Слабость

      У Се Ляня достаточно проблем, страхов и дел. Он снова сжимает в руке игральные кости и знает: неважно, повезет ли ему, совсем неважно. Хуа Чэн придёт. По первому зову, по взмаху его руки, он бросит всё и придёт. И его тогда не получиться обмануть, скрыть своё подавленное состояние за болезненной и искусственной улыбкой. Ему бы самому не хотелось врать Хуа Чэну. Разве этого достоин его Саньлан после всего, на что пошел ради принца? Се Лянь сжимает кости в руках до боли, жмурится и выдыхает, откладывая обратно на столик.       Се Ляню хочется. До боли, до крика хочется увидеть его, он дышать без него не может и ему не стыдно. Уже нет. Он больше не краснеет от мысли о нём, теперь таком родном и единственном, которого хранит в своём сердце бережно и нежно, отдавая всю свою любовь, на которую, казалось, был неспособен после всего того, что пережил.       Шрамы, побои, Безликий Бай, и всегда его лицо, лицо Хуа Чэна, его черты, его голос, что вытаскивал из темноты, поднимал с самого дна, помогал встать и идти вперед. Хуа Чэн, который так преданно и верно до сих пор верит в него. Он видел многое. Видел падения взлёты, грязь, кровь и самую тьму — все это он делил с Се Лянем, ничего не прося взамен.       Се Лянь. Его Высочество Наследный Принц. Бог войны с ангельским ликом, он хранит в себе силу, о которой ходят легенды, ту силу, которой сам он иногда боится. И это…"Ваше Высочество» — это то и дело срывалось с губ Хуа Чэна. Всегда постоянно. «Ваше Высочество» — среди тьмы и боли, среди пустоты, в дни празднества и веселья, на самом дне, упавший в грязь, он — его Высочество, Высочество сердца Хуа Чэна, Высочество сердца Князя Демонов. Это всё — один милый и с виду хрупкий Се Лянь. Мусорный Бог неудач. Но от этого вовсе не смешно.       На столе — стопка нечитанных бумаг, в сердце — тоска по нему. Вокруг — страх пред Безликим. Се Лянь справляется с собой, прикрывая веки, словно желая, чтобы все беды исчезли и открыв их, он оказался бы в саду, в Призрачном Городе, прямо в его покоях, рядом с ним, но глаза приходиться открыть. Се Лянь тут же понимает, что к нему стучатся, по голосу — Фэнь Син и Му Цин. Устало сев за стол, Се Лянь говорит:        — Входите, — юноши влетают в его покои, их лица вновь наполнены отвращением друг к другу, к чему Се Лянь уже привык, он упускает это, притворяется, что не видит.       — Ваше Высочество! Вот! Этот наглец прислал тебе письмо! — Се Лянь принимает его из рук Му Цина свиток.        «Мне известна твоя главная слабость, Саньлэ, ты больше не волнуешь меня. Пусть и тебе станет больно, так, что твои Небеса обрушатся. Ты будешь гореть в Аду. Подобно мне.» — Осознание приходит немедленно. Се Лянь бледнеет, письмо падает из дрожащих рук. Зашедшие к ниму сразу замечают состояние принца.        — Ваше Высочество! Что на этот раз? Неужели этот идиот нашел, чем так тебя напугать? Что там написано? — Не унимался Фэнь Син.       Му Цин подхватил Се Ляня под руку.        — Выйдите, — дрожащим голосом попросил Се Лянь, те лишь переглянули, — оставьте меня одного.       — Спешим и падаем! — Возмутились они одновременно, в четыре глаза принимаясь читать письмо. Затем они осторожно свернули его и тоже сели за стол, поравнявшись с принцем, — так, успокойся, — начал Му Цин, — этот Хуа Чэн сам кого хочешь в аду сварит. Да! А потом сожрет с костями и не поморщится! — Подхватил Фэнь Син, — Ваше Высочество, тебе бы о Небесах поволноваться, если сейчас не взять себя в руки, вот тогда точно Ад и Небеса махнутся местами! Ты слышишь?! Мы все в опасности!       — Саньлан… — Лишь прошептал Се Лянь в ответ, погрузившись глубоко в себя, он стер слезы и дрожащей походкой подошел к своему мечу, — я всё сделаю ради тебя…        — Вот же дурность! — Ругнулся Фэнь Син, подходя к принцу и выхватывая у него меч, — Ваше Высочество, Небеса вызывают, приём! Все еще успеем в Аду побывать. И глазом не моргнешь, твой демон тут все испепелит из-за одной твоей слезы. Мы должны связаться с Линьвэнь и все точно разузнать.       