Пока идет снег

«Дорогой дневник! Дорогой дневник? А почему, собственно, он дорогой? Вряд ли он что-то значит для меня, это же не что-то (кто-то?), что моему сердцу действительно дорого. Да и не дорогой он, я на него евро всего лишь потратил… так, ну-ка, соберись, Редж! Давай же! Начнем с самого начала… привет, дневник! Ты не поверишь, что со мной произошло…» Я задумчиво постучал колпачком шариковой черной ручки по носу. Интересно, с чего это я решил, что дневник станет мне стоящим собеседником, которому я смогу доверить все свои мысли, и который, как я в глубине души понадеялся, даст мне обратную связь? Глупо ведь это все… но я не могу об этом не рассказать написать. Мне просто необходимо пережить это снова, потому что… это ли не те самые мгновения, зовущиеся в простонародье чудесами? Но моя история (если можно это так назвать) началась не с чуда. Она началась с банального — скуки. Хотя нет, не совсем. Но скука все же присутствовала: в монотонной работе, которую мне пришлось выполнять дистанционно, ведь по всему миру все еще свирепствовала пандемия, и даже наша цирковая школа вынуждена была уйти на рождественские каникулы раньше на целых две недели. Поэтому я, просматривая сданные мне моими учениками рефераты и попутно ища материалы по нужным мне темам во всемирной паутине, вдруг понял, что мой мозг готов взорваться из-за накопившейся в нем каши из различной информации, и, заставив себя оторваться от дела, побрел на кухню — чай заваривать. Зевая и растягивая вконец занемевшие мышцы, я наблюдал, как струйка кипятка из чайника заполняет кружку, и вода вмиг окрашивается от чайного пакетика в зелено-желтый цвет, как вдруг нечто заставило меня посмотреть на висевший на стене календарь, где отметка стояла на цифре 23. — Черт! — громко ругнулся я. — Совсем же забыл… Я помчался к открытому ноутбуку и в строке поиска лихорадочно набрал адрес одного магазинчика. Мне срочно нужен был номер телефона… — Есть! — обрадовался я и, вбив цифры, позвонил. Не прошло и пяти гудков, как с той стороны, прокашлявшись, произнесли: — «Ярмарка чудес», Кристоф Бекер у телефона, чем могу помочь? — День добрый! Я не так давно заходил к Вам в магазин, искал одну коллекционную игрушку… — А! Так это мистер Шмидт? — обрадовался Кристоф и, дождавшись от меня утвердительного ответа, продолжил: — Да-да, помню. То, что Вы спрашивали, уже поступило, мы можем для Вас отложить. Когда Вас ожидать? Недолго думая, я произнес отчего-то дрогнувшим голосом: — Завтра. Думаю, успею попасть к Вам задолго до начала Рождества. И тут… или мне показалось, или я, скорее, почувствовал, что хозяин магазинчика улыбнулся. От этой мысли мне стало немного не по себе, а по спине вдруг поползли мурашки, когда я вновь услышал с той стороны голос, который, звуча плавно, текуче и при этом необычайно медленно, будто бы специально сделал акцент именно на самом последнем слове: — О, не беспокойтесь так, мистер Шмидт. Вы прибудете весьма вовремя. На этом связь оборвалась, а я еще с минуту стоял на месте, не двигаясь и не понимая, что толком произошло. Учитывая, что я от природы человек очень впечатлительный, я успел связать одно с другим — реальность с мистикой, говоря другими словами, — но, едва подумав, что все произошедшее может быть каким-то знаком свыше, хлопнул себя по лбу со словами: — Ну и придурок же ты, Редж… хватит уже себя накручивать и думать, что же этот старик имел в виду! Естественно, ничего особенного! Да и что же, в конце концов, должно произойти, по-твоему? «Ни-че-го!» — раздраженно ответил мне мой внутренний голос, и я мысленно согласился с ним. Но, перед тем как вернуться к работе, я немного подумал и плеснул в кружку с чуть остывшим чаем добрую порцию виски.

