Стеклянные аметисты

— Ран… — Риндо, не открывая глаз, продолжал бормотать. — Давайте сбежим отсюда… Именно с этой фразы все и началось. Именно эта фраза породила вечные размышления в голове каждого из них. Мико пыталась отбросить все мысли о побеге, но сколько бы она не пыталась это сделать, они все возвращались и возвращались. Их желание сбежать было похоже на запретный, но такой желаемый в душе каждого плод. Озвученная Рином идея въелась в мозг, постоянно напоминая о своем существовании. И с каждым ее упоминании в голове порождалось все больше идей и, вскоре, Мико не смогла их откладывать. Имаи до сих пор помнит тот день во всех деталях, когда она решила подойти и поговорить на эту тему с Хайтани. Оказалось, они и сами уже давно над этим размышляли, что было, впрочем, неудивительно. Но главная проблема крылась даже не в том, как им сбежать, а в том, что им дальше делать. А ведь действительно. Рану и Мико совсем недавно исполнилось четырнадцать лет, куда уж их там примут? По словам Рана, у них от родителей осталась пустующая квартира и небольшие сбережения, но смогут ли они прокормить троих детей? Ко всему прочему, никто из них не может устроиться на полноценный график работы, хотя, даже если они и попытаются, вероятность того, что их возьмут, очень мала. Но и оставаться здесь не вариант, они быстрее сдохнут где-нибудь в холодильнике с такими правилами, чем доживут до двадцати, хотя Минэко даже такая мысль привлекала. Итого, что мы имеем: трое детей, которые не достигли совершеннолетия, отсутствие нормального заработка и денег, и огромное желание сбежать из этого адского места. Потрясающие обстоятельства, лучше не придумаешь. — Мы могли бы присоединиться к какой-нибудь группировке и выполнять их поручения, но тут тоже не факт, что нас возьмут. В общем, видимо, тут все наобум. — лениво говорил Ран, покручивая на пальце прядь своих волос. После этих слов со стороны Мико послышался уставший вздох, после чего она ответила: — Судя по всему, да, потому что у меня ситуация явно не лучше. Отец был тем еще нариком и игроманом, поэтому вероятность того, что наш дом конфисковали очень большая. Так что на сбережения моей семьи особо не рассчитывайте. — Но и оставаться здесь не вариант. — осипшим голосом проговорил Рин. — Я лучше сбегу и буду жить на улице, чем проживу здесь еще год. — Не знаю. Я жила на улице чуть больше недели и скажу, что это такое себе удовольствие. Без дома мы не протянем, так что, если у вас есть возможность, то лучше заселиться к вам. А по поводу заработка уж как-нибудь разберемся. Первое время поживем на сбережения ваших родителей, а после постараемся куда-нибудь устроиться. В общем, не пропадем. — уже с большим энтузиазмом проговорила брюнетка. — А даже если и пропадем, то лучше подыхать, опробовав на вкус свободу, чем умереть в этом днище, не имея даже права на слово. После ее слов Ран как-то подозрительно прищурился, натягивая на губы ленивую улыбку: — На шее у нас хочешь посидеть? — послышалось тихое шутливое хмыканье. — А что? Есть какие-то претензии? — выгибая бровь, спросила Имаи. — Ничего, потерпите. Уж не объем я вас. Закатив глаза, Хайтани старший отметил для себя, что иного ответа ждать было глупо. Хотя, признаться честно, к этой небольшой компании он уже привык, да и для Риндо она стала лучшим другом. Не знай, конечно, на сколько хорошим… Отделять их просто «потому что», было очень эгоистично. У Риндо и так не хватало общения. Да и вряд ли Мико станет для них обузой, особенно, если рассматривать ее в физическом плане. В общем, минусов в присоединении к ним «скромной» персоны в виде Минэко он не видел. Но побег отсюда — это не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд. В плане