Не одинокий Новый год

***

      На улице уже стемнело, большими хлопьями снег опускался на землю, горели фонари. В каждом окне блестели и переливались разными цветами огоньки гирлянды. Начало Нового года. Многие люди отмечали этот праздник со своей семьёй, другие — с друзьями, а некоторые — в одиночестве. В одном из многочисленных баров сидел невысокий шатенистый парниша и громко возмущался, говоря по телефону и поправляя свои очки. — Что значит «я не могу прийти»?! Ты меня просто кидаешь, Огурец-бро! Это нечестно! — Мы с Бинхэ решили отпраздновать сегодня вдвоём. И никто тебя не кидал! Я сразу говорил, что не знаю точно: смогу я пойти или нет! Ты, как обычно, услышал только то, что захотел! — повысил голос Шень Юань, после чего цыкнул языком. — Ладно уж. Извини, бро-Самолёт. Может, в следующий раз получится посидеть с тобой. Я куплю тебе выпивки. — Хм. Этот великий автор прощает тебя и ловит на слове! — улыбнулся Цинхуа, откинувшись на спинку дивана. — Про какого великого автора ты говоришь? Среди моих знакомых есть только один идиот, пишущий плохое порно. — Ну и сволота ты, Огурец-бро.       Сбросив трубку, Шан Цинхуа выдохнул и опустил голову. Он пришёл сегодня в этот бар, надеясь встретиться с Шень Юанем, но тот вновь проводил время со своим альфой, Ло Бинхэ. И Цинхуа бы соврал, если бы сказал, что совсем не завидует. Он завидует. Завидует происхождению Шень Юаня (тот был из хорошо обеспеченной большой семьи, в то время как Шан Цинхуа родился в несчастливом браке, из-за чего ему часто приходилось выслушивать скандалы и упрёки от родителей), завидует его популярности (Шень Юань был прекрасным омегой, умный и воспитанный, а ещё с кучей поклонников), завидует его общительности (у самого Цинхуа друзей не так уж много, их можно пересчитать по пальцам одной руки), а ещё он завидовал тому, что у Огурца-бро есть любящий альфа. Это было глупо, даже слишком по-детски. Но Цинхуа мог легко признать свою зависть, хотя и был рад за своего лучшего друга. Он был искренне рад, ведь действительно дорожил дружбой с Шень Юанем. А ещё он, глядя на эту парочку, начинал мечтать о таком же простом счастье. Он мечтал о такой же любви (хотя нет, ему не нужно гипертактильное создание, выпивающее уксус бочками, но хотя бы что-то похожее).       Сам Цинхуа был обычным. Не обладал он прекрасными или изящными чертами лица, зрение у него было ужасное из-за долгого сидения за монитором, манер особых тоже не было, из интересов только аниме, новеллы да манга. И сам Цинхуа часто приравнивал себя к героям третьего плана, даже не второго. Да омег с такими же характеристиками была куча! Также Самолёту было ужасно тяжело заводить новые знакомства и находиться в больших компаниях. Он сразу терялся, нервничал, боясь сказать какую-то ерунду, поэтому мало кто знал его по настоящему, большинство считало его простым неудачником.       Возможно, они правы, но это не значит, что Шан Цинхуа тут же побежит вскрываться. Нет, он любит жизнь, он хочет жить! Именно поэтому он научился быть изворотливым, когда это выгодно, он научился быстро тараторить, чтобы волнение не успело поглотить его с головой. Те, с кем он работал, считали его чудаком, с которым лучше не общаться часто. И именно поэтому у Цинхуа не было альфы. Из-за того, что он боялся разговаривать с незнакомцами. Ну, может ещё из-за репутации, но не факт.       Медленно попивая пиво, Самолёт прилёг на столик и начал осматривать людей. У всех здесь были те, с кем они могли отметить праздник. Никто из них не сидел в одиночестве. Теперь Цинхуа хотелось вернуться к себе в квартиру и написать пару новогодних экстр. Но допив пиво, он вдруг осознал, что не хочет отмечать Новый год в одиночестве. Ведь, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. А Цинхуа совсем не хотел сидеть весь год один!       