***

— Гребаный снег! Я со злости хлопнул ладонями по рулю, попав при этом прямо по кнопке гудка. Резкий, короткий, но весьма громкий звук вызвал недовольные возгласы окружающих меня водителей: — В жопу себе погуди! — Заткнись! Не один тут стоишь! — Охренел совсем, что ли?! Я хмыкнул, борясь с желанием ответить на их выпады самыми наигрубейшими словами, которые знал, и в изнеможении откинулся на изголовье сиденья. Пятый час нахождения в пробке, которой ни конца, ни края видно не было, начинал негативно сказываться на моих нервах и мышцах шеи. И вполне естественно, что в данный момент мне очень хотелось всеми силами своих мыслей послать к чертям весь этот долбанный мир, выйти из машины и бежать, бежать очень долго, а куда — значения не имело. Лишь бы подальше отсюда, от этой тягостной неизвестности и дальше, прямо в снежную пелену. Вот надо же было такому случиться, чтобы снег начал валить с самой ночи и до сих пор не перестал, создавая огроменных размеров проблемы в виде непроходимых заторов на дорогах! Крупные снежные хлопья, сыпавшиеся с неба, словно огромные куски сахарной ваты, казалось, с каждым часом становились все больше и падали все интенсивнее. Хотя нет, мне не показалось — снежинки начали кружить за окном так, будто бы на них дул огромный вентилятор… — Бли-и-н, только не метель, — пробормотал я, и сердце мое от внезапно накатившего отчаяния провалилось куда-то в район теплых носков, пока не достигло мехового дна ботинок. Если за окном началась метель, а я по воле злого случая застрял в этой дьявольской пробке в самом центре города, то теперь мне ни за что не добраться вовремя до места своего назначения. До Рождества оставалось всего лишь каких-то четыре часа, и я отчетливо понимал, что, если не выберусь отсюда, осуществить задуманное не получится, и весь этот гребаный праздник пойдет коту под хвост… Поэтому, как только наша автомобильная очередь сдвинулась достаточно, чтобы выпустить одну машину, я не стал упускать своего шанса и вырулил, свернув к краю дороги. Затем припарковался и, хлопнув дверью, выбрался наружу. Дальнейшая судьба машины не особенно меня заботила, а выпишут ли мне штраф, заберет ли ее эвакуатор — в конце концов, все это сейчас не было важно. Я посмотрел на часы — 21:30. Что ж, если я поднажму — говоря проще, побегу аки марафонец, — то где-то через полчаса буду уже на месте, а это значит, что у меня есть все шансы успеть. Не прошляпить бы только их…

***

— Вечер добрый! Я… — А-а, мистер Шмидт, я полагаю? — спросил Кристоф Бекер, владелец магазина, закрывая книгу, которую читал, когда я, гремя колокольчиком над входной дверью и тяжело дыша от долгого бега, ворвался в его тихую обитель. Дождавшись моего кивка, он произнес, пряча легкую улыбку в белоснежной бороде, доходившей ему почти до груди: — Ваш заказ уже ждет Вас. И с этими словами пошарив рукой за прилавком, он протянул мне небольшую коробочку в красной упаковочной бумаге, и украшенную золотистой лентой. — Спасибо! — сказал я, широко улыбаясь. Мое сердце от всего пережитого за сегодня и от странного, неизвестно откуда взявшегося, волнения все еще колотилось, как бешеное, когда я взял эту коробочку в руки, но его биение почти оборвалось, когда мой телефон в кармане внезапно завибрировал. Извинившись, я ответил на звонок. — Редж, — послышался голос моей девушки, Мари, который одновременно и обрадовал меня и заставил нахмуриться — звучал он как-то слишком уж бесцветно. Заподозрив