Элдийская принцесса

Крюк врезался в дерево, натянув трос. Ури взлетела, сильно вцепившись зубами в собственную губу. Морозный ветер ударил в раскрасневшееся от напряжения лицо. Эрен, стоящий внизу, с неподдельным интересом следил за полётом принцессы. Нескончаемые тренировки всё же дали свои, пускай пока ещё маленькие, плоды. Ури теперь могла самостоятельно пролететь довольно большое расстояние и даже увернуться от внезапно возникшего на её пути деревянного макета. Сегодня она должна была попытаться нанести удар деревянной модели титана. План тренировок был составлен капитаном Леви, так что каждый день перед Ури и Эреном возникала какая-нибудь новая задача, которую необходимо было решить в течение определенного времени. Послышался треск веток. Жан, ответственный за появление гиганта, отпустил тугую верёвку и озадаченно взглянул на распростёртое тело. Ури, кряхтя и слегка постанывая, поднялась на колени. Рыжие волосы, собранные в хвост, растрепались. Рукава когда-то белой рубашки порвались и напитались ярко-красной кровью. — Чтоб ещё раз я эту рубашку надела… — проворчала Ури, когда Кирштейн помог ей подняться. — Думаю, Гусыня тебя не похвалит, — засмеялся Жан. С прибытием няни разведкорпус действительно слегка изменился. Как и предполагал Леви, новая спутница Уокер ходила за своей принцессой, словно за маленьким ребёнком, за которым нужен глаз да глаз. Более того, она постоянно отчитывала свою ученицу за любой промах. Сбежала из комнаты, чтобы посидеть около вечернего костра с другими солдатами? Будь готова наизусть читать Священное Писание. Посмела подмигнуть солдату, строившему глазки? «Ах ты распутная девка! Кто тебя замуж-то возьмёт? Иди молись, дабы отчисть свою душу». Один раз Ури получила по голове, когда, сидя за одним столом с Ханджи и Леви, посмела сгорбиться. В другой была вынуждена ходить с ведром воды, дабы научиться ходить, как подобает знатной даме. Солдаты посмеивались и между собой звали няню Гусыней. Ури же краснела от стыда и обиды. — Ты хоть ранила его? — Эрен, улыбаясь, подошёл к друзьям. С каждым днём Йегер становился всё задумчивее и задумчивее. Он больше не вёлся на шутки Жана и Конни, редко проводил время с друзьями, постоянно летал в облаках и в целом, казалось, был обременен какой-то страшной проблемой. На все расспросы титан лишь огрызался и становился ещё более нелюдимее. Порой вечером, когда настроение всё же было хорошим, он мог посмеяться с товарищами, и в этот момент в нём проскальзывал прежний Эрен, на радость безумно обеспокоенной Микасе. Жан воспользовался УПМ и, забравшись на дерево, потянул на себя макет, внимательно рассматривая его. Ури, запрокинув голову, с замиранием сердца ждала ответ. Он должен был решить, справилась ли она с поставленной задачей или нет. Наконец, Жан отпустил «титана», позволив ему вернуться на прежнее место, и спустился на землю. — Надрез глубокий, только вот… — парень почесал затылок, — не в том месте, где нужно. — Чёрт! — ругнулась Ури и тут же начала опасливо озираться по сторонам. — Да не бойся ты! — Жан подошёл ближе и ободряющее похлопал Ури по плечу. — Гусыня сейчас должна быть в здании. Эрен