На глаза попался одиноко сидящий у барной стойки парень. За весь вечер к нему никто не подходил (за исключением одной омеги, которая сбежала уже через две минуты). Похоже, и этот молодой человек был одинок. Сглотнув, Самолёт решил попробовать узнать вторичный пол этого человека. Когда Шану исполнилось девять, врачи сообщили, что у того частичная невосприимчивость к запахам, то есть он может чувствовать феромоны остальных, но не все, а только те, которые считаются чем-то резким. Это не мешало жизни, но всё же ему иногда тоже хотелось узнать, какие запахи исходят от остальных!       Принюхавшись, Цинхуа удивился тому, что сумел учуять запах, и понял, что этот парень — альфа. От него резко пахло виски вперемешку с дымом, довольно странный набор, который, скорее всего, и отпугивал остальных. Омегам больше нравились красивые и приятные запахи, вроде молочного шоколада, как у Бинхэ, или лепестки орхидей, как у Лю Цингэ (о их запахах Цинхуа рассказал Шень Юань). Но Самолёт не видел чего-то особенного в запахах («легко тому, кто их не слышит» — как-то выразился Шень Цзю, старший брат Юаня). Какая разница, чем пахнет человек, если он хороший? От него самого пахло, если верить словам Огурца, чернилами и бумагой (тоже не самый популярный омежий запах).       Нервно потирая рукава своего красного свитера, Цинхуа сглотнул и посмотрел в сторону всё ещё одинокого альфы. Никто так и не подошёл к нему, хотя тут полно свободных омег. Самолёт очень хотел бы подойти и познакомиться, но он не мог перебороть себя. Он никогда и ни к кому не подходил первым, слишком боялся облажаться, он с детства не мог пережить провалов. Ему крайне повезло, что Шень Юань сам заговорил с ним, предложив дружбу ещё в начальной школе. А ведь уже тогда у Цинхуа были проблемы с общением… Тряхнув головой, парень вновь посмотрел на большую спину альфы, на его длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Сглотнув и почувствовав дрожь, Цинхуа решился. Если он не хочет провести этот праздник один, то он должен научиться знакомиться! Даже если его проигнорируют, в этом ведь нет ничего страшного!       Осторожно поднявшись и подойдя к барной стойке, Самолёт сел на соседний стул и, немного помешкав, изрёк: — П-привет! Ты чего тут один?..       Альфа повернул к нему голову, и Цинхуа глупо открыл рот, рассматривая бледное лицо. Этот парень оказался необычайно красив: глубокие синие глаза (да Самолёт в жизни не видел таких синих глаз!), острый взгляд, тонкие и красивые губы, а ещё такая белая кожа. Да этот альфа будто был с обложки журнала! — Не с кем праздновать. — холодно ответил парень, и от этого голоса Цинхуа был готов умереть прямо сейчас. Он ещё не слышал такого низкого и почти рычащего голоса в реальной жизни! — А ты? — Я-я… Мне тоже не с кем отмечать, хаха… — неловко засмеялся Самолёт, почесав затылок и покраснев, — Я увидел, что к тебе никто не подходит и решил, что стоит… Эм… Составить тебе компанию? Надеюсь, ты не сильно против! — Всё же лучше, чем сидеть одному. — также монотонно бросил альфа, продолжая изучающе осматривать лицо Цинхуа. — Э-это верно! Ведь, как Новый год встретишь, так его и проведёшь! — улыбнулся тот, закивав головой. — Ага. — Могу я узнать твоё имя?.. — Мобэй. — Моё имя — Цинхуа. Так… Почему ты сидишь один? — Ты спрашивал.       