желание

— Казутора, твою мать, прекрати! — недовольно прошипел вполголоса младший, глядя на ухмыляющееся лицо Ханемии с закрытыми глазами, так ловко вбирающего его член до основания. Слава Богам, что из-за прилавка не было видно всей изумительной картины вошедшему, иначе — хорошей репутации не жди. Вопреки ожиданиям Чифую, старший не прекратил вылизывать его под столом, да так пошло причмокивая губами, будто специально выделяя как можно больше слюны, что Мацуно боялся прервать громкую речь и на секунду, неся покупателю определённо сплошной бред. — Что, простите? — изумлённо поинтересовался мужчина средних лет, придвинувшись ближе к прилавку. Смотря то на раскрасневшееся лицо, то на кота в клетке, которого собирался вот-вот приобрести, старик чувствовал себя не в своей тарелке. Чутьё подсказывало, что сейчас он оказался явно не в том месте и не в то время, и интуиция шептала на ухо, что следует убираться отсюда как можно быстрее. — Это я не Вам! — резко выпалил юноша, сразу же больно прикусив губу. Младший попытался абстрагироваться и не думать о влажном языке, что так старательно проходился по головке, надавливая на отверстие, и о прохладных пальцах, отодвигающих крайнюю плоть, помогающих своему хозяину доводить любовника до исступления. В своих эротических фантазиях секс перед покупателем выглядел абсолютно иначе; в них не было страшно, что тебя могут поймать с поличным в разгаре увлекательного процесса, когда крепкие руки держали за узкие бёдра и насаживали на возлюбленного до самого конца. Собственные мысли казались сейчас до умопомрачения примитивными, абсурдными. Стоило только обмолвиться перед Ханемией, что было бы круто дрейфануть и получить адреналин от подобного самовольничества на работе — получите и распишитесь. Спасибо и на том, что ему только отсасывают, а не втрахивают в стол перед лицом мужика. — С Вами всё в порядке? Может, мне стоит зайти в другой раз? — поняв, что больше не может оставаться тут из-за неизвестных ему причин, но нутром ощущая, что здесь происходит что-то крайне непристойное, покупатель хотел было отправиться домой, как резкий стон сокрушительным ударом пронесся в ушах, заставляя окаменеть и себя, и продавца в полнейшем недоумении. — Н-нет… просто неважно себя чувствую, все в порядке! — рука старшего незатейливыми прикосновениями оглаживала упругую задницу Мацуно, как бы невзначай проходясь по сжимающемуся кольцу мышц, с каждым движением пробираясь пальцем внутрь на одну фалангу. Он на мгновение прикрыл глаза, делая судорожный вдох, а затем внезапно схватил нижнюю челюсть Ханемии, проталкивая внутрь пальцы и зажимая юркий язык между ними, тем самым останавливая крышесносные движения. — Надеюсь, Вы довольны своим выбором, — Чифую постарался натянуть непринужденную улыбку, краснея, как маков цвет, с каждой секундной все больше, становясь похожим на варёного рака. Голос предательски дрожал и садился, делая речь невнятной и глухой. Казутора лишь ехидно усмехнулся и, не выпуская орган изо рта, принялся двигать кончиком языка по фалангам, задевая чувствительную головку, на что младший снова предпринял попытку остановить любовника, пытаясь оттолкнуть того ногой, но второй только ощутимо прикусил пальцы и, до боли вцепившись в его бедро, раздвинул ноги шире. Темноволосый содрогнулся всем телом, ожидая немедленного грубого проникновения, но вместо этого старший, выбравшись из слабого захвата, склонился, обвил руками его таз и скользнул языком ниже, приподняв бёдра партнёра выше для полного удобства. Напряжение с новой силой прошлось по натянутому, как струна, телу, принуждая ухватиться мертвой хваткой за крашенные волосы внизу. К большому удивлению для обоих, Мацуно, отбросив тщетные попытки выбраться из сладкого плена, прижался ближе, немо настаивая партнёра о продолжении. — Безусловно, — настороженно выдавил улыбку из себя в ответ мужчина, силясь не смотреть на юношу за прилавком, чей румянец уже спускался на шею. — Хе-ей, кис-кис, надеюсь, ты доволен новым хозяином! — старик аккуратно постучал по клетке, привлекая внимание маленького детёныша. Серый комочек коротко пискнул, а затем перевел заинтересованный взгляд голубых глаз на продавца. Кот смотрел очень