Сдохнешь послезавтра

      Жить в мире, где существуют соулмейты, вроде как не слишком плохо. По крайней мере Иоко обожает со стороны смотреть на страдания и вечные любовные драмы своих друзей, а после писать чуть ли не целые монологи на несколько листочков А4, которые в шуточно-издевательской манере высмеивали очередную счастливую парочку. Из-за чего именно могли возникать проблемы (и основная тема вдохновения у Кори) в нахождении родственной души? Как минимум, остановка времени на запястье не очень приятная по ощущениям вещь, если судить по чужим рассказам. К тому же, не всегда ясно, при ком именно остановилось время и планирует ли этот «кто-то» раскрываться, — Иоко хотел сказать «вскрываться», но ему вовремя закрыли рот, — отчего возникали ужаснейшие путаницы. Просто потому что людям не чужд страх. Друзья Кори считают, что тот попал бы в подобную ситуацию только из-за того, что в своей сути он та ещё королева драмы. К тому же, слишком горд, чтобы подавать какие-то знаки или делать шаги навстречу. Но сам Иоко понимает, что и делать-то ему ничего не понадобиться, и наступать на горло гордости тоже не придётся. Время на его запястье — ничуть не лучше биполярного расстройства. Постоянно меняется, выдавая самые абсурдные числа, вплоть до минусов. Интересно, как бы Кори смог встретить своего соулмейта аж целых тридцать лет назад, когда его ещё даже в планах не было? И если первое время Иоко действительно разыгрывал спектакль для одного актёра, считая это забавным (и в какой-то степени преследуя коварную цель — чтобы никто больше не смел жалеть его и воспринимать тему с соулмейтом как нечто негативное или серьёзное), то потом он успокоился и стал попросту игнорировать эту тему, если она неожиданно касалась его самого. Максимум — парочка шуток, кинутых вскользь. Обычно запястье и цифры на нём не беспокоили парня, а тем более не причиняли никаких физических неудобств. Но в то утро кожа нещадно горела, словно собиралась вспыхнуть в ту же секунду, стоит кинуть на неё лишний взгляд. Чувство, мягко говоря, малоприятное. И ведь бороться с ним нечем, с подобным ещё не научились разбираться как следует. Тем более, прецедентов, когда кожа на внутренней стороне запястья могла бы причинять боль не во время остановки времени, крайне мало. Во всяком случае Иоко привык верить всемогущему интернету и своему судорожно напечатанному запросу. И планировал ли он что-то делать с этим? Едва ли. Какое-то подобие привычки откровенно забивать на своё состояния была с ним ещё с самого детства. Или с того момента, как отец сказал, что если Иоко будет жаловаться слишком много, то будет приравниваться всё равно что к жалкому слабаку. Он ненавидел это. Но ещё его подбешивало вечное беспокойство друзей и их попытки вразумить его (эту часть их общения парень обычно называл просто и кратко: «мозгоебля»), заставить измениться. Как-то раз даже додумались подарить курс у психолога. Кори пропустил все сеансы. Вполне осознанно. И ни капли не пожалел о содеянном, пусть ему и пришлось выслушать целые оды о том, какой он глупый, раз не понимает, что ему действительно не помешало бы немного заняться собой. А в идеале ещё и своей головой. Но всё, что мог отвечать на нападки Иоко — «обращу на себя внимание только в том случае, если встречу соулмейта». И окружающим ничего не оставалось, кроме как заткнуться, ведь ответить им на это было нечего. А с учётом крайне бережного отношения его друзей к теме родственных душ, подобная отмазка походила на золотую жилу, которая работала почти во всех ситуациях. Кататься тут на скейте опасно? Пф, подумаю об этом, когда найду соулмейта. Стоять тут небезопасно? Пусть о таком заботиться соулмейт, а его нет, упс, извините! Меня сбила машина? Некому было меня остановить, когда я заслушался очередной любимой песенкой и забыл снять наушники вовремя. Отмазка была, в целом, прекрасной. Да и тема для шуток тоже отличная. Но сегодняшнее утро? И эта чёртова боль? Совокупность таких неприятностей не вызывали радости и как всегда улыбаться в привычной, самую каплю издевательской манере, не получалось при всём желании. Спасали только его ледяные пальцы — касаясь ими ноющей кожи на запястье, парень чувствовал, как боль немного смягчается. Касаться его он старался не глядя. В принципе, как и всегда. Потому что в очередной раз отмечать оставшиеся до встречи пару дней, было малоприятно, как бы Кори не старался игнорировать подобное в своей собственной — очевидно больной, если верить друзьям, — голове. И видимо сегодня Иоко настолько плохо справлялся со своей ролью клоуна в теле готки, что слушать чужие замечания по этому поводу становилось практически невозможно (что хорошенько так прошлось по его