должны быть учтены все возможные нюансы, чтобы, не дай боже, все не провалилось. Буквально одна ошибка, одна небольшая запинка — и они проиграли. Троица собирается вступить на очень тонкий лед, который не даст им второго шанса. Они должны все продумать наилучшим образом, дабы не вернуться в это место вновь. А вернуться сюда опять будет равнозначно смерти, эта мерзкая жабка точно не спустит им с рук побег. У Минэко уже был опыт побега, но вот только сравнивать приют, где толком даже охраны не было, с колонией строго режима, где контролируется каждый твой шаг, дело странное. Как только мысли девочки зашли в русло побега, первое, что она для себя отметила — это то, что у них слишком мало информации о самой колонии. Они знают только то, что здание находится посреди леса, помимо главного охранника, у которого имеется доступ почти ко всем ключам и камерам, здесь есть еще люди. Ребята их толком не видели и даже не знают, где они находятся, чем занимаются и что они контролируют. Это незнание и было их слабым звеном. Тогда-то у Имаи и зародилась мысль. Зачем им гнаться за фигурами, которые не имеют смысла на игровом поле, если можно воспользоваться самой значимой? Вполне возможно, что им также стоило завести союзников, но где их искать? Тут только два варианта, либо в самой колонии, либо за ее пределами. Из двух вариантов, первый был более логичный. Но появляется еще один вопрос. Кто именно может стать их союзником? Другие дети? Нет, точно нет. Эти дети даже кусок хлеба делить не согласятся — загрызут и глазом не моргнут, а уж помогать им с побегом тем более не станут. Они могут согласиться только в том случае, если сбегут вместе с ними, а это уже точно полный провал. Тащить с собой огромное количество детей точно не входило в их планы, с учетом того, что они даже не уверены, смогут ли выжить втроем. Соответственно, этот вариант отпадает. А теперь попробуем совместить эти размышления. Есть персона, которая способна им косвенно помочь. Вот только управлять ею у них не получится, а значит их союзником станет… Поправив волосы, девочка осторожно выглянула в коридор, все еще оставаясь незамеченной для этого человека. — Честно говоря, я все еще считаю этот план слишком сомнительным. Ты точно в нем уверена?.. — недоверчиво прошептал Риндо. — Да и Рану он как-то не зашёл… — Слушай, в нашем случае придумать идеальный безошибочный план просто невозможно. Уверена ли я в нем? Да етить тебя в душу, конечно нет. Будь я уверена хоть в чем-то на сто процентов, то давно была бы на свободе. Если ты так и хочешь вечно морозиться в холодильнике, то пожалуйста, можешь здесь оставаться, но я буду действовать. Поймают — ну и ладно, не впервой пытки эти терпеть, уж убивать они меня точно не будут, а не поймают — да здравствует свобода. А что по поводу Рана… Ты вообще помнишь хоть один случай, когда он был доволен? Вот лично я — нет, поэтому его мнение не учитывается. — четко проговорила Имаи. На ее слова Риндо лишь тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Почему в ее голове постоянно рождаются такие сумасшедшие идеи? Откуда она их берет? С космоса что-ли сигналы посылают? — Ладно, но перед Раном за все отчитываться будешь ты… — Без проблем. Мозги ему насиловать я люблю. Мое хобби. — услышав слова подруги, Риндо закатил глаза. В очередной раз осмотрев себя, Минэко натянула на лицо доброжелательную улыбку и, схватив бедного парнишку за руку, поволочила его вместе с собой. — Доброго вечера, господин Судзуки! Вы сегодня почти без отдыха, не устали? — приветливо начала Имаи, подходя ближе к седовласому мужчине. Услышав девичий голос, пожилой мужчина немедля надел очки, осторожно оборачиваясь на детей. Стоило ему увидеть знакомые лица, как