Оригами

Суета и громкие разговоры, наполнившие бездушную церковь и гулко шумящие вокруг застывшего на месте Уилла, не прекращались ни на минуту и мешали ему сосредоточиться. Тишина и покой, в которых он находил успокоение и умел со стороны наблюдать за своими мыслями, текущими мимо него рекой, сейчас были нарушены огромным количеством людей и их бесконечными вопросами. Уилл никому ничего не отвечал, продолжая сидеть на ступеньке и рассматривая на полу чужие потоки крови и свои испачканные манжеты и брюки. Из-за шума он так и не мог разобраться в своих чувствах и ощущениях, а ментальные форты рассыпались сами, разрушаемые странным любопытством. Несколько раз к нему подходил Джек, задавая какие-то вопросы, но быстро отходил обратно в толпу полицейских, так и не получив ответов. Начальник поведенческого отдела, который не мог самостоятельно прийти ни к одному разумному умозаключению, был явно расстроен и даже немного зол, и почему-то Уиллу нравилось его состояние. Грэм не был мелочным и злопамятным кретином, который с торжествующим видом будет кричать: «А я же говорил!», но этого и не требовалось. Весь коллектив и так всё знал, и неловкость Джека была видна всем окружающим. Беверли тоже подходила к нему пару раз, но разговоров не заводила, а лишь принесла стакан воды и стёрла кровь с его лица и очков влажными салфетками. Отстранённость не мешала ему наблюдать за тем, что происходило. Он видел, как доктору Лектеру начали оказывать первую помощь прямо на месте. Несколько уколов в развороченные запястья, тугие повязки на руки, осмотр почерневшей шеи и чёткий отказ пациента лечь на носилки. Его вело от потери крови, но Ганнибал встал на ноги и пошёл в скорую сам, лишь позволив себе облокотиться на плечо крупного санитара. Этот инцидент не понравился Уиллу, как будто вести под руку и заботиться об этом человеке стало его долгом, но он не нашёл в себе сил встать и сделать всё самому. Он просто продолжал сидеть на месте, оставаясь безмолвным наблюдателем. Уилл никогда не убивал и не видел подобных действий, появляясь на месте преступления только около застывшего и закоченевшего трупа, и это действительно сбивало его с толку. Сухие отчёты медиков, тишина, которая наступала при его появлении, мёртвые глаза жертв, равнодушно смотрящие на покинутый ими мир или стерильный холод морга — всё это было максимально далеко от того, что он пережил сегодня. Он стал свидетелем смерти человека и был не просто наблюдателем конечного результата, а стал участником этого процесса. Закрывая глаза, Уилл как будто перематывал плёнку воспоминаний назад и видел и чувствовал всё до мельчайших деталей. Тяжесть пистолета в руке, отдачу от выстрела, снова немного травмировавшую его больное плечо, звук падающих на пол гильз и рвущуюся в клочья шею Тобиаса Баджа. Возбуждающий вкус торжества и всевластия, на мгновение охвативший его сознание, и дрожащее внутри него чувство дикого превосходства. Но даже эту секунду безумства затмевало спасение человека, прикованного к кресту. Его горячее тело, тёплая кровь, текущая как будто везде, сбитое дыхание и восхищенный взгляд. Живой взгляд живого человека. Не мёртвое пожелтевшее лицо мужчины, завёрнутого в столб из трупов, не пустые глазницы изуродованной и изнасилованной девушки и не жуткие фотографии с вываленным синим языком, а по-настоящему живой взгляд. Ганнибала давно увезли, но его карие глаза всё ещё смотрели на него откуда-то из глубин сознания. Уилл, который десятки раз забирался в шкуры маньяков и психопатов, легко, но довольно логично читая их эмоции, был оглушён реальными ощущениями от убийства человека. Ему хотелось подумать об этом, разобраться в себе и своих чувствах, но не оставаясь при этом в гнетущем одиночестве. Он не мог снова поднять пистолет и выстрелить в кого-то, чтобы лучше проанализировать пережитые эмоции, но Уилл точно знал, как воссоздать другую часть этой ночи. Окинув быстрым взглядом церковь и убедившись, что все заняты своими делами, он встал на ноги и быстро пошёл к выходу. Возможно, он мог бы ускользнуть и незамеченным, но какому-то лаборанту невовремя понадобилось фотографировать окровавленный пол, и Уилл споткнулся о его скрюченное тело, чем привлёк внимание Джека.  — Уилл Грэм! — как всегда грозно гаркнул Кроуфорд, важным, но торопливым шагом, кидаясь ему наперерез. — Будь добр, притормози.  — Я хочу уехать, — ответил Уилл, всё-таки останавливаясь в пяти метрах от выхода. — Сейчас мне здесь делать нечего.  — Я так не думаю, — покачал головой Джек, вставая перед ним и отрезая своим телом возможность побега. — Как ты себя чувствуешь?  — Нормально.  — Нормально? Но ты убил человека. До этого момента у тебя были проблемы с тем, чтобы спустить курок. Уилл бросил на него быстрый взгляд и тут же отвернулся.  — Хочешь выставить мне счёт за убитого психопата?  — Нет, — всё так же недобро ответил Кроуфорд, суетливо пряча руки в карманы. — В прошлый раз ты позволил прострелить себе плечо, но так и не смог ответить тем же нападавшему, а теперь выпустил десять пуль в Баджа и спокойно идёшь домой?  — Может тогда не было хорошей мотивации? — спросил Уилл, с облегчением наблюдая, что Беверли заметила их разговор и поспешно направилась к ним. — Любой человек способен на большее, если у него есть на это веские причины.  — Это какие?  — Тогда на кону была лишь моя жизнь, а в этот раз всё было по-другому.  — По какому другому? — нахмурился Джек, упрямо сверля его взглядом и игнорируя Бев, которая встала рядом с ним. — Ты только что убил человека.  — Нет, — просто ответил Уилл, поднимая голову и смотря ему прямо в глаза. — Я только что спас человека, и это полностью меняет картину происшествия. Сравнивая две разные ситуации, не нужно подгонять их под один шаблон под названием «убийство» и пытаться понять, почему в тот раз было так, а в этот по-другому. Я не изменился, Джек, поменялись лишь обстоятельства, и, соответственно, и мои действия. Тебе, как начальнику поведенческого отдела, стоило бы в этом разбираться. Кроуфорд шумно вздохнул, видимо собираясь ответить что-то грозное и суровое, но слов не нашлось, и он отшагнул назад.  — Уилл, — покладисто сказал он, впервые за время их знакомства, неуверенно вильнув взглядом. — Я просто беспокоюсь о тебе. Ты нужен мне здоровым и не разбитым, и нам срочно нужно понять, что тут произошло, почему на кресте оказался этот мужчина, и каким боком тут причастен Чесапикский потрошитель. Я хочу, чтобы ты…  — Довольно, — внезапно перебила его Беверли, по-хозяйски беря Грэма под руку и отодвигая Джека в сторону. — Если он хочет уйти, то ты не станешь его останавливать. Уилл, отвезти тебя домой?  — Наверное, нет, — нервно поморщился он, опуская глаза и снова смотря на окровавленные манжеты своей куртки. — Где тот мужчина? Доктор Ганнибал Лектер. Куда его отвезли?  — Не знаю, но если надо, могу узнать, — ответила Бев. — Тебе зачем?  — Хочу его увидеть. Я должен убедиться, что с ним всё в порядке.  — Тогда я провожу тебя к нему, — кивнула Беверли, направляясь к выходу и ведя его за собой. — Я скоро вернусь, Джек, отвезу Уилла в больницу и приеду обратно. Не обращая внимания на недовольный шорох за спиной, они быстро прошли мимо толпы полицейских, что-то тихо обсуждающих между собой, и вышли на улицу. Там было ещё темно, хотя прожекторы с церкви и мигалки машин окрашивали всё в какие-то праздничные цвета. Дойдя до машины, Бев терпеливо дождалась, пока он достанет ключи, и тут же бесцеремонно вырвала их из его рук, оттолкнув от дверцы.  — Если ты не возражаешь, то я поведу, — веско сказала она, залезая внутрь и сразу заводя двигатель. — Шевелись поактивнее, Уилл, все с ног валятся, не один ты тут устал.  — Но я…  — Хватит ныть, размораживайся и садись, а то оставлю здесь, — усмехнулась Беверли, скрупулёзно настраивая кресло под свой невысокий рост. — Я не Джек и не твой психотерапевт, но как друг, не позволю тебе сейчас вести машину. Это средство повышенной опасности, и ты можешь навредить не только себе, но и окружающим. Сил на споры и дискуссии у Уилла так и не появилось, поэтому он опустил голову, обошёл капот и покорно сел в машину на пассажирское сидение. Он едва успел пристегнуться, как Беверли рванула с места, умудряясь лихачить даже среди других машин и кучи полицейских, бросившихся врассыпную.  — Ну и денёк выдался, — устало выдохнула Беверли, ловко выскакивая на проезжую часть и нагло разворачиваясь на дороге через две сплошные на глазах у всех. — Точнее, ночка. Маньяки все при деньгах и нигде не работают что ли? Чего им не спится?  — Темнота — естественная среда обитания для охотников и падальщиков, — сказал Уилл, смотря прямо перед собой. — Кого-то из них она прячет, кому-то помогает, а кого-то вдохновляет и подбадривает. Жертв она пугает, рождая страх и заставляя прятаться, а хищников пробуждает и толкает вперёд.  — А что она делает с тобой?  — Ничего.  — Совсем ничего? — прищурилась Беверли. — Кто ты в этом мире? Жертва или охотник? Уилл бросил на неё быстрый взгляд и царапнул ногтями по брюкам, нервно сжимая и разжимая руки.  — Что за вопросы, Бев? — вяло спросил он, потирая ладонями колени и снова зацепляясь взглядом за кровавые пятна на одежде. — Я не боюсь темноты, но всегда готов к тому, что там может прятаться. В отличие от других эмоций, страх не даёт ничего, кроме страха, он парализует волю и отключает мозг.  — Ясно, — покладисто кивнула девушка, резко тормозя на перекрёстке на красный свет. — Значит, ты охотник. Они перекинулись настороженными взглядами, и Уилл быстро отвернулся к окну.  — Как и Джек, начнёшь искать во мне неисправности? — тихо спросил он, безучастно рассматривая пустую улицу. — Будем говорить об убийстве и изменениях, которые должны меня сломать? Я выгляжу ненормальным?  — Ты всегда так выглядишь, — улыбнулась Бев, сверкнув белоснежными зубами. — И я не вижу тебя сломанным. Скорее, потерянным. Уилл ничего не ответил, боясь, что честность может её напугать, а лгать ему не хотелось. Он не мог признаться, что убийство Баджа и спасение Ганнибала стало самым ярким событием в его жизни, где его окружали лишь покойники и их мысли. Он засунул руку в карман куртки, где до сих пор лежало оригами от Потрошителя, и никак не мог избавиться от ощущения, что всё произошедшее было подарком лично для него. Какое-то время они ехали в полной тишине, занятый каждый своими мыслями, пока Бев громко не рассмеялась и беспардонно не ткнула его в плечо кулаком.  — Послушай, мистер Уилл Грэм, — загадочно произнесла она, хитро прищуривая глаза. — А когда ты в последний раз занимался сексом?  — Чего? — ошарашенно спросил он.  — Сексом, Уилл, — пропела Беверли, резво нажимая на педаль газа. — Таким страстным и жарким, чтобы всю ночь было мало, а утром колени подгибались и дрожали. Тебя когда-нибудь так имели?  — Бев, вообще-то, я не…  — А у меня вчера было такое свидание с Фредди Лаундс.  — Что? — ещё более шокировано прошипел Уилл, резко к ней разворачиваясь и вытаращивая глаза. — Ты и Фредди Лаундс? Нет, не может быть. Эта рыжая и наглая дамочка, которая лезет везде и без мук совести нарушает закон, она же вульгарна и ужасна. Как такое произошло?  — Свидание вслепую, — хищно хмыкнула Бев, вцепляясь в руль так крепко, что у неё побелели костяшки на руках. — Эта наивная змейка и правда поверила, что я её не узнала. Если бы она знала, сколько злобного клёкота я выслушала от Джека, тыкающего пальцем в её фотографию, то она бы сильно удивилась. Когда Фредди подсела ко мне за столик и заказала крепкий коктейль, мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выдать себя. Уилл даже потряс головой, стараясь осознать сказанное и выдать что-то сердитое, но мог лишь медленно моргать и неверяще смотреть на свою подругу. Заметив его состояние, Беверли громко рассмеялась, чем вывела его из ступора.  — Ты ведь не так наивна, чтобы думать, что она окучивала тебя из высоких чувств? — проворчал Уилл, складывая руки на груди и сурово сверля её взглядом. — Она готова дойти до крайности, чтобы узнать подробности дела о Потрошителе.  — Само собой, — легко ответила Бев, сворачивая к больнице и ища место для парковки. — Я намеренно отогнала от себя мысль выложить ей правду в глаза и не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть, как далеко она готова зайти. Когда ей не удалось меня разговорить и напоить, я позволила ей действовать дальше.  — Любопытство? — заинтересованно спросил Грэм, отстёгивая ремень безопасности и поворачиваясь к ней всем корпусом. — Ты позволила ей иметь себя всю ночь лишь из любопытства? Я был уверен, что ты любишь мужчин, а не женщин.  — Так и есть, Уилл, но иногда в нас что-то просыпается и поневоле заполняет целиком, вытесняя всё остальное. Любопытство, такая же сильная эмоция, как любовь, страсть или жажда убийства. В этом прелесть и слабость человеческих чувств. Это влечёт и не позволяет остановиться.  — Любопытство, — тихо прошептал Уилл, поспешно доставая из кармана бумажное сердце и аккуратно трогая его подушечками пальцев. — Я понял, Бев, эти оригами, они не для красоты.  — А для чего? — так же тихо спросила Беверли, наклоняясь вперёд и смотря ему прямо в глаза. — Это издёвка?  — Вряд ли, — ответил Грэм, недоверчиво сдвигая брови. — Но потрошитель перешёл к более активным действиям. Он позволил, а может и подстрекнул повесить человека на крест и вспороть ему вены лишь из любопытства. Ему стало интересно, смогу ли я его спасти или нет.  — И всё? Странный доктор Лектер оказался в смертельной опасности, потому что Потрошителя разбирает любопытство и интерес к твоим умственным способностям?  — Да, и я не могу отрицать свою вину в произошедшем, — стыдливо ответил Уилл, опуская взгляд. — Джек не принимает простоты, неуловимость Потрошителя кажется ему сверхъестественной, но я уверен, что ты не такая. Почти всеми самыми громкими и жестокими маньяками двигали вполне земные мотивы. Одного раздражало то, что люди ели мясо в пост, и он убил за это сорок человек, другой страдал комплексом героя и усыплял смертельно больных людей, кто-то воплощал давнюю мечту попробовать человечину, а некая Бренда Спенсер вообще расстреляла людей из нелюбви к понедельникам. Любопытство более сильная мотивация, чем, например, действия «вампира из Сакраменто», пьющего кровь своих жертв, потому что им управляли нацисты со сверхспособностями. Потрошитель не шизофреник, им двигает любопытство и жажда власти.  — Власти? — переспросила Беверли, заглушая машину и открывая дверцу. — Это ты решил из-за того, что он подстроил всё это именно в церкви?  — Не только, — ответил Уилл, выходя из машины в прохладное утро. — Объясню позже, когда смогу сформировать свои мысли точнее.  — Договорились, — улыбнулась девушка, вылезая из автомобиля и отдавая ему ключи от машины. — Я с тобой не пойду, но...  — Бев, — перебил её Грэм, крепко беря под локоть и несильно сжимая пальцы. — Ты ведь меня обманула? Ты бы не стала заходить с Фредди настолько далеко.  — Вот ты и начал соображать, — фыркнула Беверли, вырывая руку и торопливо поправляя сбившуюся куртку. — Умница, Уилл, и прости за контрудар по психике, но мне хотелось достать тебя из непролазной тьмы самобичевания, куда ты загнал себя добровольно.  — Тебе удалось, — кисло ответил Уилл. — Меня шокировала мысль, что ты бы позволила Фредди Лаундс иметь себя до утра.  — Но это не значит, что этого с ней не сделала я, — беззаботно ответила Бев, разворачиваясь и направляясь к проезжей части. — Пока, Уилл, и не думай так много, а то голова болеть начнёт. Грэм рассерженно махнул на неё рукой и торопливо пошёл в больницу. Как ни странно, но бессмысленная болтовня о сексе и отношениях вернула ему душевное равновесие, потерянное где-то между первым выстрелом в Тобиаса Баджа и словами Джека, называющего его убийцей. Глядя на него, запачканного кровью и с вытаращенными покрасневшими глазами, медсестра сначала не хотела его пускать, но значок ФБР сотворил чудо. Его попросили снять куртку, дали чистый халат и отвели в одноместную палату, где он увидел спасённого им мужчину. Подождав, пока женщина покинет комнату, Уилл на цыпочках подошёл к нему и присел на стул, стоящий около кровати. Доктор Лектер, прикрытый одеялом лишь до пояса, мирно и беззвучно спал. Запястья были перевязаны чистыми бинтами до самых локтей, рядом с ним стояли капельница и кардиомонитор, тихо, но методично пикающий в такт его сердцебиению. Оглянувшись, Уилл встал на ноги и наклонился над ним, украдкой рассматривая его лицо и волосатую грудь с совсем крошечными розовыми сосками. Потянувшись, он взял его руку и потрогал белоснежные бинты. Крови, по которой он сегодня ходил, и которой до сих пор была залита его одежда, больше не было, и, разочарованно выдохнув, он аккуратно положил его руку обратно на одеяло. Придвинув стул ближе, он сел поудобнее, поневоле погружаясь в тишину и покой больничной обстановки. Уилл приехал, чтобы снова посмотреть в его глаза и убедиться, что они по-прежнему живые, но и наблюдения за грудью Ганнибала, равномерно поднимающейся в такт дыханию, было ему вполне достаточно. Облегчение и усталость навалились на него так внезапно, что Уилл даже не заметил, как его глаза закрылись, и он практически упал головой на кровать рядом с бедром того, кого приехал охранять. Он провалился в такой крепкий и безмятежный сон, что не почувствовал, как рука Ганнибала поднялась и пробежалась по его волосам, пропуская их между пальцами. Доктор Лектер ласково стёр капельку пота с его брови и с жадностью принюхался.  — Ужасный запах, — прошептал он, снова погружаясь в сон. — Кто бы мог подумать. Ганнибал закрыл глаза и с улыбкой на губах заснул рядом со своим охранником.