внимательно, кажется, даже не мигая, и почти что не шевелился. — По-моему, он к Вам привязался. — Всё возможно, — ответил продавец, буквально сгорая от стыда и раздирающей похоти. Мацуно уловил старание покупателя смотреть куда угодно, но только не на него, а потому решил закончить дело как можно скорее без лишних наставлений и советов. — С Вас сто восемьдесят четыре тысячи йен, — уверенно проговорил он, когда собственное тело стало постепенно расслабляться, впитывая желание любовника в себя. Будь Чифую даже слепым, юноша бы знал, что такую ласку может дарить только Казутора. Только его язык мог быть таким гибким и проворным, и только его губы могли доставлять столько удовольствия. Чем глубже Ханемия погружал тёплый орган в него, тем меньше следов оставалось от некогда запредельного возмущения младшего. — Будут проблемы — заходите, — с натягом выдавил продавец. Темноволосый изо всех сил подавлял желание начать извиваться, стоя за прилавком, и стонать, как развязная порноактриса, сгорая изнутри. Старший, Мацуно был в этом абсолютно уверен, специально вычерчивал круги вокруг сжатого колечка мышц, посасывал и легко покусывал нежную кожу, от чего младший прогибал спину и громко выдыхал, через силу заглушая негромкие постанывания. — Ну…хорошо, — немного опешив, пожал плечами старик и, расплатившись, поблагодарил продавца, спешно покидая зоомагазин. — «И что с этой молодежью не так?» — стремительно пронеслось в голове мужчины, как только он оказался на просторной улице, где воздух крайне отличался от воздуха в помещении. — Ах, Казуто-ора, — сладостно выдохнул Чифую, сжимая руки в кулаки. Ноги совсем не держали трясущееся тело. Завалившись на стул, младший откинул голову назад, жадно хватая раскрытым ртом воздух. — Тебе хорошо, — проронил Казутора, давя на его подбородок пальцем, заставляя раскрыть рот шире. Застланные пеленой мутноватые глаза смотрели с необузданной страстью, от чего старший заводился с каждым взмахом коротких ресниц еще больше. — Сделай и мне так же хорошо, — спустив с бёдер брюки, он встал во весь рост перед Мацуно сбоку, и Чифую ощутил, как влажная головка его члена проводит по губам. Сердце сладко содрогнулось, а перламутрово-зеленый оттенок глаз помутнел до грязно-зелёного цвета, выдавая, насколько их обладатель возбуждён. Он покорно и широко открыл рот, благодаря чему старший смог вложить свою плоть туда. Мацуно обхватил её губами, плотно сжимая их, обвел спиралью по стволу внутри рта языком, и несильно прикусил, вызвав у любовника тихое рычание. Ощущения из-за положения головы младшего были непривычными, к тому же парень не мог в полной мере двигать головой. Поэтому старший просто держал его за волосы и двигал бёдрами плавно, совершая фрикции как во время полового акта. С каждым толчком он проникал все глубже, и младшему становилось трудно дышать. Он знал, что его парень безумно любит горловой минет и сейчас стремится именно к этому, вследствие этого Чифую как мог старался расслабить своё горло, но ощущения между ног мешали сосредоточиться. Казутора, чуть склонившись корпусом, рукой сжимал эрегированный орган простыми движениями — вверх-вниз, перемещая запястье вперёд и назад. Когда пальцы доходили до головки, Ханемия в издевку замедлял ритм, слегка увеличивая силу сжатия. Недовольный этим, Мацуно невнятно промычал, от чего хрупкое тело старшего будто пропустило высоковольтную линию тока через себя. Закатив в удовольствии глаза, длинноволосый решил сменить траекторию руки: теперь пальцы проходили сверху, касаясь только подушечками, и опускались вниз, а при движении головка упиралась в середину ладони. Возбуждённый и чувствительный донельзя Чифую не смог долго сопротивляться скоростному напору: он подался бёдрами вперёд, вбирая в себя любовника до основания и, как давно хотел, закончил с ним одновременно. Нижняя часть тела Ханемии ослабла, он чувствовал поглаживающие движения руки на своём животе, от чего вся сущность заходилась в приятной истоме. Он чуть отстранился и открыл глаза, отчётливо читая в чужих азарт и задор. Младший шумно проглатывает всё и проводит пальцами по губам, не желая пропустить ни единой капли. После, состроив невинную мордашку, спрашивает: — Продолжим в подсобке?