Се Лянь как раз уже спустя мгновение пытался её установить, небожительница лишь сказала, что это — единственная очередная угроза и ничего особенно сейчас не происходит, Его Высочеству вовсе необязательно сейчас же возвращаться на небеса.       Задышав немного спокойнее, Се Лянь почувствовал нечто иное. То, что он никогда ни с чем не спутает. Саньлан.        — Гэгэ? Гэгэ, ты в порядке? — Се Лянь замотал головой, ни говоря ни слова, но осознав, что Хуа Чэн не может этого сейчас увидеть, дал себе мысленно пощечину, — гэгэ? Се Лянь, ответь мне! — Хуа Чэн заметно занервничал.       Я в порядке, Саньлан, а ты? Он…он не… он ведь не посмеет… — Голос стал предательски ломаться, и Се Лянь уже не контролировал этого, — Саньлан, прошу, обезопась Призрачный Город, пожалуйста, хотя бы ради меня! Хуа Чэн… — Се Лянь не знал: что с ним происходит, но уже начинал рыдать.       Такое состояние Се Ляня очень напугало демона, Хуа Чэн ведь ничего не боялся, вот только этого — потерять Се Ляня, слышать и видеть, как ему плохо. Он хотел избавить его от всяких терзаний, но, кажется, сам доставлял их. Он немедленно подбросил кости и через мгновение распахнул тяжелые двери, словно они ничего не весили. Только он не смог подобрать слов, не успел — Се Лянь, будучи не в самом лучшем своём состоянии, просто кинулся в объятия Хуа Чэна, шокируя того своим поведением.       — Ваше Высочество… — позвал демон, пытаясь отойти от шока, — посмотри на меня, — он попытался отстранить его от себя, но Се Лянь словно готов был сейчас подраться, он находился в какой-то истерике и хотел только одного — Хуа Чэн, — Гэгэ, кто посмел обидеть тебя? Я уничтожу этот мир, только скажи: что произошло.        — Не уходи… Не уходи, Саньлан, не возвращайся в Призрачный Город. он... он убьёт тебя....он, больше никогда не оставляй меня, — Хуа Чэн начал догадываться и его взгляд пал на письмо, прижимая Се Ляня к себе, он протянул вторую руку и прочитал.       Если бы Хуа Чэн сейчас не обнимал Се Ляня, не успокаивал его, и Се Лянь бы так не нуждался в нём, он уже давно вызвал бы лично к себе Цзинь У и сразился с ним до последней капли. Ради покоя Его Высочества. Он сжег письмо одним своим взглядом, испепелил его и теперь двумя руками обвил талию Се Ляня. Он точно сам уже не контролировал себя и свои действия, позволительно или нет, ему всеми силами нужно было успокоить принца.        — Ваше Высочество, тебе нужно присесть, хорошо? Ничего не бойся, тихонько, — Се Лянь чувствовал, как его нервы сдают, его психика просто не выдерживает, он дрожал, — никто не навредит мне, ты слышишь? — он крепко прижал к себе Се Ляня после того как смог усадить, — это пустая болтовня, дурость. Я всегда буду рядом с Гэгэ.        — Я…я не вернусь на Небеса, не оставляй меня, забери в Призрачный Город, забери меня, я умру без тебя, мне ничего не нужно без тебя, — Хуа Чэн был в шоке, Се Лянь впервые говорил подобное, эта слабость… он и правда был сломлен, уже давно и больше не видел смысла держаться, — Саньлан…мой Саньлан…я люблю тебя!.. я...       Хуа Чэн был в шоке. Казалось, что весь его мир перевернулся. Конечно, он без памяти, верно и честно очень любил Се Ляня, он оберегал его, считая это своим долгом, готов был на все ради своего принца, но взаимности не ждал точно. Сейчас Се Лянь был переполнен эмоциями и пока что говорить обо всем этом Саньлан не хотел.       — Се Лянь, Гэгэ, успокойся, я рядом, сейчас, потом, всегда, — Хуа Чэн взял лицо принца в свои ладони, чтобы посмотреть в глаза и вновь перешел на шепот, — я тут, все хорошо, никто мне не навредит, я тут.       Хуа Чэн накинул на него свои красные одежды, чтобы хоть немного унять дрожь, затем очень осторожно поднял Се Ляня на руки и отправился на второй этаж, укладывая в кровать. Он до сих пор не выпускал руку Се Ляня.        — Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказал Хуа Чэн, наклоняясь ниже и целуя его в лоб, — спи, Ваше Высочество, клянусь, никто не посмеет и пальцем тронуть тебя. Я так испугался, когда ты начал плакать, я больше никогда этого не допущу, больше не оставлю одного… Я обещаю, Ваше Высочество.       — Прости, — вдруг неожиданно произнес Се Лянь, — я не хотел тебя напугать, прости мне эту слабость…        — Чш… Это Саньлан должен просить прощение, гэгэ нервничает из-за всякой бумаги, нестоящий ни одной его слезы, отдыхай…отдыхай, душа моя, — Хуа Чэн не сразу осознал, что сказал это, а когда понял — получше укутал Се Ляня и оставил одну бабочку присмотреть за ним, он сам еще ненадолго остался, дождавшись, пока принц заснет.       Хуа Чэн вышел из комнаты, дабы найти этих двоих, но ему и утруждаться не пришлось. Фэнь Син и Му Цин удивленно переглянулись, когда увидели его.       — Я ясно сказал. Следить за тем, что попадает в руки Его Высочества, — сквозь зубы процедил Хуа Чэн.       — Будешь так со своей нечистью в аду разговаривать! — Огрызнулся Фэнь Син, но Му Цин схватил его за руку.       — Как он?..       — Очень испугался, еле успокоил, я клянусь, Небеса пожалеют, очень сильно. Но после того, как я уничтожу этого идиота, — одна из его бабочек вернулась, и Хуа Чэн нахмурился через секунду. Нужно было вернуться в Ад, — мелкие поганцы… — выругался он, — стоит отлучиться — они творят безрассудства.       Се Лянь еще крепко спал, когда его очень осторожно подняли на руки. Качая и баюкая принца, Саньлан подбросил кости, оказавшись в Призрачном Городе. Толпа демонов принялась приветствовать его, однако демон лишь грубо цыкнул, и вся нечисть расступилась, пытаясь подавить собственное любопытство.        Он не желал оставлять Се Ляня ни на минуту. Тот спокойно спал, уткнувшись ему в грудь Бог весть, что успели надумать себе демоны. Они впервые видели своего правителя таким…нежным и мягким? Наконец, воцарилась абсолютная тишина, и Хуа Чэн не появлялся еще часов двенадцать до самого утра следующего дня.       Кто поверит, что тот ходил по всему дворцу и просто укачивал Се Ляня, словно ребенка, а стоит кому-то узнать — ненужные сплетни разлетятся. Зато это был самый крепкий сон Се Ляня на его памяти. Он открыл глаза и обнаружил себя укутанным в одеяло, и Саньлан так нежно смотрел на него сверху. Се Лянь не сразу понял, что демон все еще держит его на руках, просто теперь сидя.        — Гэгэ, — Хуа Чэн нежно улыбался, смотря на своего принца.        — Саньлан, ты… не уходил?.. — И тут он вспомнил свое вчерашнее состояние, конечно, как Саньлан мог оставить его и уйти? — Я заставил тебя переживать и отложить все свои дела, прости, я не мог держать себя…и…       — Нет необходимости извиняться, гэгэ был сильно напуган, он переживал, не вини себя, все хорошо, — Хуа Чэн поцеловал его руку,        — Я сказал… Я это сказал… — Хуа Чэн сначала не понял, но вскоре догадался, чем вызвана такая паника Се Ляня, — что я наговорил, Саньлан?.. Я вел себя ужасно…       — Гэгэ, — Хуа Чэн коснулся его щеки, — гэгэ, — еще раз повторил он, чтобы забрать все внимание Се Ляня, и теперь, наконец, сказал, — я люблю тебя. Всё хорошо, я люблю тебя, — он смотрел в эти шокированные глаза принца и улыбался. Как дурак, но самый счастливый.       Се Лянь дернулся, осознавая, что он действительно это слышит. Значит он признался. Вчера.       — Я люблю тебя, и повторю это еще бесконечность раз, ты — самое лучшее, что подарили мне эти трёклятые Небеса. Ваше Высочество, я клянусь оберегать тебя, я всегда буду рядом, — они оба больше не выдерживали, и Се Лянь кинулся в объятия Хуа Чэна. В самые родные и теплые, которые всегда его примут и залечат все раны.       Се Лянь медленно, чуть неумело, дрожа, коснулся губ Хуа Чэна в поцелуе — Саньлан мог бы поклясться, что это был самый ценный ответ на его признание, который он только мог получить от Се Ляня, от своего Высочества.       Твоя слабость — моя слабость. — говорили лишь их сердца.       На Небесах ли они, в Аду ли — больше неважно, где творить любовь.