Английский на высший балл

— Вы пришли, — веселый мамин голос звучит сегодня особенно звонко, ведь ее любимый сынок вернулся в родной дом после четырёхлетнего обучения в США. Ее счастью нет предела, она весь день хлопочет вокруг него, одаривая лучезарной улыбкой. — Проходите скорее, — пропускает гостей в просторный холл. Квартира сверкает чистотой и благоухает невероятными ароматами мяса вперемешку со сладкой корицей. Женский смех наполняет гостиную. Ощущение, что сейчас не конец лета, а Рождественский сочельник. — Оппа, — быстрый топот босых пяток по паркету заставляет парня податься вперед и выйти наконец из своей комнаты. Эта маленькая негодница никогда не любила носить тапочки, скидывая при любой удобной возможности. — Вот я тебя сейчас отшлепаю, — появляется из-за двери Джин, давясь собственными словами. Фраза явно звучит двусмысленно, учитывая, что он видит. Представшая перед его глазами картина никак не вяжется с его последними воспоминаниями об этом несносном ребёнке. Ребенке ли? Сокджин шумно сглатывает, проходясь взглядом по кажется бесконечно длинным ногам, обтянутым черными плотными гольфами, упирается глазами в короткую клетчатую юбку, едва прикрывающую пятую точку. Тонкая белая блузка, заправленная в юбку плотно облегает высокую грудь. Джин глотает пересохшим ртом еще раз, с трудом отрывая взгляд от выреза блузки, который держится на несчастной пуговке, готовой отлететь при малейшем движении руками, и поднимает глаза на лицо. Пухлые губки, милые щёчки и маленький вздернутый носик, но совершенно бездонные глаза, в которых Джин тонет моментально, лишь на секунду задержавшись на них. «Ходячий хентай»! — думает Джин, переводя взгляд на два высоко завязаны хвоста, спускающихся упругими волнами по плечам. Трясёт головой, отгоняя пошлые мысли, дёргается словно ошпаренный, услышав: — Оппа, — недовольный голосок собеседницы сопровождается оттопыренной нижней губой и упертыми в крепкие бока кулачками. От чего несносная ткань блузки натягивается до предела вместе с нервами Сокджина. Он сглатывает ещё раз и молчит. — ты оглох? — машет перед лицом старшего маленькой ладошкой. — Почему ты сбрасываешь мои видеозвонки? — возмущается собеседница. Действительно почему? Может потому что последние несколько месяцев готовился к сдаче самых важных выпускных экзаменов? Точно! Именно по этой причине сейчас в голове полная дичь и набор пошлых картинок кричащих с героинями аниме в такой же школьной форме. Именно экзамены неумолимо сказались на восприятие аппетитной подруги детства. От слова «детство» Джину становится ещё хуже. Как маленькая вечно достающие его худышка могла превратиться в такое? Он щурит глаза, пытаясь вспомнить примерный возраст подружки, а затем резко округляет их, услышав смех её матери. Не хватало ещё спалиться перед аджуммой! — О, Джинни, — тянет женщина, — ты стал такой взрослый, мужественный и красивее некуда, — смеется женщина, подходя ближе. — а плечи то, плечи! — проводит ладонью по спине, обходя парня сзади. — Там наверное вся Америка от тебя была без ума, — улыбается женщина, заглядывая в глаза парня. Джин тушуется под пристальным взглядом, а кончики ушей предательски краснеют. «Умеет же она вогнать в краску», — думает парень, опуская взгляд. Да, за последние четыре года учебы в США, он из нескладного подростка превратился в высокого широкоплечего красивого парня. Хотя сам Джинн себя таковым не считает. По его мнению он слишком худ, хотя питался хорошо и регулярно посещал университетский тренажёрный зал. Его лицо слишком смазливо для мужчины, хотя все родные в Корее считают его лицо стандартом мужской красоты. Но больше всего его раздражают собственные пальцы рук. По воле небес они были длинными с красивыми ногтевыми пластинами, но… неестественно выгибались, стоило только их посильнее напрячь. Именно это кривизна беспокоило парня больше всего. — Мой Сокджин~и стал совсем взрослым, — мамин нежный голос вызывает теплую улыбку на губах парня. — И забыл корейский, — встревает в разговор девчонка, проходясь недовольным взглядом по парню. — Бедный мальчик, — подхватывает аджумма руку Джина и ведёт к столу. — на чужбине тяжело и тоскливо наверное, — участливо гладят по ладони. — Зато теперь английским он владеет в совершенстве, — улыбаясь из кухни выходит господин Ким с огромным блюдом жареных ребрышек.