достал из сумки-почтальонки карандаш и сделал для капитана пометку в листе. Он в подробностях описывал каждую тренировку и затем нёс отчёт в комнату капитана. Ханджи была занята свалившейся на её плечи должностью. Леви же решился помочь ей и взял половину документации себе, как когда-то делал для Эрвина. Дело шло к зиме, и солдаты должны были до наступления холодов очистить огромную территорию острова. После этого планировалось начать конструирование корабля. Так что дел было много, и было, на чём заострить своё внимание. Да и солдаты в его отряде, наконец, повзрослели: меньше нарушений дисциплины, больше ответственного подхода к тренировкам. Юнцы выросли и возмужали под огнём сражений. Можно было смело выбрать второго лидера и переложить все тренировки на него, а самому, наконец, заняться отложенной бумажной работой. Что, собственно, Леви и сделал. — Привычка, — отмахнулась Ури, поднимая с земли лезвия. — Ещё немного, и я стану параноиком. Послышалось ржание лошади и топот копыт. Ури, Жан и Эрен отошли ближе к деревьям, дабы не попасться под копыта всадника. Сидевший на лошади парнишка, натянув поводья, остановился, испуганными глазами смотря на ошалевшую принцессу. — Вообще-то это место для тренировок, — разозлился Жан. — Тут нельзя на лошади. Парень, ничего не ответив, спрыгнул на землю и, держа непослушную лошадь за поводья, приложил кулак к сердцу. — Прошу прощения. У меня срочные новости для Её Величества. — Ну, так говори, раз срочные! — сгорая от нетерпения, приказала Ури, убирая лезвия. Парень набрал побольше воздуха в грудь, после чего произнёс на одном дыхании: — Вашего посыльного нашли мёртвым за несколько километров от штаба. Её Величество Хистория просила узнать, всё ли у вас хорошо, и доложить о случившемся главнокомандующему. — Как мёртвым? Жан и Эрен озадаченно переглянулись. Внутри у Ури всё похолодело. — Маркус довольно долго не возвращался, и королева приказала найти его, — запинаясь, отвечал парень. — Его труп был найден недалеко от корпуса. Сумка, в которой хранилось послание от королевы, пропала. Осматривая труп, мы обнаружили это… — Он достал из кармана мятый конверт. — Он был спрятан в потайном кармане куртки. Это письмо — единственное, что уцелело. Дрожащими руками Рейсс взяла конверт и развернула его. На обратной стороне красовалась подпись Габриэль. Неприятное предчувствие холодком пробежалось по спине. — Принцесса, мне нужно увидеться с командующим. — Я провожу. Сказав это, Жан бросил на Ури сочувствующий взгляд, после чего они с посыльным ушли. Эрен, оставшись наедине с Рейсс, положил на её плечо руку, желая приободрить. — Мы защитим тебя! — уверенно заявил он. — Да и ты сама можешь защитить себя, верно? Не стоит бояться недоброжелателей. Девушка кивнула, после чего отошла подальше и начала быстро вскрывать письмо. Эрен не подошёл к ней ближе — наблюдал на расстоянии вытянутой руки. Всегда веселая и активная Ури сейчас была больше похожа на жену солдата, получившую неприятную весть о смерти мужа: лицо бледное, руки дрожат. И задрожали сильнее, когда она вытащила из конверта письмо со сложенной в квадрат газетной вырезкой.

