигурным катанием. когда воздух в лёгких закончился, сокджину все же пришлось оторваться от чужих губ и шумно вдохнуть. это не могло не вызвать на лице младшего мягкую улыбку, контрастировавшую с тайфуном в его голове. он боялся смотреть старшему в глаза, но продолжал держать возле себя, надеясь, что он никогда не оттолкнет его. с его смятых волшебными поцелуями губ сорвалась дурацкая шутка: — мне понравился мастер-класс, тренер. но можно ли считать наш поцелуй платой за предыдущий урок? даже с чаевыми получится. — блять, намджун, знал бы ты, как сильно нравишься мне. у намджуна свело грудную клетку, в уголках глаз выступила влага. настала его очередь целовать сокджина как в последний раз. никогда в жизни ему не приходилось чувствовать себя так хорошо.

***

— может, они ещё не ушли? — юнги идёт по коридору, ведущему к ледовой площадке, и говорит сам себе, смотря в телефон и надеясь, что намджун вот-вот появится в сети. — бля, чел, нельзя же восемь звонков подряд игнорировать. если тебя сейчас там не будет, я же в следующую встречу убью тебя... он толкает тяжёлую дверь и спешно проходит внутрь. сначала мин не слышит ровным счётом ничего, разъярённо думая о том, что при встрече расцарапает корешу лицо, но как только из-за трибун он начинает видеть лёд, он останавливается, как вкопанный, оказываясь не в силах подозвать к себе намджуна. около десяти секунд ему хватает, чтобы осознать, что целующиеся в центре площадки намджун и сокджин — его новая психологическая травма. затем то, что смотрятся они вместе всё-таки неплохо. и только потом, вспомнив, что его сюда никто не звал и что, увидев его, они могут разозлиться, он на цыпочках пятится назад, но из-за трибун, где его уже не видно, всё же глядит ещё какое-то время. руки сокджина лежат на плечах намджуна, а тот глядит на новичка с такой нежностью, словно он любовь всей его жизни. или без 'словно'? — тьфу, — шепотом ругается юнги и уходит обратно к двери, стараясь перестать улыбаться, — сначала насмотрятся на фигуристов в трениках, а потом, после тренировок, сами держатся за ручки и сосутся. просто ужасно!