- Все к столу! — командует он. Но его ношу перехватывает сын. — Тебе не стоит поднимать тяжёлое, — укоряет отца. Старший Ким смущенно улыбается. Он ещё не привык к своему новому статусу «человек после операции» и пытается вести себя по-прежнему. Однако именно ухудшение здоровья родителя вынудило Сокджина отучиться лишь магистрат и вернуться на родину. Шумная компания рассаживается за стол приступай к еде. — Кстати об английскому, — улыбается аджумма, переводя взгляд на парня. — ты же можешь помочь моей Арин? Сокджин с трудом глотает пищу, которую жевал до этого и понимает, что попал. Щелчок и капкан захлопнулся. Шансов на спасение не осталось. Он не сможет отказать, но и заниматься с этим ходячим «хентаем» тоже не сможет. — О, отличная идея, — подхватывает отец. — Мы конечно могли бы нанять репетитора, — опускает глаза аджумма, — но после смерти Хёну…- голос её дрожит, а господин Ким, отложив палочки, участливо гладит ее руку. — Конечно, — с трудом выговаривает Джим, переводя взгляд на девушку напротив. Она с аппетитом уплетает мамину стряпню, пачкая соусом губы как в детстве. Только вот сейчас Сокджин хочет слизать его языком, а не вытирать салфеткой со словами «поросёнок», как раньше. «Точно ходячий хентай!» — в очередной раз думает Джин, следя за юрким розовым язычком, который выскользнул на несколько секунд и прошелся по губам, собирая остатки соуса. — Спасибо, Джин~и, — аджумма улыбается сквозь слёзы, — у неё последние выпускной год, нужно подтянуть язык для поступления, — объясняет женщина. А Джим думает, что этот язычок довольно подтянут и не нуждается в репетиторах, разве что в практике, и желательно на нём. Разговор за столом заходит об учёбе и Джин изо всех сил старается сконцентрироваться на старших, пробегая взглядом по их счастливым лицам. Угощения съедены, шампанское допито. Хотя Джим считай это, что вот оно-то уж точно было лишним. Его и без того ведёт от вида этого маленького метаморфозного чуда. Точно! Метаморфоза — самое подходящее описание для столь резких изменений его подружки детства. — А сейчас десерт, — оповещает мама, улыбаясь Джину, — так полюбившийся моему сыну в США. Она удаляется на кухню, забирая с собой часть использованной посуды со стола. Отец устремляется за ней, а аджумма догоняет его, прихватывает последние грязные тарелки. Джин замирает, видя краем глаза, как тело напротив поднимаясь со своего места и направляется к окну. Арин копошиться на подоконнике, включая негромкую музыку в переносной колонке и пританцовывает в такт, плавно покачивая бедрами. В глазах Джина всё рябит от клеток на ее слишком короткой юбке. «Господин Ван бы не одобрил такую длину», — проносится в голове парня мысли о почившем отце девушки и он поднимается со своего места. Нещадно ругает себя за возникшие пошлые мысли. Ведь это малышка Арин, с которым он знаком с самого раннего детства, которую оберегал словно родную сестру, но вот кажется любит по-другому. — Не слишком ли короткая юбка для школьницы? — вопрос раздается над самым ухом, и Арин вздрагивает от неожиданности. Но быстро придя в себя, кривится и отвечает с легким пренебрежением. — Это юбка- шорты, — бесстыдно задирает подол сбоку, демонстрирую короткие шорты такого же цвета, — ты отстал от моды, оппа. Или мне теперь тебя называть сонсенним? — усмехается девчонка. Джин давится воздухом еще при подъёме юбки, кашляет натужно до слёз и трясет головой разгоняя по закоулкам подсознании картинки