Мобэй нахмурился и отпил немного коньяка. Цинхуа же вспотел и принялся тереть ладони друг о дружку, забегав глазами по залу, он заметно напрягся. — Я-я имел в виду, эм… Разве у тебя нет пары?.. Ты довольно сильный парень, да ещё и привлекательный… И до этого к тебе подходили, так что… — У меня нет пары. — спокойно ответил альфа, расслабившись. Синие глаза метнулись в сторону Самолёта. — Как же так? Должно быть ты меня обманываешь! Не может быть, чтобы у такого альфы, как ты, и не было пары! — рассмеялся Цинхуа, не веря своим ушам. Мобэй молча приподнял бровь, ожидая объяснений. — Ну, ты ведь действительно красивый! Да и вроде не грубишь… Хах… — Ты… Не чувствуешь запахи? Или же ты бета? — широко открыл глаза Мобэй и глупо поморгал. — Н-нет, омега... И я чувствую, но не все. Да и что плохого в твоём запахе? — Резкий и неприятный. — Разве? Не думаю, что он неприятный. Странноватый, но не неприятный. Я слышал, что некоторые люди имеют запахи бензина! Ох, помню у меня был знакомый, от которого пахло сырой рыбой и варённой капустой…       Цинхуа продолжил рассказывать о своих знакомых, улыбаясь. Он наконец смог нормально познакомиться хоть с кем-то! И это не могло не радовать, ведь теперь Самолёт чувствовал себя более уверенным и менее социофобным. А Мобэй слушал его, иногда хмыкая, и впервые в жизни радовался, что решил на Новый год напиться именно в этом баре. Его природный запах мало кто из омег мог вынести, особенно нотки дыма, а этот просто взял и сказал, что его запах не неприятный. За всё время их разговора Цинхуа ни разу не выразил недовольства, что Мобэй много молчит. А ещё он не считал альфу скучным…       Позже они решили прогуляться по улице, всё же в баре было слишком шумно. Цинхуа радостно улыбался и много жестикулировал, рассказывая о своей любимой игре. Мобэй же не смел отрывать от него глаз, чувствуя, что его сердце уж точно остановится, если он вновь увидит эту милую улыбку. Вдруг раздались радостные крики людей, которые начали отсчитывать время. Шан Цинхуа застыл, смотря вверх. Множество салютов было запущенно одновременно, чёрное небо заискрилось и засияло. Самолёт всегда любил смотреть на салют. Для него это было самое чудесное мгновение на свете. Мобэй также смотрел в небо, изредка бросая взгляды на красного от мороза, завёрнутого в шарф Цинхуа, очки которого немного запотели. — С Новым годом, Мобэй! — вновь улыбнулся Самолёт, посмотрев на альфу. — С Новым годом, Цинхуа. — более спокойно ответил тот, но его губы всё же тронула тёплая улыбка, — Цинхуа, я бы хотел продолжить общаться… — Правда?! — радостно воскликнул омега. Да, чёрт возьми, ему сегодня точно повезло! — Я тоже бы очень хотел общаться с тобой! — Мг. Не хочешь сходить на свидание? — Я с рад… Подожди… Ч-чего?..       Это было довольно неожиданно. Это было слишком неожиданно! Цинхуа застыл на месте, закрывая и открывая рот, словно рыба. Теперь он был красным не только от холода… — Мобэй, хаха… Мне показалось, что ты… — Я пригласил тебя на свидание. — кивнул альфа, смотря прямо в глаза, — Так ты согласен? — Я… Я… — Самолёт начал бегать глазами, поворачивать голову в разные стороны, будто за ними кто-то следил. — Д-да, наверное… — Хорошо. Тогда… Завтра вечером у того бара, где мы встретились.       Мобэй собирался уходить, как вдруг остановился и подошел ко всё ещё прибывавшему в шоке Цинхуа. Он осторожно поправил шарф омеги, после чего чмокнул в нос. Щёки Мобэя покрылись румянцем, поэтому он поспешил сбежать. А Самолёт остался стоять на месте, не шевелясь и не дыша, но через несколько минут он буквально запищал, садясь на корточки и прикрывая лицо ладонями. Его только что пригласили на свидание, и он согласился! Так ещё им заинтересовался такой симпатичный альфа, как Мобэй! Нужно было срочно кому-то выговориться, но только Самолёт взял в руки телефон, как ему самому позвонил Шень Юань. — Хэй, Самолёт, ты в порядке? Ты уже дома или где-то спиваешься? — с долей беспокойства и веселья начал разговор Огурец. — Меня позвал на свидание симпатичный альфа, а я согласился… — быстро ответил Цинхуа.       С другого конца послышался судорожный кашель, будто Шень Юань чем-то подавился, а ещё можно было услышать беспокойное «А-Юань!», значит Бинхэ был рядом. После этого последовали долгие крики и возмущения, а Самолёт быстро затараторил, что именно произошло.