на его губах растянулась приятная, нежная улыбка. Если вы все еще не совсем поняли, что сейчас происходит, я объясню. Легендарная троица никого из колонии, как вы помните, не принимала (неудивительно). Все для них казались очевидными врагами, которые точно недобро о них думали. Но вот один приятный человек в этом месте все же был. Он приходил не так часто, обычно, один раз в неделю на ночную смену. Этим чудо-человеком был пожилой охранник — Мамору Судзуки. Честно говоря, Минэко до сих пор задается вопросом, как такой миловидный человек попал в такое место. Познакомились они в один из дней, когда Риндо сильно температурил. Тогда медсестра, как обычно, ничего толкового не сказала, дав им лишь какую-то таблетку от кашля. В ту ночь Мамору заметил их вечные похождения и хотел было отчитать, но как узнал об их причине, сразу предпринял меры: он выдал им нормальные лекарства и просидел около кровати младшего Хайтани целую ночь. Тогда-то у ребят и проснулись огромное уважение и благодарность к этому человеку. С тех пор они часто у него засиживаются по вечерам, когда жаба отсутствует. Старичок он действительно хороший. И совет годный даст, и истории с прошедшей юности расскажет, и анекдоты потравит. В один момент Мико даже поняла, как ей не хватало такого простодушного и теплого общения в таком-то холодном месте. Для нее Судзуки был словно дедушка, которого так не хватало. Как же жаль, что им придется воспользоваться его добротой. — Минэко, Риндо! Рад вас видеть! Спасибо за переживания, все хорошо, в конце концов, это ведь моя работа. — весело хохотнул мужчина. — Вы присаживайтесь, чего стоите, как неродные! Чаю будете? Искренне улыбнувшись и заметив точно такую же улыбку у Риндо, Минэко присела за стол, кивая старичку. Честно говоря, Мико часто мучила советь за вечное вранье перед ним, но иначе никак. Он не знал их прошлого, не знал настоящего и истинные причины пребывания здесь. В его глазах они были лишь маленькими детьми, которые попали сюда по ошибке. Отчего то он был таким добродушным, а ведь они, прежде всего, находятся в колонии. И именно это Имаи и гложило. Он ведь даже и не подозревает, что перед ним сидят малолетние кровожадные убийцы. Хотя, может и подозревает, но милостиво закрывает на это глаза. Это даже к лучшему, чем меньше человек знает, тем более он уязвим. Такова жизнь. Если ты хочешь выжить — нужно использовать всевозможные способы выживания, даже если они настолько эгоистичные. — А где старшенький? Неужто приболел? — наливая в небольшие чашки горячий напиток, спросил охранник. — Он сегодня решил отоспаться, сказал, что голова разболелась. — ответил за девочку Риндо, принимая в руки слегка обжигающую чашку. — Ох, если ему нужны лекарства — обращайтесь, я уж найду у себя чего-нибудь. — Спасибо, если что, мы к Вам обратимся. — непривычно тихо ответила синеглазка, все еще пребывая в своих мыслях. На самом деле, как таковой цели сегодняшнего визита у них не было. Они приходили к нему в каждую его смену, это было некой традицией. И сейчас, продолжая поддерживать эту традицию, они постепенно складывают кирпичи на строительство своего плана побега. Их хорошее общение — это ключ к возможности выйти на свободу. Поднеся к губам чашку, девочка сделала небольшой вдох, чувствуя приятный аромат мяты и лимона. Приятное сочетание. Сделав первый глоток горячей жидкости, Имаи ощутила, как она растекается по горлу, даруя такое необходимое тепло в такую-то погоду. — Как Ваш день? Что-то новое было? — с легким интересом спросила Мико. — Ой, Минэко, отнюдь. — махнул мужчина рукой. — Чего может быть нового то? Разве что госпожа Хекет сообщила, что у нее очередные проблемы с правительством по поводу здешних условий. Хотя, я