японского аниме с участием ученицы и учителя. — Сокджина будет достаточно, — наконец справившись с приступом кашля сипит Ким. — Как скажите, Сокджин~щи, — усмехается девчонка, резко отворачиваясь от собеседника, задевая его лицо локонами из хвоста. Лёгкий аромат жасмина окончательно топит Джина, забивая ноздри. — А вот и десерт, — заходит мама с чизкейком на цветном подносе, следом за ней идёт аджумма с горячим чайником, процессию завершает отец с чашками в руках. Сокджин опять силится не смотреть в сторону Арин, оживленно беседует со старшими, помогает матери убрать со стола и уже готов рухнуть в кровать, когда отец предлагает самую настоящую пытку. — А почему бы вам не провести первое занятие уже сейчас? — улыбается он своей же идее. — Всё равно вам скучно слушать нашу болтовню, — подмигивает сыну. «Самое время для урока! После пары бокалов шампанского не то что по-английски, по-китайски заговоришь, даже если ты его никогда не знал» — думает Джин, переводя взгляд на маму, ища поддержки. Но видимо счастье от встречи и выпитый алкоголь не дают ей возможности распознать сигналы сына, которые он отчаянно посылает бровями. — Точно, точно, — кивает она. — Идите в комнату, Джина, там есть все необходимое, — заверяет мама, махнув рукой. Джин закатывает глаза в надежде остановить это сумасшествие, но сердце подскакивает до самой глотки, колотясь в предсмертных судорогах, когда он чувствует маленькие пальчики, скользящие от его плеча вниз по шелковой рубашке. — Пойдемте, Сокджин~щи, смеется Арин, — сонсенним? — поднимает одну бровь, повернувшись в сторону остолбеневшего парня, и заходит в его комнату. Джин сглатывает в очередной раз и понурив голову плетется следом, чуя свою неминуемую погибель, если не сегодня, то в ближайшем будущем. — А тут все по-прежнему, — обходит комнату Арин, проводя пальчиком по столешнице и облокачиваясь ягодицами на край стола. Внешняя невозмутимость внутри заходится невообразимым ритмом девичьего сердечка. Аромат Джина повсюду, проникает в каждую клеточку мозга. — Что мне нужно для занятия? Показать свои навыки владения языком? — едва заметно высовывает кончик, проходясь по пухлым губам. Так откровенно Джина еще никто не соблазнял. Хорошо, что на нем свободная толстовка, скрывающая пах. Он сует руки в карман-кенгуру на животе, пытаясь унять возбуждение, что не ускользает от глаз девушки. Ее щеки моментально краснеют, а глаза устремляются в пол. Джин видит, как она кусает нижнюю губу то ли от возбуждения, то ли от стеснения. Но следующие слова заставляют его ошарашенно хлопать глазами. — Надеюсь теперь я достаточно взрослая для тебя, чтобы воспринимать меня всерьез, — поднимает взгляд Арин. Джин не сразу понимает смысл вопроса, но заметив неестественный блеск в ее глазах, делает шаг навстречу. «Навстречу своей погибели», — думает Джин, не сводя глаз с алеющих щек девчонки. — В смысле? — переспрашивает Ким, мысленно отвешивая себе подзатыльник за тупой вопрос. — Я достаточно взрослая сейчас, чтобы обратить на меня внимание как на девушку? — поднимает повыше подбородок Арин, загоняя подступившие слёзы назад. Сердце заходится в бешеном ритме, готовое выскочить из груди. — Или все же нет? — пухлые коралловые губы чуть дрожат вместе с молочным подбородком, до которого до нестерпимого зуда хочет дотронуться Сокджин. — Я… ты… — бормочет Ким, не способный подобрать слов, а так хочется крикнуть «Да!» Дышит загнанно, бегая глазами по девичьему лицу. — Стоп! — то ли себе, то Арин говорит он. Трясет головой в очередной раз, а сердце девушки сжимается до размера грецкого ореха. Это значит «нет»? — Все это, — после полу минутной паузы обводит в воздухе изогнутым пальцем аппетитную фигурку напротив, — для проверки? — вдруг доходит до него. — Ты решила испытать мои нервы и самообладание? — хмурит брови Ким. — Или поиздеваться вздумала? — делает шаг вперед, от чего Арин вжимается в поверхность