Элдийская принцесса

Ночь в городе выдалась душной, несмотря на то, что на дворе царствовала осень. Весь мир будто накалился до предела, и природа, учуяв наступающее волнение, взбунтовалась, насылая на Элдию то пышную, громкоголосую грозу, то жаркую, почти летнюю ночь. Такая переменчивость в погоде ещё больше пугала суеверный народ, что с начала этой недели уже собирал вещи, готовясь к пребыванию в своём временном пристанище. Ури вышла на балкон подышать свежим воздухом. В комнате было жарко, и даже открытые на распашку окна совершенно не помогали. Даже ветер, ласкающий сейчас лицо королевы, был тёплым и не приносил никакой прохлады. Запахи города, шум ночных гуляний прекрасно доходили до юной королевы. Окутывали её тёплым одеялом. В такие моменты она часто с белой завистью к прошлой себе и безмерной тоской вспоминала прохладную свежесть, что доносилась из окна её маленькой комнаты в корпусе разведки. Ей так хотелось вернуться туда: к зелёным полям, луговым цветам, что пленяли своей чистотой, к корпусу разведки, заполняющемуся смешками и переговорами солдат. В декорированных всеми возможными украшениями платьях она задыхалась. Люди в накрахмаленных белых воротничках вызывали лишь отвращение. Это определённо была её роль. Но от чего тяжесть короны была просто невыносимой? Внизу послышались странные звуки. Будто кто-то карабкался по стенам, втыкая в прорези между кирпичами мелкие кинжалы. В ужасе Ури отпрыгнула от края, нащупывая похолодевшими пальцами рукоять спрятанного в ночном платье ножа. Человек, ловко поднявшись, залез на перила и быстрым движением руки откинул зелёный капюшон. Серые, почти как грозовое небо, глаза уставились на неё. Всё вокруг замерло, затрещало от напряжения. Душный воздух стал ещё неприятнее. В горле у королевы всё пересохло. — Что, мысли о будущих кровавых делах спать мешают? — съязвил капитан, перемахивая через перила и вставая перед ней. — А что глаза-то такие испуганные? — Уходи, иначе я позову охрану! Леви самодовольно улыбнулся. В глазах его блеснул недобрый огонёк. — Ты правда думаешь, что я не справлюсь с кучкой солдат? Всего за одно мгновение капитан подбежал к королеве и с силой прижал к холодной белой стене. Обжигающее лезвие соприкоснулось с дрожавшей шеей. — Ты пришёл убить меня? — спросила она. От её взгляда капитану стало дурно. Он столько раз думал о том, какой будет их встреча. Как она посмотрит на него? Что он ощутит? Злость стояла комом в горле. Ненависть к её глупости, что принесёт одни лишь горести, раздирала душу. Но сейчас… лишь на секунду, лишь на это жалкое мгновение ему хотелось прижаться к ней, поцеловать и прошептать, что всё будет в порядке. Где-то там, за этими испуганными глазами, пряталась маленькая Ури. Та маленькая отважная Ури, что всего-навсего хотела быть полезной. Его Ури, а не эта фальшивка — Флориана Рейсс. — Я пришёл попрощаться, — сухо ответил капитан. — Дать тебе последний шанс. — Шанс на что? — она улыбнулась. — Шанс на то, чтобы поступить правильно. От её чарующего аромата сносило крышу. Губы девушки слегка приоткрылись. Они манили его. Манили так же, как синева неба за стенами в его первую вылазку. Медовые сладкие щупальца тянулись к нему, пытались ухватить, пытались поймать. Ури шумно сглотнула. Капитан медленно приблизился к её губам. Воздух будто заискрился. Еще немного, ещё какой-то жалкий миллиметр, и его губы накроют её. И в это мгновение она резко вырывается. Вытаскивает нож и приставляет его к