даже не удивлен. Совсем не понимаю, как можно держать вас в таких холодных комнатушках. Это же нечеловечно! — Извините… — перебил его речь Рин, отставляя чашку в сторону. — А что за «госпожа Хекет»?.. — Что значит, «что за Хекет»?! — всплеснул руками старичок, удивленно оглядывая детей. — Неужели вы не знали как зовут директора? Воцарилась тишина. Лица двоих ребят тут же вытянулись. В смысле у жабы есть имя?.. В смысле, она не просто «жаба»?.. От услышанного Минэко разразилась громким смехом, ударяя рядом сидящего Риндо. Бедняга, он уже от каждого шороха вздрагивать начинает. Он точно ни в какую вену не попадал? Что тут вообще творится? Что за внезапные сюрпризы? — Боже, ну что за абсурд! — продолжая смеяться, девочка вытерла выступившие слезы. Она уже и забыть забыла, что у таких противных людей тоже имеются имена. Надо будет как-нибудь глянуть, что означает ее имя, вдруг там что-то связанное с жабами, она тогда вообще от смеха подохнет. — Да уж, удивили вы меня… — покачивая головой, произнес дедуля. Ладно, с именем Мико смирилась, но вот новость о том, что ее проблемы никуда не пропадают, а только увеличиваются, не может не радовать. Да, Минэко натура злопамятная. Пусть страдает, нехуй было выебываться. Хотя в голове все же зарождался один вопросик. А с чего это у жабы вообще проблемы с правительством? До этого как-то тишина была, да и всем все равно было, что там с убийцами в колонии творят. А тут внезапно вспомнили, о чудо. Из новенького был только полугодовой давности приход психологов, где она там разнесла это место по всем фактам, ей богу, почти в книгу жалоб наябедничала. Ну, а что? Вдруг это реально из-за этого? Так и прошел вечер, в такой небольшой, но очень уютной компании. Тему, связанную с Хекет они закрыли, разговаривая уже о более приятном. Дедуля как обычно делился своими историями с подростковой жизни, рассказывал про свою любимую дочурку и небольшой огород, за которым нужно было очень бережно ухаживать. Когда время перевалило за полночь, дети, пожелав охраннику доброй ночи, двинулись в сторону своих комнат. Их небольшая миссия по подготовке к побегу была закончена. — Доброй ночи, Рин. — улыбаясь, девочка потрепала малого по голове, переступая порог своей палаты. — Доброй ночи, Чума.

***

Сделав глубокий вдох, темноволосая собралась с мыслями, после чего осторожно заглянула в небольшую щель двери. В комнате послышалось громкое сопение и какое-то бормотание. Сглотнув, Мико аккуратно приоткрыла дверь, которая слегка скрипнула, отчего сердце Минэко чуть в пятки не ушло. Как только она проникла внутрь, то медленно, почти не дыша и не совершая никаких лишних телодвижений, двинулась к стеклянному шифоньеру. Нервно поглядывая на спящую медсестру, она открыла стеклянную дверцу шкафчика, начиная перебирать все стоящие баночки. На громких вздохах медсестры она вечно вздрагивала, но искать нужное не переставала. Руки слегка дрожали от напряжения, а по лбу стекала холодная капля пота. Схватив очередную стекляшку, Имаи облегченно выдыхает. «Нашла.» — пронеслось у нее в голове, перед тем как положить снотворное в карман. Встав, она тут же прикрыла дверцы. Послышался кашель. Ее словно кипятком ошпарило, руки неистово задрожали, а глаза в ужасе выпучились, впиваясь в стену. «Неужели спалили?» Однако удача впервые была на ее стороне. Медсестра кашляла во сне. А вот меньше бы курила… Приложив руку к сердцу, Минэко с облегчением вздохнула, после чего обернулась, начиная рассматривать окружение в надежде найти что-нибудь полезное. Как только взгляд зацепился за нужный коробок, Мико сначала долго думала, но после улыбнулась, тут же хватая его в руки и как можно скорее удаляясь из медпункта. Вторая миссия закончена.