стола, практически садясь на него. — Ну не все же тебе издеваться и сбегать в Америку, — огрызается Арин. — Где я над тобой издевался? — возмущается Джин, подходя практически вплотную. — А кто бросил меня тут одну? — бросает гневный взгляд девушка, слезы предательски блестят в глазах. Нужно высказаться. Либо сейчас, либо никогда. — Знаешь как мне было плохо без тебя? Сначала папа, а потом ты! — шмыгает носом девушка, силясь не разреветься окончательно. Все таки не стоило заходить в комнату Кима и оставаться с ним наедине. Джина словно ледяной водой окатывает. Скоропостижная смерть господина Вана была огромнейшей утратой для их семьи, не говоря уже об Арин и ее матери. Но ведь во время подачи документов в университет США никто не знал, что пьяный водитель фуры впечатается в машину господина Вана. Ответ из универа пришел через несколько дней после похорон, а уехал Джин только через месяц, проведя его практически весь с девочкой, успокаивая и утешая. Отец был для нее всем, хотя маму она любит ничуть не меньше. — Но ты поначалу сама не захотела со мной общаться, — пытается оправдаться Джин. — Конечно, — всхлипывает Арин, — я на тебя смотреть не могла, предатель! А потом я несколько раз звонила тебе, но ты был вечно занят, — парирует девушка. — Надо учитывать разницу во времени, — приводит новый аргумент Джин, — но мы же постоянно переписывались с тобой! — Это не то! — в сердцах кричит, а затем поджимает губы. — Все не то, — под нос бормочет девушка, обнимая себя за плечи. Перед глазами Джина тут же возникает воспоминание зареванной тринадцатилетней девчушки, раскачивающейся из сторону в сторону и обнимающей себя за плечи на огромной кровати родителей. Каждый день она приходила в эту комнату, садилась на место, где когда-то спал отец и рыдала навзрыд. Мать неоднократно пыталась увести дочь из комнаты, но каждый раз это заканчивалось еще большей истерикой. Лишь Джин со своими длинными руками и ногами мог обхватить рыдающего ребенка словно коала и бесконечно гладить худенькую спину, успокаивая и укачивая одновременно. Только в его руках она хоть ненадолго засыпала, периодически нервно вздрагивая. — Все не то, — бормочет Арин, хватаясь пальчиками за свою блузку. -Прости, — шепчет Джин, кладя ладонь поверх девичьей. Но Арин сбрасывает ее, цокая языком. — Так ты будешь заниматься со мной английским? — смотрит прямо на Сокджина, нервно кусая губы. Ким закатывает глаза. — Значит нет, — сама себе отвечает девушка, пытаясь встать с письменного стола. Она весь вечер старалась казаться уверенной и независимой. Независимой от Ким Сокджина, но оказавшись в его комнате, чувствует как медленно, но верно сдает позиции. Арин злится на себя, свое глупое сердце, которое бешено колотится о ребра стоит лишь Киму посмотреть на нее. — Тигренок, — улыбается Джин, слыша характерное тихое рычание девушки. Эта глупая детская привычка — рычать во время злости — сильно ее раздражает, но очень забавляет Джина. Арин фыркает как настоящий представитель семейства кошачьих и силится покинуть комнату. Однако длинные руки цепляются за ее талию и тянут к себе, заключая в крепкие объятия как прежде. — Мой маленький глупый тигренок, — утыкаясь носом в затылок девушки, шепчет Джин. Ее бедное сердечко замирает словно испуганный мышонок, а затем ускоряется еще больше. — Я так скучал! — бормочет Ким, прикрывая глаза и вдыхая поглубже. — Очень! — Отпусти меня, — брыкается Арин, чувствуя спазмы в легких, — я больше не ребенок. — О, да, — смеется Ким, проходясь носом по волосам, — но от этого не легче. — Я скажу маме, что справлюсь сама, не хочу с тобой заниматься, — пытается выпутаться из захвата коалы. — Чем не хочешь со мной заниматься? — провоцирует Ким. Понял, что все ее уверенность напуская, и стоит ему лишь затронуть щекотливую тему, как Арин смутиться и покраснеет. — Ничем, — тут же выдает она, хватая его за палец на своей