***

Собрав грязную посуду, Габриэль, весело напевая себе под нос старую детскую песенку, принялась её мыть. Мастер уехал, приказав следить за мастерской, так что сегодня ужинать пришлось в одиночестве. Впрочем, её это никак не волновало. На улице был хоть и приятный, но холодный вечер. Накрапывает мелкий дождик. Работа выполнена, и после того, как она помоет посуду, можно будет запереться в своей комнате и наконец-таки выспаться. Из-за постоянных волнений со сном были проблемы. Частые кошмары будили её посреди ночи, отчего весь день Габриэль ощущала себя варёной мухой. Из-за этого мастер часто был недоволен ею, а работа выходила из рук вон плохо. Габриэль понимала, что должна успокоиться и сосредоточить все силы на работе, но просто не могла этого сделать. Слишком сильно терзала её мысль о том, что подруга вышла замуж за чудовище. Выключив воду, Габриэль уставилась на залитое каплями окно. Она так и не получила ответа от Ури. Жан тоже больше не писал. Их молчание уже начинало напрягать. «Может, посыльный задержался? Всё-таки недавно прошёл сильный дождь. Земля стала вязкой. Может, лошадь выдохлась, или Ури сразу бросилась разбираться — ей было не до писем?..» Девушка тяжело вздохнула и, сорвав с крючка полотенце, принялась вытирать тарелку. Со всеми этими переживаниями она совершенно забыла о Жане, который обещал взять выходной и навестить её в свой день рождения. Габриэль обещала, что приготовит самый вкусный в мире ужин и даже преподнесёт особенный подарок. Теперь же, из-за того, что она узнала от напыщенной любовницы Уокера горькую и ужасно отвратительную правду, она просто не могла больше думать о любимом. Как вообще можно думать о чём-то житейском, когда знаешь, что где-то кровавый тиран и деспот мучает ни в чём не повинных детей? Одна только мысль об этом холодила кровь. В дверь тихо постучали. Габриэль, блуждая в своих мыслях, даже не сразу услышала этот тихий стук. Гостю пришлось снова постучать, на этот раз немного громче, чтобы временная хозяйка мастерской заметила его. Девушка отложила тарелку и, ещё раз протерев руки, подбежала к окну, дабы разглядеть нежданного гостя. Сердце радостно затрепетало, когда девушка заметила небольшого роста мужчину с накинутой на плечо сумкой-почтальонкой. Хоть из-за капель, оставшихся на окне, видно было плохо, но всё же, приглядевшись, Габриэль вскоре заметила стоящую позади незнакомца лошадь. «Посыльный наконец-то приехал!» — радостно подумала девушка и бросилась открывать дверь. Ей не терпелось получить ответ от Ури или хотя бы получить послание от Жана. Так тяжело было не получать от них писем. Так сильно одолевали её переживания, когда в назначенный день письма так и не пришли. Тяжелая дверь со скрипом отворилась. Свежий запах дождя дунул Габи в лицо, растрепав длинные тяжёлые локоны. Тело покрылось мелкими мурашками из-за холодного воздуха. — Посыльного сегодня нашли мёртвым, — без приветствия выпалил мужчина. — Меня попросили доставить вам послание вместо него. Габриэль испуганно расширила глаза и приложила руки к груди. «Знала же, что что-то не так! Чувствовала! Это из-за моего письма его убили! Боже, неужели?..» Лошадь, уставшая стоять под дождём, сильно помотала головой, отчего её мокрые волосы хлестнули мужчину по капюшону. Посыльный сделал шаг вперёд, заходя под козырёк, и начал рыться в сумке. Девушка с замершим сердцем следила за его телодвижениями в немом ожидании. Лошадь снова замотала головой, чем привлекла внимание Габи. «У этого человека очень хорошая лошадь, — невольно подумала Габриэль. — Такой красивый и благородный окрас. Белая лошадь Томпсонов… Странно, таких лошадей же всего четыре, и все они принадлежат… Уокеру?!» Лезвие ножа резко вонзилось в живот девушки. Габриэль невольно сделала шаг назад, ощутив резкую боль. Девушка закрыла рану рукой и попыталась захлопнуть дверь, но нежданный гость снова сократил между ними дистанцию и, выдернув нож из парализованного страхом тела, слегка приобнял её. — Уокер просил вам передать, что воровать чужие письма — грех. С этими словами мужчина снова поднял уже отравленный нож и нанёс последний удар в грудную клетку. Капли крови брызнули на деревянный пол мастерской. Габриэль сильно закашляла. Страх своими холодными длинными руками сдавил её горло. Убийца хладнокровно улыбнулся. Жертва отошла назад, склонившись из-за сильного кашля. Она приложила бледные руки ко рту. По ними струйками потекла кровь. — Хозяин просил удостовериться, что ты помрёшь. — Мужчина вошёл в мастерскую и, толкнув Габриэль на пол, склонился над ней. — Подружка нашей маленькой принцессы. Спи спокойно. Габриэль схватилась за ткань плаща мужчины окровавленной рукой. Она тяжело дышала. Жизнь с каждой каплей крови покидала её тело, но она из последних сил держалась за каждую жалкую минуту. «Неужели я так умру? Неужели всё так закончится? Ури… Жан… Простите…» — Это я, пожалуй, заберу. — Убийца вытащил нож и закинул его в свою сумку. Девушка издала предсмертный хрип и, в последнюю секунду заметив поблёскивающую на белой рубашке мужчины брошь, схватилась за неё. Вдалеке раздался пьяный мужской смех. Гость выругался и резко дёрнулся, отчего брошка отцепилась от белой ткани и осталась в холодной руке девушки. Убийцы уже не было на месте, когда пьяницы, проходя мимо мастерской, остановились, заметив открытую дверь и бледный желтый свет.