горлу капитана. Кисея волшебства спадает точно так же, как спал с её плеч воздушный платок во время резкого движения. Теперь на него смотрели холодные, жестокие глаза уверенного в своих действиях человека. Это были не её глаза. — У нас с тобой разные представления о правильности, Леви, — почти выдохнула она, крепче сжимая рукоять. — Ты так этого ещё и не понял? Он нахмурился. — Это ведь не ты, Ури. Она сделала резкий шаг вперёд, желая перерезать ему горло. Лишь бы он перестал говорить. Лишь бы не смотрел на неё такими глазами. Лишь бы не видеть осуждение в этих глазах. Капитан, повинуясь годами отработанным инстинктам, увернулся. Снова приблизился, слегка коснувшись холодным лезвием нежной кожи на горле королевы. Ему хотелось мести. Мести за своё разбитое сердце. Мести за перенесённое разочарование. Хотелось выбить из неё всё дерьмо, чтобы она очнулась. Чтобы снова взглянула на него привычными добрыми глазами невинной девушки, которая всё детство провела взаперти. Королева улыбнулась. Глаза её наполнились злыми слезами. Она придвинулась совсем близко, натыкаясь на сталь ножа Леви. По коже потекла струйка крови. — Я не хочу видеть, как умирают люди, — прошептала она. — Мой народ не должен страдать из-за тех, кто загнал нас в ловушку. — И это твой ответ? — прошипел он. — Другого шанса не будет. — Это мой ответ, капитан Леви. Резко убрав оружие, капитан ударил Ури по лицу. Ещё никогда он не позволял себе ударять женщину. Никогда не смел даже подумать о таком. Но Ури зашла слишком далеко. Она уже не ребёнок, что может играть с жизнями других, словно они игрушки на её кукольной полке. Смерть всего человечества — это куда страшнее и намного ужаснее. Спасаться таким образом — отвратительно. Это повесит клеймо монстра на их народ до скончания века. Леви надеялся, что она одумается. Надеялся выбить из её дурной головы весь этот бред. Упавшая на пол Ури провела тыльной стороной ладони по разбитой губе. Капля крови упала ей на руку. Леви, сделав шаг к ней, опустила на колено, захватив рукой её подбородок. Заставил посмотреть в глаза. — Ненависть не должна править эмоциями, Ури. Мир несправедлив, но насилием это не исправить. — Очень жаль, Леви, ведь я вся состою из мести, — она горько усмехнулась. — Гибель Дариуса стала последней каплей. Во мне не осталось ничего, кроме ненависти. Я и есть ненависть. Прошлое ничего больше не значит для меня. — И Габриэль? — Она бы одобрила. Её мать считала меня спасителем… — Один человек не может спасти весь мир, — прошипел Аккерман. — Подумай ещё хорошенько. Если ты не остановишься, то я сам убью тебя. В её глазах отобразилась грусть. Тоска по тем временам, когда он держал её руку, когда они с Габриэль жили в корпусе разведки, когда все было так просто. Хотелось просить прощения. Безумно хотелось пойти за ним. Только вот радостное прошлое разбилось на осколки в тот момент, когда кровь отца попала на её руки. Когда ненависть и боль выжгли душу дотла. Когда-то она боялась, что сила огня сожжёт её. Но тоска и желание мести сделало это быстрее. — Я не позволю тебе убить меня! — Ури поднялась на ноги. Сделала шаг вперёд, выставив кинжал. — Я уже выросла, Леви. И ради своей цели готова даже убить тебя! Лопнула последняя нить. А на что он, дурак, ещё надеялся? Что она послушает его? Что исправится? Это уже не его Ури. Это не Ури направила на него оружие, а Флориана Рейсс. Королева Флориана Рейсс. Так что же ему мешает убить её прямо сейчас? Одним ловким