неладное, я тут же спросил: — Мари, что случилось? Выдержав небольшую паузу, она все-таки заговорила: — Редж, я не могу так больше… нам… нужно расстаться… В эту минуту мне показалось, что внутри меня что-то оборвалось. Будто бы ниточка, некая связь, которую мы так долго оберегали, как могли, в конечном итоге лопнула. Осознание свалилось на меня подобно снежному кому: все кончено. Странно, но у меня не было желания что-либо с этим сделать. Мне не хотелось бороться. Сказать честно, последний месяц все у нас шло наперекосяк: открытость в наших отношениях ушла, и ее место заняли молчание и звенящая в нем ложь. На наши свидания я все чаще опаздывал, оправдывая это задержками на работе, а она уделяла мне все меньше внимания. Постепенно мы лишь больше и больше закрывались друг от друга. Поэтому расставание виделось мне не только чем-то неизбежным, но и чем-то сродни спасению. Подсознательно я этого хотел, и вот… это произошло. Только все равно было как-то неприятно. И, видимо, полагая, что этого мне мало, Мари решила надавить посильнее, сказав: — Редж, я нашла другого. Ты его знаешь. Это Барри. И вот теперь я ощутил самую настоящую злость — она ушла к своему бывшему, который, по ее словам, был тот еще абьюзер. Все, о чем я мог сейчас думать — это то, что за все мои двадцать шесть лет жизни умудрились задеть самое дорогое — мои самолюбие и гордость. Даже уверенность в себе как-то пошатнулось, и это напомнило мне небезызвестную Пизанскую башню. — Отлично. Я о тебе был лучшего мнения, но надеюсь, ты будешь с ним счастлива, — зло процедил я сквозь зубы, и следом добавил «контрольный в голову»: — Только, пожалуйста, не проси прощения и не умоляй меня, чтобы я тебя обратно принял, когда твой ненаглядный Барри снова сломает тебе палец или изменит тебе с очередной шлюхой из ближайшего паба! Чудом я не разбил телефон, хотя мне очень хотелось бросить его со всей дури на начищенный до блеска деревянный пол. Вместо этого я сделал глубокий вдох и пробормотал, повернувшись к Кристофу, который, на мой субъективный взгляд, был удивительно похож на классического Санта-Клауса: — Извините меня за эту сцену… Тот в ответ лишь улыбнулся: — Бросьте, мистер Шмидт. Это жизнь, а в жизни бывает всякое. Я Вам даже больше скажу: какой плохой ни была наша жизнь, чудеса в ней все еще возможны, а поскольку сейчас еще и сочельник, ну просто самое подходящее время для магии, я искренне верю, что Ваше персональное чудо тоже ждет Вас. Нужно только в него поверить и ни в коем случае не закрывать на замок свое сердце. Иначе велика вероятность упустить его. Я глубоко вздохнул. — Я бы верил в них, если б в моей жизни они были. А так… — на мгновение я замялся, задумавшись, стоит ли рассказывать незнакомцу о себе или промолчать, но затем сказал: — Во всяком случае, извините меня еще раз и спасибо Вам, мистер Бекер, за добрые слова и… в общем… Сказав это, я вдруг покраснел. Все же мне было стыдно за то, что он стал невольным свидетелем произошедшего, пусть в этом и не было моей прямой вины. Но Кристоф, похоже, расценил все иначе. — Мистер Шмидт, с Рождеством Вас и не забывайте: Ваше чудо уже ждет Вас, — сказал он голосом, в котором я услышал неожиданное тепло, словно со мной разговаривал мой отец, а не просто человек, которого я едва знаю. Отважившись, я заглянул в его яркие голубые глаза, которые за толстым стеклом круглых очков будто бы улыбались мне и утешали, говоря: «Не забывайте верить».