***

— Госпожа, дорогу сильно размыло. Карета дальше не поедет! Солдат, укрываясь от дождя зелёным плащом, постучал по дверце кареты. Ури отдёрнула шторку, высунулась из окна, игнорируя протесты увязавшейся за ней няни. — Вы не понимаете! Это очень важно! Мы должны как можно быстрее приехать во дворец! — Извините, но, даже если очень надо, карета не сможет проехать! Ури со стоном опустилась на диван. Каждая минута сейчас была на счету. Каждая секунда. Кто знает, может, именно сейчас умирает очередной ребёнок. А Уокер, довольный, потирает руки, считая себя победителем. Такой мерзкий, отвратительный человек просто не имеет права жить! Как он посмел тронуть святое? Как посмел пытать маленького ребёнка? — Можно поехать на лошади. — Леви поднял лежавший рядом с ним плащ и надел его, затягивая под горлом пуговку. — Возьмём лошадей и поедем! — Извините, но как мы тогда вернёмся в штаб? — забеспокоилась Гусыня. — Я не хочу проводить время в карете! — Тогда мы с Ури поедем на одной лошади! — уверенно заявил Леви, выходя из кареты навстречу холодному ветру и сильному дождю. — Вместе с Её Величеством! Её Величеством! — запричитала няня, не любившая фамильярное общение между Ури и капитаном. Новость о делишках Уокера была весьма сильной причиной для того, чтобы покинуть штаб. По крайней мере, для Аккермана. Такими вещами должна заниматься королевская полиция, никак не разведчики. Но капитан довольно щепетильно относился к детям из приюта. Сам был сиротой и не понаслышке знал, каково это — когда нет того, кто может тебя защитить. Не мог он просто остаться в штабе, разбирая бумаги, когда на детях из приюта ставят опыты. Сам же помогал Хистории уговорить знать, спонсировать этот детский приют и позволить детям из подземного города жить на поверхности. Даже Ханджи, узнавшая об истинной натуре Уокера, хотела поехать с ними, но в итоге осталась, решив, что лучшего война человечества будет достаточно. Да и штаб оставить было не на кого. — Я не позволю, принцесса! — возмутилась няня, крепко сжимая Ури за плечо. — Я как принцесса должна выполнить свой долг! — бойко ответила Рейсс и, накинув на себя плащ, выскочила следом за капитаном. Аккерман дал указ солдату вернуться в штаб. Одной лошадь вполне могла довести карету до штаба, если солдат не будет слишком сильно спешить. Капитан отстегнул лошадь и, дождавшись, пока Ури залезет на неё, сел следом. Долго не думая, Леви резко дёрнул поводья, и они поскакали вперёд, не обращая внимания на летевшие в лицо капли. Всю дорогу они ехали молча. Дождь не успокаивался и, казалось, становился всё сильнее и сильнее. Рейсс ощущала спиной близость капитана, и это отвлекало её, вызывая в душе принцессы стыд за то, что в такой момент она может ещё думать о подобных вещах. Девушка была благодарна ему. Она знала, что именно Леви помог её сестре с приютом, и поэтому попросила помощи именно у него. Не верила Ури солдатам королевской полиции, хоть и после того, как Рейсс стала королевой, многих недосолдат сократили. Действовать надо было быстро, а никого быстрее и сильнее Аккермана принцесса не знала. Да и среди полиции могли быть приспешники мужа. За всё проведённое время в корпусе капитана Ури видела лишь в столовой. Аккерман был постоянно занят и находился то на тренировочном поле, проверяя навыки своего отряда, то в своём кабинете с бумагами. Рейсс, возвращаясь после тренировок, часто останавливалась у двери его кабинета, думая о том, что хорошо было бы зайти и предложить выпить чаю. К сожалению, девушка на это так и не решилась. Капитан казался ей таким далёким, не мягким и доброжелательным, как Смит. Она часто думала о том, что было бы неплохо узнать Аккермана лучше, ведь он