движением капитан вырывает из рук королевы оружие. Кинжал падает на пол, отлетая на немалое расстояние. Она почти не дышит, когда капитан хватает её за руку. — Тогда мне не о чём больше с тобой говорить, — шепчет Леви, со всей силы припечатывая её к стене. Ури прикрыла рот рукой. Её затошнило. Леви, поставив колено ей между ног, грубо впился в её губы прощальным поцелуем. Ещё никогда он не был так груб. Ещё никогда не целовал её так жадно. Руки капитана блуждали по её телу. Пробирались под длинную юбку. Она хотела закричать, позвать охрану, но тело просто не слушалось её. А капитан продолжал мучить её и себя. Наказывать за собственную боль. Поступить с ней так же, как она поступила с его сердцем. Сделать её шлюхой так же, как она сделала из него дурака. И не было в нём больше ни жалости, ни любви — всё горело пламенем ненависти. Посадив к себе на колени королеву, капитан схватил её за горло. В глазах, смотрящих на него, не было ни капли сожалений. Прочитав это, Аккерман снова поцеловал её. Грубо углубил поцелуй, не позволяя вырваться. Снова в чернеющем сердце загорелся огонёк нежности. Это вызывало глубокую досаду. — Прошу, скажи, снова скажи, какой путь ты выбрала? «Дай мне новую силу тебя ненавидеть. Молю, дай!» Она вырывается. Раздаётся звук пощёчины. — Я выбрала путь спасения человечества. — Ты выбрала путь массового геноцида. Пальцы сильнее сжимаются на её шее. Он снова целует, и нет сил всё это прекратить. Обида терзает сердце, её попытки вырываться, её уверенный в своей правоте взгляд. Ладони гладят обнажённые ноги под юбкой. Затем перемещаются на грудь и сжимаю её так сильно, что Ури стонет. И ведь ни капли слёз! Ни капли обиды! Рвётся тонкая ткань. Пальцы касаются горячей плоти, и от негодование у Леви чуть ли не вырывается крик. Горячая, готовая. Только всё уже не так, как когда-то. Она его враг. В назначенный срок они сойдутся в битве, в которой у него должно хватить смелости выйти против неё. На прошедшей тайной встрече Смит просил не убивать её, но даже если они возьмут её живой и смогут остановить Йегера, то он ни за что не вернётся к ней. Гордость не позволит. А значит, нужно вырвать её из сердца, сжечь в огне собственного негодования и отвращения. А он продолжал терзать прикосновениями её тело. Жарко и ненасытно целовать, крепче прижимая уже не вырывающееся тело к себе. Она чувствовала, что он хочет её. Напряжение росло с каждой минутой, переваливая все допустимые значения возможного. Когда его губы вдруг коснулись обжигающей кожи на животе, Леви будто, наконец, очнулся. Оторвался от неё, с ненавистью смотря в некогда родные глаза. — Ты убийца! — прошептал он, отпуская её и поднимаясь на ноги. Ури на дрожащих ногах осторожно, по стеночке встала. Отдёрнула порванную сбоку юбку. Бросила взгляд в сторону лежавшего неподалёку кинжала. Только девушка бросилась к нему, как Леви, перехватив её, ударил, из-за чего она снова упала на холодный пол балкона. — Из-за твоих действий умрут люди, — зло процедил он, возвращаясь в реальность. — А ты лишь маленькая глупая девка, возомнившая себя королевой. Двери на балкон открылись. Появился взволнованный Смит в одних только пижамных штанах со взъерошенными светлыми волосами. Ури посмотрела на него, устало прижимая рукой окровавленные губы. Заметив её, Эрвин побагровел. — Леви, что ты делаешь? Капитан, скрыв удивление, сузил глаза. Губы мужчины скривились в тонкую линию. — Какая ты глупая, — сказал Леви, перемахивая через перила.