***

Из магазина я вышел с неожиданно легким сердцем: все-таки слова, сказанные в нужное время и в нужном месте способны успокоить даже самый страшный в мире шторм. Улыбнувшись самому себе и вспомнив, что до Рождества остался час с хвостиком, а до дома добираться не менее двух часов, я, недолго думая, зашел в ближайший от меня бар, который приманил меня своей вывеской, гласившей: «Если вам некуда пойти, если вас бросили, и вы остались совершенно одни, не тяните и заходите к нам: у нас есть маффины, горячий глинтвейн и самое рождественское настроение, которое вы, кроме как у нас, больше нигде не найдете!» Что ж, вывеска не соврала, и атмосфера здесь была именно рождественская: сверкающие гирлянды, украшавшие деревянные потолочные балки, поочередно мерцали, наполняя бар теплым светом; в уголке ярко пылал растопленный камин; на подоконниках лежала белоснежная вата, весьма успешно имитирующая снег; официанты, одетые в красное и белое, и снующие туда-сюда между заполненными столиками, были похожи на маленьких помощников Санта-Клауса, а на включенном табло над барной стойкой, украшенной, кстати, веточками остролиста и омелы, ведущие программы новостей вовсю вещали на праздничные темы. Я уселся за свободный деревянный столик рядом с камином и, ожидая официанта, снял с себя ставшую уже слишком жаркой верхнюю одежду вместе с винного цвета шапкой, и поставил себе на колени эту злосчастную коробочку, в которой преспокойненько лежал себе подарок для моей уже бывшей девушки Мари. Наконец решившись, я сорвал обертку с коробочки вместе с лентой и, открыв крышку, вытащил деревянную, расписную игрушку — Щелкунчика, персонажа сказки «Щелкунчик и мышиный король» Гофмана. Мари — какая ирония, ее ведь звали так же, как и главную героиню этой сказки — любила коллекционировать подобные игрушки, которые расписывались и изготавливались вручную, и на каждой ярмарке или барахолке, если видела такую, покупала сразу. Этот Щелкунчик, кстати, имел рабочий механизм, позволяющий очищать зерна орешков от скорлупы. Только вот где бы эти самые орехи достать, чтобы проверить это на деле… — Реджинальд?.. Я вздрогнул при звуках своего имени и тут же застыл на месте, опасаясь даже голову повернуть назад. Этот голос… наверное, я целых шесть лет его не слышал. Дрожащими руками поставив Щелкунчика на стол, я обернулся, и с губ сорвалось удивленное: — Неужели… Этого точно ожидать было никак нельзя, однако… вот скажите, какова вероятность, что вы встретите человека, не являющегося вашим родственником по крови, но все же удивительно похожего на вас так, словно вы братья-близнецы? Насколько я знаю из научных статей, в мире есть всего семь или восемь людей, похожих на нас как две капли воды, за исключением некоторых нюансов. И я очень хорошо помню, что ни на одном празднике — даже на Рождество! — точно не загадывал встретить такого человека. Но встретил. Нам посчастливилось стать соседями, когда моя семья из Вены решила переехать в Кёльн. Мне и Кристиану Шацу тогда было по шестнадцать, и, как это часто бывает, мы подружились. И не только потому, что были сильно похожи. Напротив, мы всегда были слишком разными, и иногда даже наши родители удивлялись, почему мы вообще дружим, ведь общего, как они считали, у нас было ноль. Но это не правда, общее у нас все-таки было: нас обоих всегда слишком тянуло к искусству, поэтому Кристиан увлекся изготовлением костюмов для обожаемого им косплея, и впоследствии выбрал профессию дизайнера, а я поступил в цирковую академию. Наши пути разошлись, когда я уехал в Берлин, а он остался в Кёльне. С тех пор, по моим ощущениям, прошло лет так сто, хотя в действительности всего лишь шесть. Я давно уже окончил академию и уже года три как делаю то, что хорошо умею, и что мне нравится — учу цирковому искусству всех желающих. Судьба же Кристиана оставалась для меня неизвестной, хотя теперь я наверняка смогу приоткрыть эту завесу тайны… Однако… вернемся к нашим баранам и зададим вопрос иначе. Каковы шансы, что человек из вашего прошлого, который остался далеко позади, спустя долго-долгое время вдруг снова появится в вашей жизни? Думаю, ответом на все эти вопросы будет «сорок процентов». Плюс или минус, конечно. Если же вы назовете цифру много большую, то вы совершенно точно верите в то, что чудеса в реальности возможны. Прямо как в старых сказках, которые нам на ночь обычно читают бабушки, дедушки да мамы с папами. Но я уже не настолько наивен, как это было раньше. По крайней мере, я привык так думать. Только вот передо мной, прямо сейчас стоит такой вот