вовсе не бесчувственный сухарь, раз так много помогал Хистории. Только вот дружба казалась чем-то невозможным. Слишком огромной для такой, как она. Леви знал многое, она не знала практически ничего и из-за этого терзала себя. Ури казалось, чтобы стать другом такого человека, нужно быть таким же умным и сильным человеком, как Эрвин Смит или как Ханджи Зоэ. Ури, как бы сильно ей того ни хотелось, причислить себя к ним не могла, хотя очень старалась быть достойной. Порой её старания доводили её до нервного срыва, и она ночью ревела в подушку, вспоминая родную и милую Габриэль. Девушку, с которой всегда будет тепло. Подруга, которая любила её такой, какая она есть. «Габриэль украла письмо у любовницы Уокера… Как всегда, храбрая Габи… Только Уокер узнал об украденном письме. Возможно, та девушка рассказала ему… Мой муж убил посыльного и украл письмо. Только вот, перерыв сумку, нужного он не найдёт. Если Уокер узнал о письме, значит, вполне мог догадаться о том, кто украл его… Что, если?.. Нет, нет! Да нет…» Ури помотала головой, прогоняя внезапно появившееся в её голове дурные мысли. «Мне обещали, что за Габи присмотрят. К тому же, если бы он тронул её, наверняка посыльный бы рассказал. Труп же давно уже лежал. Да и Габи рядом с мастером! Насколько знаю, он мужчина крупный. Нет, с ней всё хорошо. Расскажу обо всём сестре и сразу навещу её. Верно!» — Хватит ёрзать. Дорогу и так не видно, ещё ты тут крутишься! — крикнул ей на ухо капитан. Ури сглотнула и замерла, словно статуя. Леви и так отказался от работы, чтобы сопроводить её и помочь разобраться с Уокером. Не стоило бесить его лишний раз. Тем временем дождь постепенно начал наконец-то сбывать, и вдалеке показалась стена.

***

Тёмно-синие шторы были наглухо задёрнуты. На ажурном туалетном столике вяло горела свеча, отбрасывая причудливые тени на стены. Хистория в белой ночной рубашке лежала на кровати и невидящим взглядом смотрела в потолок. Обычно она засыпала быстро. Обязанности королевы высасывали из неё всю энергию, и уже к вечеру королева мечтала о сне. Этой ночью она постоянно ворочалась, то и дело вставала с кровати выпить воды, постоянно сбивала подушку. Уснуть так и не получилось. — Её Величество уже спит. Нельзя! Приходите утром, принцесса! — раздался за дверью голос стражника. — Ваше Величество! Рейсс поднялась с кровати и, надев на ноги пушистые тапочки, накинула на себя розовый платок. Ури не приехала бы так поздно просто так. Наверняка для этого были свои причины, о которых следовало бы узнать как можно раньше. Но не успела Хистория и подойти к двери, как тут же она распахнулась, и в комнату ввалилась Ури в грязном зелёном плаще разведкорпуса. — Ваше… — стражники вошли следом. — Принцесса… — Оставьте нас! — приказала Хистория. Солдаты кивнули и ушли, аккуратно захлопнув за собой дверь. Ури, тяжело дыша, прошла внутрь и, усевшись на милый розовый диванчик, расстегнула единственную пуговку, освобождая себя от мокрого плаща. — Итак, что случилось? — Хистория опустилась в соседнее кресло. — Прости, что разбудила, но дела срочные. Габи украла письмо у любовницы Уокера и отправила его мне. Поэтому посыльного убили! — тяжело дыша, начала рассказ Ури. Хистория подняла руку с просьбой помолчать. — Там было не только письмо Уокера, но ещё очень важные документы, Ури. То, что у твоего мужа есть любовница, конечно, так себе новость, но она не была бы для Уокера настолько опасной, чтобы из-за неё убивать кого-то. — Нет, дело не в любовнице! — в сердцах воскликнула Рейсс. — В том письме он рассказывал ей о том, что проводил опыты над ребёнком из приюта! У него есть какая-то цель и, возможно, сейчас он пытает очередного малыша! — Из приюта? Моего