Пародия

— Я проебался? — тихо спросил Дима. Юля вздохнула. Задвинула глаза ширмой век, вдумчиво покрутила шеей. Дима не смотрел — словно магнитное притяжение протянулось от пола к его глазам. — Всё ж нормально было. Сессию закрыл, нас сюда позвали... А я всё равно проебался. Она не придёт. Я бы тоже не пришёл. Я её очень обидел. Кажется, это всё... Юля расклеила ресницы и качнула головой, пытаясь убрать чёлку подальше от взмокшего лба и отгородиться от Димы и его мрачных мыслей. — Я же думал... Я хотел съездить с ней летом в Сочи. Познакомить с мамой. На море сгонять. Хотел показать ей город. Предложить ей, если захочет, снимать там квартиру... Я курить почти бросил. Знаешь, мне казалось, я с ней не такое дерьмо. Но, видимо, это не так. И теперь она это знает. — А мне ты это говоришь, потому что?.. — не выдержала Юля, выставив острые локти в качестве ограды. — Прости. От этого «Прости», сорванного и обречённо прокуренного, захотелось куда-то деться. Дима не шевелился: сидел почти час, не поднимаясь со стула, не реагировал на Гоги, выясняющего что-то с организатором, не строил гитары, не развлекался с техникой, не накидывался бесплатным пивом где-то у стойки. Было что-то пугающе пустое в его мутном взгляде. Хотелось спрятаться от этого. Перевести тему. — Мы пришли отдыхать. Можешь сделать лицо попроще? — Прости, — снова сказал Дима и постарался закрыть свою кислую мину неприлично отросшей чёлкой. Юля зажевала губу, неуютно откинулась на бетонную стену, посмотрела почти обиженно. Было странно. Не весело. Не смешно. Она знала его беспробудно весёлым и пьяным, иногда неловким и лишним, но таким — никогда. Юля отошла. Оглянулась — проверить, заметил или нет. Заметил. Поднял убитый взгляд и стыдливо нырнул под чёлку. Выходить больше явно не собирался. Неприятно кольнуло в груди. От энергетиков. Или от чувства вины. Захотелось отмахнуться, уйти в туалет подвести глаза и поправить помаду. Уж точно не думать о Диме Побрацком и его разрыве. Её дело было подсовывать пивные бутылки, чтобы Дима мог снять крышку зубами и раззадорить толпу. Его — улыбаться и не мешать. Не изливать душу. И уж точно не смотреть такими глазами вслед. — На, — прислонившись холодным донышком банки к его пустой голове, сухо сказала Юля. — Тебе лучше взбодриться. Мы играем через двадцать минут. — Хорошо, — кисло ответил Дима и выглянул на неё заболоченным глазом из прорези мокрых прядей. — Спасибо.