***

Закат наступал на город, окрашивая его в багрово-красные тона. Ури стояла на балконе дворца, пустым взглядом осматривая опустевшие дома скрывшихся под землёй горожан. Эрвин Смит держал её за руку, поддерживая, но и он не мог скрыть поселившегося в его душе волнения. Там, за стеной, грохотали привезённые пушки. От стены поднимался вверх столб густого едкого дыма, которым частично укрывался огромных размеров дирижабль, что словно большая опасная птица, настигал свою жертву. — Ты готова? Эрен подошёл практически бесшумно. За ним толпой стояли йегеристы, все разодетые в зелёные кителя, будто бы собрались на парад. В глазах самого Эрена — огонь, что вот-вот будет выпущен на волю. Он словно жаждущий своего реванша хищник, которого заперли в клетку и дразнили долгое время мирно пощипывающей травку дичью. — Готова. Смит отпустил ладонь Ури. Подойдя к ней, оставил на её лбу лёгкий поцелуй. А она уже и не рада была ему. Лишь вежливо улыбнулась, инстинктивно дотронувшись до следов на своей шее, что ещё с утра служанка помогла скрыть при помощи ленты. Эрвин отошёл к остальным. Принялся наблюдать издали. Йегер подошёл ближе. Вытянул уверенно ладонь. На секунду у неё появились сомнения. Она поджала губы. И в это время огромный раскатистый звук пронёсся по всему городу. Балкон задрожал и в тот же миг разломился на две части. В воздухе мелькнуло лицо парившего Леви Аккермана, которое тут же скрылось за клубами дыма. — Ури! — Эрен схватил королеву и прижал к себе, спрыгивая вниз с летевшего в них куска балкона. Между телами пронёсся электрический импульс. Йегер укусил свою руку, и в тот же миг воздух наполнился разрядами молний. Рейсс закрыла глаза, чувствуя, как её сознание неведомая сила откидывает назад, а их тела накрывает мягкая мясистая плоть. Эрвин Смит кидается внутрь дворца. Захватывает баллоны с газом. Крепит их на УПМ. Йегеристы, как по команде, скидывают кителя, активируют УПМ и взлетают. Пыль и дым постепенно оседают, открывая сражавшимся хрустальный кокон, в котором в какой-то амниотической жидкости плавал, дёргая руками, недоразвитый титан с длинной костлявой шеей и большим, почти прозрачным пузом. — Надо достать их оттуда! — командует Ханджи, со всей дури врезаясь клинками в скорлупу. Флок Фостер звякнул лезвием. Кинулся на Ханджи, но тут его резко откидывает назад Эрвин, вовремя вмешавшийся в битву. — Предатель! — шипит Флок, но в тот же момент начинает кашлять, пуская кровавые пузыри. Йегеристы с жаром набросились на сопротивление. Напряжение повисло в воздухе тяжёлой зловонной тучей. А где-то там, вдалеке, уже загремели первые снаряды Марлии. Вдруг молнии снова пронзили небо, а грохот заставил солдат закрыть уши. Стены начали рушиться. Титаны, просыпаясь ото сна, встряхивали с себя каменную крошку, делали огромный шаг вперёд, раздавливая под своими ногами дома. Небо снова наполнилось пылью, и звуки падающих на землю каменных глыб заглушали попытки докричаться до товарищей. Гул земли пробудился.