приюта? Глаза Хистории расширились. Лицо исказилось гримасой злости. Вопреки всем представлениям о милой, Розовой королеве, Рейсс была довольно сильной. По крайне мере, не падала в обмороки от плохих новостей и не бледнела каждый раз, когда что-то шло не по плану. Всё же она бывшая разведчица, а армию из сердца уже никак не вынуть. Она вносит свои коррективы в характер. — Письмо у меня отобрал капитан Леви, так что показать не смогу, — расстроенно сообщила Ури. — Я получила его утром и в тот же час бросилась собираться в дорогу. Путь не близкий. — Может, попросим капитана вернуть письмо? — Хистория сжала в руках ткань своего платка. Прочитать послание любовницы Уокера ей хотелось сейчас же. Только страх перед капитаном, зародившийся в ней ещё во время армии и не собирающийся покидать её даже после коронации, останавливал от того, чтоб послать солдат за ним. — Не выйдет. — Ури сглотнула нервный ком. — Когда мы приехали, услышали, что ночью кого-то убили в городе. Леви сказал, что рано утром найдёт меня и тогда мы начнём действовать. Сам пошёл за солдатами. Ну и всё равно на него! Время очень дорого. Нужно сейчас же послать стражников схватить этого преступника! — А ты знаешь точное расположение этого места? Королева с надеждой посмотрела на сестру. Ури вытащила из памяти письмо, пытаясь вспомнить его содержимое. В карете она перечитывала его несколько раз, дабы разобраться в нём. Постараться взглянуть между строк. Найти какую-то подсказку или зашифрованное послание. — Нет. — Ури поникла. — Но ведь ты знаешь, что Даниэль виновен! Давай просто схватим его и будем пытать? Хистория печально улыбнулась. — Уокер важная шишка среди знати. Без доказательств его не заключить под стражу. Если мы и можем что-то сделать, то это точно будет утром. Ури понимающе кивнула, еле сдерживая себя от бушующих внутри души эмоций. Хотелось собственными руками придушить Даниэля. Отравить его. Порезать. Оставить после него жалкие ошмётки. Сжечь его. Развеять пепел по ветру. — Я понимаю, что ты сейчас хочешь рвать и метать, но утро вечера мудренее. — Рейсс поднялась с кресла и протянула руку сестре. — Ты промокла и устала. Прими ванну, перекуси и ложись спать. Завтра придёт капитан, и мы с Дариусом возьмёмся за это дело. Ури поднялась, схватила нежную ладошку сестры и, поднявшись на ноги, крепко прижала её к себе, коснувшись кончиком носа светлых прядей. От королевы пахло мылом и ромашковым чаем. Такой родной для Ури аромат. Навевает приятные воспоминания и приносит долгожданный покой. Ей вдруг вспомнилось, как они с Хисторией сидели в этой комнате и пили ромашковый чай, заедая его овсяным печеньем. За окном светило тёплое летнее солнце. Чирикали птички. Освежающий ветер, наполненный ароматами цветов, проникал в комнату. И был этот воздух настолько напитан ароматами лета, что, казалось, можно было ощутить сладковатый привкус, если намеренно заглотнуть его ртом. — А можно мне остаться у тебя? — спросила Ури, отодвигаясь. — Мы давно не виделись. — Я только прикажу солдатам разбудить служанку и приказать ей подготовить комнату для капитана, — тепло улыбнувшись, ответила Рейсс и, потрепав сестру по волосам, направилась к двери. Пока сестра договаривалась со стоявшими на страже солдатами, Ури аккуратно складывала плащ. Она уже во всех красках представляла завтрашний день. День, когда Хистория возьмёт Уокера под стражу, и они узнают, где этот ублюдок проворачивает свои дела. Одного письма для Ури было вполне достаточно, чтобы обвинить Даниэля в издевательствах над детьми. Завтрашний день ей представлялся днём возмездия. Днём торжества справедливости над пугающей бесчеловечностью. «А всё благодаря тебе, моя милая, храбрая Габи!»

