Снова «дома»

Раннее утро. Улицы моего родного городка окутаны туманом. Дует лёгкий, но в то же время ледяной ветерок. Он проникает сквозь тонкую ткань блузки, моя кожа покрывается мурашками. Стук каблуков эхом разносятся по округе. На улицах - ни души. Создаётся впечатление, что на этом белом свете я одна. Не верится, что прошло пятнадцать лет... Старый добрый Текстаун ни на йоту не изменился. Те же старые потрёпанные стены двухэтажных домов, мощенная каким-то темным булыжником дорога. Казалось, что даже бычки от сигарет и пустые бутылки у фонарного столба так никто и не убрал. Поворачиваю за угол, останавливаюсь у дома, который был копией десятка других. Копией, разумеется, для остальных, но только не для меня. Этот дом остался мне в наследство после смерти родителей. Воспоминания разного тона смешались в один болезненный ком. Достаю из сумочки ключ. Короткое «Щелк!», и дверь с громким скрипом открывается. Первое, что чувствую - пыль, копившаяся здесь годами. Прежде чем разложить вещи и заняться уборкой, мне стоит осмотреться. Я слегка вздрагиваю, но тут же беру себя в руки. Ненавижу это место. Ненавижу, но идти мне некуда. Захожу в гостиную. Крошечная и темная, производившая впечатление палаты в клинике для умалишённых. Полки пусты за исключением пары толстых книг: «Ярмарка тщеславия» Уильяма Мейкписа и «Идиот» Достоевского. Любимые мамины книги. Остальные она продала, дабы получить хоть немного денег. Помню, как однажды одну из этих книг мне прочитала мама перед сном. Было интересно, но я была слишком мелкой чтобы хоть что-то понять. Потертый диван, старое кресло и колченогий столик стояли тесно. На столике - телевизор. Старый, полностью покрытый пылью, скорее всего уже не работает. Он был единственным предметом роскоши. Отец часами проводил у него время после работы. Под ногой что-то хрустнуло. Это оказался осколок от пивной бутылки. Ах, да... Бутылки. Тут их было множество. Отец пил, вроде как из-за проблем на работе. Пьянки и драки были обычным делом, особенно на выходных. Мы с мамой часто были грушами на подобных мероприятиях. Боже... Впервые я тогда увидела смерть! Отец в тогда очередной раз припёрся со своими дружками и напились настолько, что один из них ударил другого ножом в живот. С того момента я прославилась как «девочка, из того дурдома»... Так, ладно, это все в прошлом! Нужно сосредоточиться на настоящем... Выхожу из гостиной и иду на второй этаж. Скрипят ступени. У меня возникает ощущение, что они подо мной рано или провалятся. Коридор мрачен и холодный, открыт для всех возможных сквозняков. Я бы сейчас не отказалась от теплого чая с клубникой. Первая из трёх комнат: маленькая и неуютная. Это моя комната, точнее была ей. К окну продвинутая раскладушка, на ней лежит плюшевый медведь, укутанный в белое с темными пятнами одеяло. Вторую я пропустила: обычная кладовка, насколько я помню - там лежали одни коробки. Для меня запрет на посещение родительской спальни оставался, да что уж там, и по сей день остаётся для меня загадкой. Спросила однажды у мамы, но та ответила: «Вырастишь, поймёшь». Ладно, мне уже за двадцать, но ничего необычного я не вижу: дешёвая кровать с черным одеялом, текстура которого была какой-то жёсткой, письменный стол у окна с ободранными ножками, в так же одинокий пустой горшок на подоконнике. Ложусь на кровать. Я всю ночь не сомкнула глаз и единственное, что мне хочется в данный момент - крепко и уснуть. По идее мне бы сейчас разложить вещи по полкам, убрать весь мусор, плюс ещё надо написать письмо моему другу, но сонливость окутывает меня. Закрываю глаза, и в ту же секунду мой разум отправляется в мир грез.