***

— То есть, вы с отцом так и познакомились? Прямо в Новый год? И ты с лёгкостью согласился пойти? — немного хмурясь, спросил девятилетний мальчик с шоколадными волосами. Его синие глаза блестели от любопытства и удивления. — Именно так, А-Юн. — мягко улыбнулся Цинхуа, погладив сына по голове. — А ты сразу понял, что хочешь замуж за отца? — задал новый вопрос второй мальчишка, как капля воды похожий на первого, вот только он не хмурился и выглядел более открытым. — Ну… Сначала я даже и подумать не мог, что я могу кому-то понравиться, что уж тут говорить про свадьбу. Но знаешь, А-Фа, мне твой отец сразу приглянулся. — подмигнул Самолёт, улыбнувшись и продолжая нарезать салаты. — Папа очень красив. А ещё папа очень умный и добрый… Я думаю, ты нравился и нравишься многим. — не отвлекаясь от резки овощей, тихо и спокойно ответила девочка, которой на вид было около четырнадцати. У неё были длинные чёрные волосы, собранные в косу, и большие ореховые глаза. — Большое спасибо, А-Шу. Ты такой хороший ребёнок. — снова улыбнулся Цинхуа, не забыв погладить свою старшую дочь, а та тут же слабо улыбнулась, её уши слегка порозовели.       Самолёт и сам не совсем понимал, чем он заслужил такое счастье. Всё началось с того, что он пошёл с Мобэем на свидание, а потом ещё на одно, и снова, и снова… В итоге они начали встречаться. Объятия, поцелуи и неловкие прогулки со сцепленными руками — ничего особенного. Но потом прошло около трёх лет, и Мобэй сделал Цинхуа предложение. Прямо на Новый год. Шень Юань тогда не смог сдержать эмоций и пустил пару слезинок, после чего крепко обнял Самолёта и поздравил, а Ло Бинхэ задумал проделать то же самое со своим возлюбленным (он сделал это через месяц после свадьбы Мобэя и Цинхуа, то выражение лица Огурца нужно было видеть).       После свадьбы, по естественным причинам, Цинхуа забеременел. То счастливое лицо Мобэя и его полные слёз радости глаза Цинхуа никогда не забудет. Когда родилась Цзюнь Шу, Мобэй не отходил от неё ни на шаг, постоянно нося на руках. А маленькая А-Шу во всём брала пример со своего отца и стала его точной копией! Даже внешность, за исключением цвета глаз, была та же самая! Эта девочка всегда была спокойна, не капризничала, не рыдала без причин. Пару раз на неё жаловались другие дети, потому что она их била, но А-Шу делала это не просто так. Она избивала только хулиганов и тех, кто поступает подло. Она слишком уж любит справедливость и честность.       Через четыре года Самолёт снова был готов стать «матерью», и на этот раз он ждал двойню. Было довольно тяжело, но Мобэй и А-Шу во всём старались ему помочь. В итоге родились два здоровых мальчика, А-Юн и А-Фа. Юные близнецы Цзюнь. А-Шу всё время смотрела на своих младших братьев с теплом и любопытством, а Мобэй ходил с самым довольным выражением лица на свете. Растить этих двоих было гораздо труднее, чем старшую дочь. Сыновья всегда норовили найти приключения на одно своё место и часто занимались какой-то ерундой, а ещё после их появления Цинхуа и Мобэй стали бояться затянувшейся тишины в комнате. А-Юн был довольно серьёзным ребёнком, он часто хмурился, но в то же время он также обожал проказничать и создавать проблемы вместе со своим братом. А-Фа же был самым настоящим гиперактивным бедствием. Что бы он не делал, он делал это с улыбкой, и мальчик совершенно не знал, что такое стыд и совесть! Как высказался однажды Шень Юань, эти близнецы были слишком уж похожи на Самолёта, особенно А-Фа. — Супруг, я накрыл стол, осталось лишь поставить салаты. — мягко произнёс Мобэй, подходя сзади и обнимая своего омегу за талию. — Спасибо, Мобэй. — чмокнул того в щёку Самолёт, — А-Шу, пожалуйста, отнеси уже готовые салаты. А-Юн, А-Фа, помогите сестре. — Да, папа! — хором ответили дети и, взяв в руки тарелки, пошли в зал.       Мобэй прижался теснее к своему мужу и потёрся носом об открытую шею, после чего поцеловал и слабо прикусил. Цинхуа шумно вдохнул, покраснев. — Мобэй… Дети могут зайти, а я не хочу снова придумывать, почему их папа такой красный и почему на его шее полно красных пятен… — шёпотом проворковал Цинхуа, откинув голову назад и смотря на своего альфу. — Мой супруг выглядит слишком мило и привлекательно в этом фартуке и с этим пучком. — улыбнулся Мобэй, целуя кончик носа омеги. — Мне нравится видеть тебя таким домашним… Мне нравится видеть тебя с нашими детьми… Но мне не нравится, что я не могу насладиться тобой прямо здесь… — А мне не нравится, что дети до сих пор не пришли обратно. И мне не нравится, что стало так тихо. — спокойно улыбнулся Цинхуа, возвращаясь к резке.       Из зала послышался громкий хлопок. Похоже, А-Фа всё же нашёл хлопушку. Затем раздался громкий смех и ещё больше хлопков, послышался звон посуды и вновь тишина. Нет, это были чёртовы петарды, и похоже, дети разбили что-то из посуды. Тяжело вздохнув, Мобэй быстро чмокнул Цинхуа в макушку и направился к детям.       Самолёт лишь счастливо улыбнулся, ведь и этот год он не будет праздновать один. У него есть семья. Даже если и немного странные и неугомонные, но у него были дети. Это не могло не радовать. Дружно сев за стол, семья Цзюнь радостно начали празднование, за окном слышались свисты и фейерверки. Было прохладно и снежно, но они всё равно вышли на улицу, чтобы запустить свой салют и слепить парочку снеговиков. Разве не это счастье?

***