***

Капитан, толкнув незадачливых солдат из военной полиции, прошёл внутрь мастерской. Он сразу ощутил уже знакомый металлический запах и сморщился от отвращения. На полу в луже бордовой крови лежало тело девушки. Длинные тёмные волосы закрывали лицо, синюшные руки раскинуты в разные стороны. На животе, подобно красному бутону тюльпана, расползлось пятно. — Это не дело разведчика! — начал возмущаться бородатый солдат со странными узкими чёрными глазами. Леви ничего на это не ответил. Он подошёл ближе к телу и сел на корточки возле закрытого лица. Убийство вечером в мастерской показалось ему подозрительным. Ури как-то говорила о том, что её подруга была отдана на обучение мастеру. Услышав, что ученика мастера зарезали, он сразу же поспешил за солдатами, дабы удостовериться, что это не Габриэль. Ури, разумеется, ни о чём говорить не стал, ведь мастеров в городе было много. Мало ли, какого ученика могли подрезать, но проверить всё же стоило. Капитан прикоснулся к густым волосам несчастной и откинул их, внимательно вглядываясь в лицо. Когда-то прелестное лицо молодой девушки застыло, словно фарфоровая маска. Синие губы слегка приоткрыты, на них запекшаяся кровь. От увиденного в сердце неприятно кольнуло, и Аккерман, не желая больше смотреть на труп, снял с себя платок и накрыл им мёртвое лицо Габи. Хоть на поле боя видеть умирающих солдат было чем-то привычным, Аккерман так и не привык к смерти. Да разве к ней вообще можно привыкнуть? — Есть подозреваемые? — Капитан поднялся и строго взглянул на солдата. — Кто сообщил о трупе? — Капитан Леви, это не в вашей компетенции! — Эта девушка — близкая подруга принцессы! Я прибыл сюда как её доверенное лицо, так что имею право знать! — хладнокровно ответил капитан, снова разворачиваясь к девушке. Его взгляд задержался на бледной руке, что сжимала поблёскивающую в тусклом свете брошь. Аккерман обошёл труп стороной и, разжав холодные пальцы девушки, взял находку в руки. — Тело обнаружили пьяницы. Вернее, ученики из соседней лавки, — кривясь, ответил солдат. — Хотели выпить немного, а в итоге нажрались. Они сразу спать пошли, в стельку убитые, капитан. Убийцу не видели, разве что лошадь белую, да только такая не у каждого есть. Наверняка померещилось спьяну. А мы-то даже родственников не знаем, вот ждём мастера. Вызвали его, уже как час прошёл. Леви внимательно оглядел брошку, затем легонько подкинул. Увесистая. Камни драгоценные, да, скорее всего, чистое золото. «Уокер постарался. Кому ещё это надо? Впрочем, ожидаемо». — Сирота она, — ответил капитан, пряча брошь в карман куртки. — Тело во дворец к принцессе. — Нет, капитан, не сирота… — Приглушённый голос заставил Леви обернуться. Высокий мужчина, в потёртой одежде с огромной сумкой на плече прошёл внутрь своей мастерской. Стеклянными глазами Лео посмотрел на тело. Сумка спала с его плеча.