человек, которого, как я считал, успел уже позабыть, и смотрит на меня немного неверяще и в то же время с такой радостной улыбкой, что мне невольно захотелось спрятаться под стол. Интересно, как он отреагирует, если я все же так сделаю?.. — Редж, только не думай под стол прятаться, — хитро подмигнул мне он и, сделав шаг ближе ко мне, хлопнул по плечу. — Дружище, сколько лет прошло? А зим? — Шесть точно, — машинально ответил я, пристально глядя прямо в его большие карие глаза, так похожие на мои, и которые, как мне показалось, ничуть не изменились с того момента, как я видел его в последний раз. — Скажи-ка мне, Кристиан Шац, каким ветром тебя сюда занесло? — Приехал дедушку с бабушкой навестить, — Крис уселся напротив меня, попутно снимая с себя теплую куртку и стягивая с головы ярко-желтый капюшон своей толстовки. «Сколько лет прошло, а шапки носить до сих пор не научился», — заметил я про себя, а вслух сказал, как ни в чем не бывало: — Ты покрасился, что ли? Тот с удивлением потянул себя за длинную прядь волос, которая сошла бы за самую настоящую челку, если бы не косой пробор. Его родной цвет был светло-каштановым, как и мой тоже, но сейчас он был иссиня-черным и, если честно, добавлял ему внешне пару лет как минимум, да и солидности тоже. Что, как я решил, очень ему шло. — Представь себе! — улыбнулся Крис. — А ты, как я посмотрю, почти не изменился. Разве что… Он подозрительно сузил глаза, уставившись на меня, и задумчиво выдал: — Хотя нет, показалось. — Что именно? — насторожился я. — Что ты выше стал. — Все так же не дотягиваю до метра семидесяти, — фыркнул я в ответ. Да, ростом я не вышел. Но какая, к черту, разница, если знаешь свои сильные стороны, и внешние данные в сравнении с ними не имеют особого значения? — Собственно, ты тоже не великан. Крис хотел было ответить мне, но его внезапно прервала незаметно подошедшая к нам официантка с вопросом, будем ли мы что-то заказывать. И Крис, задорно блеснув глазами, ответил: — Да, мне, пожалуйста, шот с Бакарди, а этому циркачу, — он кивнул на меня, — водку с тоником. — Удивительно, что ты не забыл, — сказал я, глядя в след удаляющейся короткой юбочке официантки. — К сожалению, некоторые вещи не забываются, — усмехнулся Крис и тут обратил внимание на игрушку на столе. — О, эта штука же орешки щелкает, да? — Да, — я в задумчивости посмотрел на Щелкунчика, — вот только… — У меня как раз есть кое-что, — заговорщически сказал Крис, потянулся к своему холщовому рюкзаку и вытащил из него небольшой пакет с настоящими еловыми шишками, — вот теперь и проверим, рабочий ли механизм или же это просто детская игрушка. Взяв в руки одну шишку и выковыряв из нее пару орешков, я поместил один прямо в рот Щелкунчика и нажал сзади на рычажок, придерживая игрушку второй рукой. Скорлупа орешка раскололась с громким щелчком, а когда я наклонил игрушку немного вперед, подставив раскрытую руку, на моей ладони оказалось очищенное кедровое зернышко. — Ну, дела! — воскликнул Крис восхищенно, словно маленький ребенок, рассматривая игрушку. — Не зря ты его купил. И девчонку тебе заменит при желании. — Фу, не веди себя, как курва распоследняя! — притворно возмутился я, не постеснявшись в выражении, но тут же пожалел об этом, заметив, как на наш стол опустились два бокала с напитками. Но официантка только озорно подмигнула мне и, ничего не сказав, удалилась. — Ой, вы только поглядите-ка на этого святошу! Вот в жопу лучше иди! — весело усмехнулся Крис и тут же добавил: — Пожалуйста. Тут уже мы оба не выдержали и громко рассмеялись, внутренне радуясь нашим подколкам, которых, как оказалось, нам с ним очень не хватало. Телеведущие тем временем начали обратный отсчет до Рождества, и все присутствующие в баре подхватили вслед за ними: «семь, шесть, пять, четыре, три, два…» — Один! С Рождеством, Крис, — улыбнулся я. — С Рождеством, Редж! — ответил Крис, и тут же весь паб взорвался веселыми криками и оглушительными аплодисментами. Странно, но то ли коктейль так подействовал, то ли всеобщая атмосфера потеплела, но только вот я чувствовал, что теперь мне намного легче. И даже как-то спокойнее. И снегопад за окном, который и не думал прекращаться, сейчас доставлял необычайный восторг, похожий на тот, что я испытывал в детстве, обнаруживая подарки под елкой. Или когда мой лучший друг был рядом. Видимо, это тот самый момент — момент самого настоящего чуда. Я и не надеялся снова когда-нибудь его увидеть, но судьба подкинула мне этот шанс, и теперь все, что я мог сделать — это принять его. С улыбкой. И с открытым настежь сердцем.