***

Проходя холодные коридоры, Минэко скрестила руки, пытаясь хоть как-то согреться. Она должна спрятать все вещи на улице, пока жаба не объявилась. Сейчас у них по плану прогулка и всех выводят на улицу, это ее шанс. Черт, но отчего же холодно! Неужели они даже не могут выдать им элементарные куртки на зиму? Ну что это за одежда? Утепленная кофта, да штаны. Тихий ужас. Ни шапок, ни шарфов, да даже перчатки зажали! У нее руки уже в ледышки превратились, а она ведь даже не вышла на улицу. Еще и спичечный коробок колется под одеждой. Господи, дайте ей сил… Как только ее вывели на улицу, то в лицо тут же ударил неприятный мороз, который почти сразу покрыл ее лицо снежинками. Они красиво осели на ее длинных черных ресницах, однако, Мико это только раздражало. Сморщившись, она лишь погрела руки дыханием, начиная выглядывать в толпе знакомые блондинистые макушки. Заметив нечто похожее, лежащее в сугробе, она двинулась в их сторону. — Долго задницы морозите? — спросила девочка, оглядывая блондинов. — Недавно вышли. — недовольно пробухтел Рин, еще больше зарываясь в снег. — Идиот, не закапывайся! Только недавно же выздоровел. — цокнул Ран, выдергивая младшего из снега. — Да ладно тебе, не бухти как дед, морщины скоро появятся! Пусть валяется, пока есть на то время. — встала на защиту младшего Имаи. — Чума, потом сама его будешь лечить. Девочка вскинула бровь, как бы говоря: «ты серьезно считаешь, что для меня это угроза?». — Между прочем, я его и лечила. Неужто уже память начала подводить? Но тут в глазах старшего блеснул какой-то опасный огонек, не предвещающий ничего хорошего. На губах выступила ухмылка. Не успела она ему и слова сказать, как ее нагло потянули за руку на себя, поваливая в снег. Девочка мгновенно оказалась под Раном, спиной припечатываясь к холодному сугробу. На лицо упало еще большее количество снежинок, отчего нежную кожу обожгло холодом. Как только она открыла глаза, то встретилась с удивлёнными аметистами, что смотрели на нее, не моргая. Хайтани словно сам не ожидал от себя таких действий, отчего сейчас несколько смущенно осматривал ее нахмуренное лицо. Его косички красиво опали вниз, слегка щекоча шею, а ворот кофты приспустился, открывая вид на острые ключицы. Руки располагались точно с обеих сторон от ее головы, перекрывая все пути для отступления. От такого вида ее дыхание сперло, а по какой-то причине сердце начало отбивать бешеный ритм. Лисьи глаза обжигающе проходились по ней, отчего ей казалось, что она ощущает этот взгляд на себе прикосновениями. Сейчас он выглядел совсем иначе… Что с ней творится?! Мико тут же нахмурилась и только хотела было приоткрыть губы, чтобы начать возмущаться, как услышала такой тихий и непривычный шепот: — Ты красивая. От таких слов ее глаза мгновенно округлились, с большим удивлением рассматривая порозовевшие, ни то от холода, ни то от смущения, щеки Рана. Тело слегка вздрогнуло, когда он поднял одну ладонь, осторожно прикасаясь пальцами к щеке, смахивая снег. В этот момент он так был непохож на себя, Мико его просто не узнавала. Эти завороженные глаза, что смотрели на нее так непривычно странно и его движения… Он точно горячкой не болеет? А она? Почему, находясь на холодном снегу, ей в один миг стало так жарко? Выдохнув теплый воздух, Минэко шокировано прошептала: — Ран? «Ебнулся?» Его имя с ее уст стало для него будильником, который тут же пробудил от некого гипноза. Глаза блондина почти сразу же потухли, покрываясь мертвой пеленой, а сам парень отпрянул. Все еще лежа в снегу, Мико впервые за все это время сделала вдох, который пожаром отразился на всем теле. Что. Это. Сейчас. Мать. Его. Было?! Что он только что сказал?! — Вы че там делали? — пробурчал из-под снега Риндо, который, судя по всему, не лицезрел эту сцену, и слава богу. — Ничего. — тихо буркнула Мико, продолжая лежать в сугробе. Подумав несколько минут, она раскинула руки в стороны, начиная двигать ими то вверх, то вниз, создавая на снегу некое подобие рисунка ангела. — Что ты делаешь? — спросил ее стоящий Ран. — Снежного ангела. — как ни в чем не бывало ответила