гордости). Не говоря уже о боли в запястье, которая всё нарастала и нарастала, отказываясь уходить или избавить его от мучений одним резким движением. Умереть от болевого шока? В принципе неплохая перспективка, просто главное в этот момент поставить на фон осты из Ведьмака. Если поначалу Кори искренне верил, что всё пройдёт, стоит только подождать и немножко потерпеть, то теперь не мог отделаться от ощущения, что шутки кончились. Финита ля комедия, концерт окончен ещё до того, как Иоко решил самостоятельно сказать это своим зрителям. А ведь так хотелось, так хотелось… Не думать о происходящем практически невозможно, особенно когда он медленно бредёт домой, немного нервно поглядывая на закат. У каждой пары были свои, индивидуальные отображения чисел. И в его числах как-то умудрились уместить то самое закатное солнце, принадлежащее взгляду практически каждого человека на земле. И вот это всеобщее, закатное, почему-то додумалось найти себе место именно на запястье глупого и упрямого Иоко, чей характер терпели единицы. И чьи цифры были поломаны раз и навсегда, не имея даже малейшего шанса на починку. Его резко тянут в сторону. За рукав несчастной чёрной толстовки с надписью на груди «здесь нет сердца». Да тянут так, что он чуть ли не падает. Переулок между двумя зданиями, отлично. Тёмное и не самое приятное местечко, но в это время даже оно под воздействием рыжевато-алых красок становится лучше, чем оно есть. — Сдохнешь послезавтра, но это исправимо! — слышит он голос того сумасшедшего, который затянул его сюда, да вот только слова с трудом воспринимает. Боль в запястье определённо достигла своего апогея, заставляя его чуть ли не согнуться пополам, прижав к себе многострадательную руку. Через какое-то время умение слышать хоть что-то возвращается к нему, пусть и раздражающе медленно. И первое же, что он отмечает в своём незнакомце — беспокойство в голосе. Странное какое-то, чуть ли не инородное. А взглянув на этого ненормального, понимает, что этот человек сам по себе не вписывается не то что в окружающую их остановку, но и в весь этот мир. — Извиняюсь, но… Что ты там сказал про «сдохнешь»? — всё-таки это слово он выцепил без труда даже в том плачевном состоянии. Тем более подобное себе изо дня в день говорит только он сам, ведь пока что его друзья не в курсе какую дозу энергетиков он вкачивает в организм ежедневно. Хотя не совсем понятно, что именно у него должно остановиться, если того самого органа у него, в теории, нет. Но вместо того, чтобы как-то внятно ответить, человек представляется, называя себя Мао Хитэку, «можешь звать просто Мао, я совершенно не против!» — Стой-стой, подожди, давай по порядку. Ты Мао, это я уже понял. Но что ты здесь делаешь, зачем затащил меня сюда и какая ещё смерть? — он бы предпочёл сейчас пошутить, но даже его подточеный на тупые шутки мозг отказывался предоставлять игры слов. Вздохнув, Хитэку сложил руки лодочкой, после чего опустив их, заговорил: — Для начала, пожалуйста, посмотри на запястье. О, возможно будет чему остановиться, с учётом того, какой дикий стук Иоко сейчас чувствует в своей грудной клетке. Ужасно. И опустить взгляд на запястье очень страшно, потому что Кори не желает сталкиваться с ещё какими-то подтверждениями существования у него сердца. И до него на самом деле ещё не успевает всё дойти в полной мере, но вот врезать как следует ему это не мешает. А потом потянуть на себя и обнять, отмечая при этом, что рост у них практически один и тот же. И что свитер у Мао очень-очень мягкий, а волосы слишком уж пушистые — то и дело лезут в лицо. — Какого чёрта… — Я из будущего. И да, я путешествую во времени. В основном по работе, но в связи с тем, что ты существуешь и мне точно надо, чтобы так оставалось, я так же бегал, чтобы найти способ, как всё изменить. Изменить так, чтобы ты не умер в тот день. И иногда получалось так ужасно, что пару раз я доводил до того, что ты рождался девушкой, хотя по временным линиям это немножко мутация, — Хитэку нервно смеётся, отмечая это и старается обнять в ответ сильнее, чувствуя, как Иоко напрягается, — Я, честно говоря, так и не нашёл способа тебя спасти, сколько бы раз не пытался. А попыток было так много, что я не уверен за здравость своего рассудка. И поэтому решил… — Преждже чем ты скажешь ещё хоть что-то, соизволь ответить, — говорит Кори, чуть отстраняясь, — Ты бы пришёл ко мне только в старости, за день до моей смертью, если бы не этот случай? Последовало молчание. Молчание, слившееся с последними красками солнца этого вечера.  — Отвечай. Вновь минута молчания. — Возможно. Если он ударит его ещё разочек, никто же не будет против? Ибо, возможно, именно этого удара всегда не хватало, чтобы Иоко жил.