Рассвет над проклятой землёй

В комнате царило запустение. Поскрипывала, привычно прогнувшись под весом очередного хозяина, панцирная кровать. Мерно тикали потрескавшиеся от старости часы, считая прошедшие и оставшиеся секунды. На побитом жизнью и злыми помыслами людей косяке висела набекрень разбитая дверь, покрытая в десяток слоёв паршивой, наполовину облупившейся краской грязно-зелёного цвета. Из-под неё влажными язвами проглядывала рассохшаяся плесневелая древесина. Отпиленный огрызок батареи сломанным зубом торчал в углу. Выцветшие, местами отвалившиеся обои в бурых подтёках на пару с прелым запахом гнили дополняли приевшуюся за годы картину. Лишь пара вещей выбивалась из окружения – блестящий новизной стол да крепкий стальной ящик у стены. На столе вперемешку валялись капсюли и стреляные гильзы, чуть поодаль расположилась початая баночка с бездымным порохом, а рядом с ней строем стояли бронебойные пули. Скоро всё это будет собрано воедино привычной трёхпалой рукой. Единственный глаз внимательно осмотрит получившиеся боеприпасы, выискивая малейшие изъяны и недочёты. Часть неизбежно будет отправлена на доработку, ещё часть – в утиль. Эта охота должна быть идеальной, стрелок и его оружие не имеют права на ошибку. Заныли шрамы на спине и покалеченное колено – за окном свинцовое в неверном свете фонарей небо грозилось пролиться дождём и обрушиться бурей. Где-то там, за бетонными перегородками и порывами ветра, спешно облачались в сталь хмурые люди. Сообщение ушло уже десять минут назад, ещё через столько же «тяжёлые» должны будут прибыть на адрес. Конечно, никаких заложников тут и быть не могло – но без этой уловки сквозь окна квартиры просто бы зашёл свинцовый град под руку с огнём. Хотелось же честной схватки, лицом к лицу, чтобы запах дыма и крови щекотал ноздри, а пороховая гарь оседала на изрезанных руках. И была лишь хмурая уверенность, что так и выйдет. Вдалеке охочим до крови зверем взвыла полицейская сирена. Скоро она захлебнётся своим воем. Настала пора заканчивать приготовления. Последний патрон с щелчком занял своё место в магазине. Последний магазин расположился в разгрузке. За плотно закрытой дверью, из жерла баллона уже пару минут с тихим свистом вырывался на свободу газ. Вдоль стен ждали своего часа брикеты гексогена. Нет, он не вспыхнет от выстрелов – забитые мокрой ватой стыки не позволят ему вырваться наружу. А вот растяжка со слегка доработанным фальшфейером обеспечит запоминающийся финал этого вечера. Вот и всё. С улицы доносятся рык моторов и возгласы немногочисленных зевак, да из хрипящего матюгальника доносится что-то бравурно-угрожающее. В желудке плавает адский коктейль – фенобарбитал вперемешку с трамадолом и амфетамином уже делают своё чёрное дело, позволяя забыть о боли, получить животное восприятие и на драгоценные минуты вновь обрести силы бороться. Конечно, спустя полчаса тело, не выдержав таких нагрузок, сломается. Но те, чьи берцы хором выбивают дробь из лестницы пролётом ниже, сломают его гораздо раньше. Дверь, издав предсмертный всхлип, слетает с петель. В коридор нагло пробиваются лучи фонарей – и навстречу им из ствола роем ос вылетает приветствие. Раздаётся чей-то стон, проскакивает мимолётное удовлетворение – ни один патрон не подвёл, а некоторые даже нашли свою цель. В осколки разбитого зеркала видно, как перестраивается щитовая группа, оттягивая трехсотого вглубь строя и огрызаясь огнём, словно раненый зверь, что пытается дотянуться до охотника. Привыкшие к своей роли, они ещё не понимают, что в этот раз роли меняются, и теперь уже им нужно защищаться. Отход вглубь квартиры не заканчивается ничем хорошим – пуля, разбив окно, пробивает грудь насквозь. На губах тут же вскипает кровавая пена, но боли нет. Из-за стены появляется часть щита – бойцы, слишком привыкшие к его монументальной надёжности, тут же расплачиваются за это. Пара отверстий в щите и телах надёжно развенчивают данный миф. С той стороны в долгу не остаются – пули вышибают из стен каменное крошево, впивающееся в кожу. Чей-то удачный выстрел приводит оружие в негодность – затворная группа превратилась в металлические обломки, застрявшие в распоротых кишках. Ещё десяток попаданий с гарантией выбивают из затуманенного наркотиками тела остатки жизни и сознания. Уже не увидеть, как досматривают помещение, сообщая «Князю» в рацию о ликвидации цели. Уже не увидеть, как кто-то подписывает сотне людей смертный приговор, активируя растяжку на двери. Уже не увидеть, как от объёмного взрыва складывается треть панельной многоэтажки, сметая и сминая людей снаружи, словно листы выброшенной газеты. Уже не увидеть, как бушует пожар, затмевающий даже ненавистный рассвет.

Рассвет над этой проклятой землёй.