***

— Флориана, Флориана, вставай! Ури открывает глаза. Непонимающее оглядывается по сторонам. Её руки нащупывают нагретую летним солнцем зелёную траву. — Ты, наконец, очнулась! Девушка, сидевшая перед ней, улыбнулась, убрав за ухо длинный чёрный волос. Ури, сразу узнав родные голубые глаза, бросилась к Фриде на руки, утыкаясь носом в её шею. — Ну-ну, ты чего? — ласково спросила сестра, проводя рукой по длинным чёрным волосам своей младшей сестрёнки. Ури отодвигается от неё. Непонимающе оглядывается. Рядом с ними огромный дом украшенный резными наличниками. Около этого дома бегают друг за другом её брат с сестрой, одетые только в одни белые платья. Фрида, заметив удивление на лице сестры, треплет её за волосы. — Поговорить пришла с тобой, непутёвая. Ури сжалась в комок. Поджала под себя ноги, да тут и заметила, что больно маленькие и худые они. Вытянула руки. Что за магия? Она будто помолодела на десять лет. — Это всё твои воспоминания, — пояснила Фрида, садясь рядом с сестрой. — Поэтому тут ты ещё маленькая. — А почему именно это воспоминание? — робко спросила она. — Мне оно больше всего нравится, — пожала плечами Фрида. — Наворотила ты дел, бестолковая. Ури покраснела от внезапно сковавшего её возмущения. — Я наш народ спасаю! Почему я бестолковая-то теперь? — А ты уверена, что спасаешь? — усмехнулась Фрида, затем провела рукой в воздухе, вызывая густой дым. И вот знакомый родительский дом задрожал, будто был всего-навсего помехой. Брат и сестра остановились. Медленно принялись стекать их лица, превращая видение в двух бестолковых кукол в одном старом и белом тряпье. Когда густой туман полностью поглотил картину, проявилось в нём небольшое оконце, что с каждой секундой становилось всё больше и больше, показывая новую картину. — Знаешь, почему король Фриц забрал свой народ на острове и стёр им память? — поинтересовалась Фрида. В новом видении были отчётливо видны улицы уже знакомых городов. Народ бродил по ним, неся на своих спинах корзины с грузом. — Он хотел остановить войну? — Он не хотел, чтобы его народ продолжал быть дьявольским, — тут же ответила Фрида. Один из мужиков вдруг напал на слабую, худую женщину. Одним метким ударом по голове лишил её чувств, после чего вырвал из её рук плачущего ребёнка. Ури хотелось закрыть уши — так был жалостлив этот крик. Фрида же невозмутимо продолжила. — У элдийцев в крови всегда была жесткость. Впрочем, она в целом есть у каждого человека, но у нас она была на особом уровне. Я показываю тебе будущее, которое вы с Эреном вот-вот создадите. После смерти всех людей за стенами, народ принялся осваивать новые территории. Они убирали трупы, отстраивали дома. Одна часть населения погибла из-за вируса, что возник по причине того, что разлагавшиеся трупы долго не убирали. Другая, осознав, что жестокость можно оправдать, пробудила прошлое. А так как воевать больше не с кем, стали они воевать друг с другом. Улицы сменились на большое зелёное поле. На нём с разных сторон встали люди, вооружённые факелами и оружием. Сердце Ури рухнуло вниз, когда она заметила, какими жестокими были у них взгляды. — Ненависть всегда несёт лишь ненависть, сестрёнка, — Фрида грустно вздыхает. Теперь из окна на Ури смотрит её точная копия, только замученная и хладнокровная. Новая королева сидела на троне, а у её ног — закованные в кандалы члены сопротивления. И Хистория Рейсс… с явно мёртвым ребёнком на руках. — Твоё сердце станет чёрным, как у первого элдийского короля, — продолжила Фрида. — Ради власти ты казнишь свою сестру, прикрываясь её изменой. — Я не хочу больше это слушать! — воскликнула Ури, закрывая уши и качая головой. Отчаяние захватывало её разум. — Смотри! — Фрида снова махнула рукой, и в окошке проявились титаны, что шли по земле, втаптывая в неё всё, что попадалось под ноги. Они уже успели перейти море и настигнуть город Марлию. Дети громко кричали, взрослые пытались спрятаться, но падали из-за сильного землетрясения, что создавали титаны. Жар, исходящий от их тел, испепелял. Люди падали, обгорелые и замученные. — Ты готова заплатить такую цену за мнимое спокойствие? Ури задрожала как осиновый лист. На лбу выступили капли