***

Младший едва мог дышать: он жмурился и цеплялся пальцами за стенку, выгибал спину, подставляя зад навстречу проникновению, не в силах побороть зверскую страсть. Ханемия схватил послушное тело на руки, придавливая собственным, и широко раздвигал ноги в стороны, вторгаясь в бешеном ритме в него. Юноша сдавленно простонал, оказавшись зажатым между раскалённым телом и холодной, подпирающей его стенкой. Он вновь содрогался в конвульсиях и в напряжении замирал, когда член Казуторы выходил полностью, а затем входил грубым толчком, каждый раз задевая простату. Выдерживать ярое проникновение с каждой минутой становилось все труднее. Теперь шевелить Мацуно не мог нижней частью тела: стоило ему двинуть коленом, как старший с силой сжимал его ногу, фиксируя в одном положении. Для сильного тело младшего доминирующая резкость и даже некоторая грубость Казуторы была сродни самому опьяняющему алкоголю: он возбуждался постепенно, но очень сильно и мог закончить даже от пары движений рук любимого. — Как же развратно ты выглядишь, котёночек, — склонившись, прошептал Ханемия, тут же прикусывая мочку уха, за что получил громкий стон. Чифую потянулся к своей плоти, но длинноволосый успел одной рукой перехватить его кисти и с силой потянуть их к голове, лишая несчастного ещё одних конечностей. Обездвиженный младший погрузился в самые глубины блаженства, наслаждаясь тем, что его тело полностью подчинено воле возлюбленного и служит для удовлетворения его желаний, и кувшином для его любви. Настолько приятно было знать, что эпицентром главного вожделения своего избранника являешься именно ты, и видеть наиполнейшее удовольствие на его скуластом лице, когда неизменной причиной этому приходишься тоже ты. Эта ритмичность, эти хлюпающие звуки и тихие стоны Ханемии вгоняли его в опиоидный транс. Стройное тело Казуторы стало крупно подрагивать, а собственные ноги сводились судорогой в предвкушении оргазма. Тяжелое и одновременно рваное дыхание опаляло кожу, когда острые клыки смыкались на шее Мацуно, норовя оставить побольше багровых отметин и красных укусов. Два тела, влажные от пота, скользят друг по другу, кожа к коже. Настолько восхитительным ощущением это было, что младшему казалось — если бы он сейчас стоял, то обязательно упал бы. — Не останавливайся, прошу, — как в пьяном бреду, шепчет Чифую, царапая крепко держащую его кисти руку короткими ногтями. Низкие стоны Ханемии звучали эхом в горячем воздухе подсобной комнаты. Казутора чувствует, что его парень уже близок, и начинает двигаться еще энергичнее и резче, ощущая, как пульсирующие стенки с силой сжимаются вокруг него. Тело преисполняется энергией, которая маленькими горячими струйками стекается вниз живота, побуждая взорваться мощнейшим динамитом и обратно растечься по телу. Вкупе с горячим дыханием, его властными руками и мощным торсом, Чифую тает в его руках, как кусочек пломбира, который кладут в только приготовленный утренний кофе. Оргазм оглушает обоих, низ живота приятно сводит, из-за чего непроизвольно закатываются глаза и по телу пробегает приятная дрожь. Казутора жадно накрывает губы любовника, поглощая каждый слетающий с его уст стон. Опустив его запястья, старший двумя руками обхватывает тонкую талию Мацуно, помогая встать тому на ноги. Как только тот почувствовал твердую опору, то сразу же прильнул всем телом к парню, едва держась на своих двоих и совершенно не желая самостоятельно переставлять конечности. — Моя принцесса настолько устала? — с нескрываемой усмешкой в голосе спросил Ханемия, все ещё придерживая того за талию. Он аккуратно убрал с лица прилипшие пряди и поднял его на себя, осыпая короткими поцелуями щеки и нос младшего, на что тот только и рад был подставить вмиг озарившееся лицо. — Знаешь, — воскликнул он, будто сейчас вспомнил очень важный факт, — кажется, я наврал тому старику и из-за тебя продал кота на двадцать тысяч йен больше…