талии. Хочет отбросить, но не решается потерять такое родное и долгожданное тепло, так и держась словно маленький ребенок. — Я согласен подтянуть тебя по-английскому при одном условии, — хмыкает Джин, чувствуя как девичье тело замирает в его руках в ожидании вердикта. — Ты никогда больше не наденешь этот хентай наряд! — серьезным тоном продолжает Ким. — Никогда и никуда! Поняла? — сжимает талию сильнее, чтобы услышать ответ, ведь лица ее он не видит. — Да, — тихо выдает Арин, поглубже вдыхая, — я первый раз надела эту юбку, но уже ненавижу ее. Чувствую себя в ней голой, — признается девушка. — И впечатление производишь такое же, — улыбается Джин, едва касаясь губами шелковых волос. Арин опять не дышит, покрываясь мелкими мурашками и передергивая плечами. Боится пошевелиться и спугнуть удачу. Четыре года она вздыхала, страдала, скучала и надеялась вновь его увидеть и оказаться в обволакивающих объятиях. Таких успокаивающих и таких необходимых. Но до жути боялась, что Джин отнесется к ней как к маленькому ребенку — подружке детства. Наряд, выбранный для похода в гости, очень удивил маму, привыкшую видеть дочь в джинсах, максимум в балахонистых платьях и сарафанах. Арин далеко не дурочка и прекрасно видит какое впечатление ее фигура производит на представителей противоположного пола. Видела, как одноклассники пялились на нее, провожая голодными глазами на уроках физкультуры. Поэтому свободные вещи были явным спасением от чрезмерного мужского внимания. Арин очень надеялась, что увидев изрядно повзрослевшую подружку в откровенных нарядах, Джин не устоит и обратит на нее внимание как на девушку. Так и есть, только Арин уже сожалеет о своем решение. Не так она представляла себе их взаимоотношения. Она тихо рычит, чувствуя горячее дыхание парня где-то за ушком, злится на свою слабость перед Кимом. — Тигренок, — прокатывается по коже звуком «р» голос Джина. — Не зови меня так, — дергается в мужских объятиях Арин. — Если кто-то услышит? Мы не в тех отношениях, — срывается с языка, который она тут же с силой прикусывает. — Не в тех, это в каких? — бормочет Ким, чуть касаясь губами нежной кожи за ушком. — Какие у нас должны быть отношения, чтобы я мог тебя так называть? — уточняет парень. — А то ты не знаешь, — хмыкает Арин, боясь произнести слова «парень и девушка». — Скажи, — настаивает Ким мучительно медленно ведя носом по пульсирующей венке. Арин горит в его руках, сжигая последние частички гордости. — Встречаться, — после минутной паузы выдает Арин, жадно хватая воздух ртом. — Я согласен, — шепчет Ким в самое ушко. — Что? — словно не расслышав, переспрашивает девушка. — Давай встречаться, — прикусывает мочку уха. Арин не дышит. Опять. Открывает и закрывает рот, но кислород не циркулирует. Сгорел в ее раскаленном до предела теле. Ей так жарко, что хочется скинуть эту ненавистную юбку и узкую блузку, которые словно душат ее. — Но у меня есть условие, — вырывает из бурлящей лавы голос Джина. — Да, — с трудом выдает Арин, наконец впуская кислород в легкие. Он обжигает еще сильнее, устремляясь по венам. Сейчас Арин готова на любые условия, лишь бы Ким не передумал. — Ты должна сдать экзамен по английскому языку на высший балл, — захватывает маленькую сережку зубами и немного тянет на себя Ким. — Да, — со стоном соглашается Арин. — Умничка! — улыбается Джин, выпуская металл серебряной сережки из плена своих губ. — Тогда завтра и начнем, — улыбается парень, наклонившись к щеке девушки и смотря на приоткрытые соблазнительные губы. — А сейчас ты мне расскажешь, когда ты успела так вырасти, мой маленький дикий тигренок, — смеется Джин, наблюдая как округляются глаза девушки, затем хмурятся брови. Арин тихо рычит, поднимает его руку и кусает за палец, прямо как в детстве. — Нет! — наигранно кричит Джин, — Фу! Нельзя! Плохой тигренок! — смеется Ким, морщась от острых зубок на своей коже. Как же он скучал!