пота. Вот она, реальность. Словно обухом по голове ударила, да так сильно, что в глазах помутнело. Словно с большой высоты в море, прямо о водную гладь со всей дури. А ведь они говорили. Он говорил, предупреждал, постоянно давал шанс. А что она? Возомнила себя спасителем. Бросилась на колени к Смиту, как последняя блудливая девка. Жар раскаяния завладел её сердцем. Она заплакала. — Ты назвала себя спасителем. — Фрида поднялась на ноги и обернулась к сестре. — Так спасай. Всё снова покрылось дымом, и уже даже мягко улыбающегося лица сестры не было видно. — Но как?.. Как я должна спасти всех? — крикнула Ури. — Эрен пытается освободить Имир, но ты носительница крови рода Фрицев. Воспользуйся клятвой короля, чтобы подчинить Имир себе. А когда остановишь шествие, убей себя, чтобы уничтожить всю силу титанов, — прозвучал уже призрачный голос Фриды. — Имир столько лет ждала освобождения от своей любви. Она не щадила народы ради своего короля. Покажи ей, что есть что-то важнее слепой привязанности. Отдай свою жизнь, свою надежду на счастливую жизнь с любимым. Пусть твой возлюбленный убьёт тебя. Пусть покажет, что любовь к друзьям, к миру и людям тоже имеет вес. Что она не слабее любви к мужчине. Тем самым вы освободите нашу бедную богиню. Дым полностью поглотил ещё как-то просвечивающийся образ сестры. Ури закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила себя лежащей на песке возле длинного раскидистого дерева. Нити, переливаясь голубым свечением, свисали с веток деревьев. Эрен стоял возле него, держа за руку маленькую беловолосую девочку. — Имир! — закричала Ури, вставая на ноги. — Эй, кому говорю?! Эрен резко обернулся. Непонимающее взглянул на неё. Тело богини даже не дрогнуло. — Что ты делаешь? Почему очнулась? — Эрен вопросительно выгнул бровь. — Потому что мы ошиблись, — жарко ответила ему Ури, еле-еле переставляя ноги в зыбучем песке. — Я потомок королевского рода Фриц. Приказываю тебе, Имир, немедленно остановись!

***

Леви выплюнул на землю сгусток крови. Перед глазами какое-то время всё кружилось, но вскоре зрение восстановилось. Головная боль немного притупилась. — Капитан, вы в порядке? — Микаса приземлилась рядом с Аккерманом. Участливо заглянула ему в глаза. — Вы очень бледны. — Вам не стоит делать этого! — Жан опустился рядом со своим капитаном. — Мы можем, если вам… — Отставить! — выдохнул Леви, поднимая ненавидящий и одновременно усталый взгляд на вышедшего из своей брони титана. — Если её кто и должен остановить, то это я. — Даже если вам придётся убить Эрена и Ури? — дрогнувшим голосом спросила Микаса. Тень легла на её прекрасное лицо. Они бились уже второй час, и с каждой минутой титаны убивали народу всё больше и больше. Отчаяние почти поглотило их, и в этот момент защита титана ослабла, а потом и вовсе треснула, проявляя беззащитного титана. — Даже если и так… Послышался звук разрывающейся плоти. Прямо из загривка титана, вся в крови и мясе, проявилась рыжая голова. Длинные волосы Ури были спутаны, глаза — словно мутные, покрытые льдом озёра. Она улыбнулась, и в это мгновение у Леви снова заболела голова. Её словно пронзила молния. Он зажмурился и снова упал на колени. «Останови меня, — прозвучал в его сознании призрачный голос. — Иначе это всё не закончить». Аккерман поднялся, снова сплевывая кровь. Ноги его дрожали, но уже через секунду он снова летел, крепко сжимая рукояти лезвий. Где-то закричал Смит в попытке его остановить, но, видимо, Ханджи вовремя успела подобраться к нему, так что больше криков от Смита не последовало. Небо застилали тёмные тучи. Ури, заметив летящего к ней капитана, улыбнулась шире. Смотреть на эти глаза было больно. Практически невыносимо. Леви закрыл глаза, как только оказался рядом с ней. Вспомнил разведку, вспомнил имена товарищей, что надеялись на него. Что так же, как и он, боролись ради сохранения этого мира. — Прости меня, — прошептала Ури. Это было единственное, что он услышал перед тем, как занёс клинок. Перед тем, как голова бывшей королевы слетела с шеи. Из туч резко хлынула вода. Дождь забарабанил по земле, отмывая её от пролившейся крови. Только разве столько крови возможно смыть?