Минэко. — Кого? — воскликнул Рин, отчего брови девочки взлетели вверх. — Ты не знаешь, что такое «снежный ангел»?! УУУ! Потерянное поколение… Закатив глаза, Хайтани фыркнул: — Выебщица. По-доброму улыбнувшись, Мико привстала, после чего объяснила: — Ты если руками и ногами в разные стороны подвигаешь, то, когда встанешь, на снегу след ангелочка появится. — Да? — его глаза тут же радостно загорелись, выдавая детскую натуру. — Ага. — мягко ему ответила, после чего мельком кинула взгляд на рядом стоящего Рана. Возможно, ей показалось, но кажется уголок его губ слегка приподнялся. Мило. Как только Риндо повторил все указанные махинации, то тут же встал, рассматривая свое творение. — Реально на ангелочка похоже! — радостно воскликнул мальчик с блеском в глазах. — Скорей на дьяволенка. Точняк. Рожки приделать и будет точная копия. — с усмешкой сказал Ран, складывая руки на груди. — Эй! За что?! — тут же воскликнул он, как только получил подзатыльник. — На себя посмотри, чертила. — Мико фыркнула, вставая на защиту Риндо. — С каждым разом я все больше склоняюсь к тому, что твой душевный возраст около шестидесяти. Ну ебан бобан, Ран. Не порть Рину детство. — закатила глаза Имаи, получая благодарный взгляд младшего Хайтани. На ее слова по какой-то причине Ран отвечать не стал, лишь вздохнул оглядывая их. В последнее время он ведет себя довольно странно, хотя, по отношению к Мико он вел себя странно почти ВСЕГДА. То у него словесный понос, где он оскорбляет Минэко чуть ли ни за каждую ошибку, то молчит как терпила, проглатывая все замечания. Странный типок. А сегодняшнее происшествие так вообще еще больше добавляет вопросов к его поведению. И как таких людей понимать? Почему к ним не предоставляют инструкцию, например? А что, было бы славно. Оставшееся время, на удивление, они провели довольно спокойно, обсуждая незамысловатые темы. Тему же побега Имаи пока решила не поднимать. Они не так давно обсудили детали и дату побега, а все остальные нюансы она решила взять на себя, Хайтани же о ее махинациях ничего не знали, но так даже лучше и спокойнее будет. Риндо еще слишком мал и неопытен, чтобы доставать нужные вещи, а Ран… Ну, это Ран. Несмотря на то, что к ней у него претензий больше не было, доверия «душа в душу» еще между ними не возникло, поэтому пусть он постоит в сторонке. Спокойнее, да и нервы крепче будут. Когда прогулка уже должна была подходить к концу, оставалось еще полчаса, Мико незаметно прошмыгнула мимо братьев, уходя в единственное место, которое было скрыто от камер. Обойдя здание, девочка встала в небольшом «переулочке» между стеной и самим зданием колонии. Окна сюда не выходили, кроме одного — это было окно вечно спящей медсестры. По сути, это место являлось единственной слепой зоной. Самое то, чтобы припрятать здесь все принадлежности. На всякий случай глянув в окошко, Имаи отметила, что медсестра пропадала на своем месте, поэтому брюнетка уже более спокойно прошлась вглубь, присаживаясь на колени и начиная рыть снег с землей. Руки, что всегда были очень чувствительны к холоду, мгновенно покраснели. Когда она уже закапала все необходимые вещи, отряхнув руки, начала подниматься, как вдруг услышала шаги прямо за спиной. Замерев, словно это могло скрыть ее присутствие от постороннего человека, Минэко сделала напряженный выдох. Неужели не будет и одного дня, когда она сможет жить без вечных осечек? Что-ж за проклятье такое? Она же старалась все сделать по-быстрому, чтобы ее отсутствия не заметили. Руки от напряжения слегка дернулись. Сообразив, она тут же слепила руками снежок. Может быть ей поверят, что она пришла сюда, чтобы в тайне от всех слепить снеговик… Ну детство в жопе заиграло, ну есть момент, будто бы вы не ели сосульки с снегом. Все же их ели?.. А звуки шагов тем временем раздавались все громче, указывая на приближения человека. Уже мысленно готовясь к очередному выговору, синеглазка зажмурилась. Чужая рука опустилась на дрогнувшее плечо, человек наклонился к ней ближе и прямо в самое ухо прошептал: — Боюсь спросить, что ты делаешь и для чего тебе все эти принадлежности. — голос звучал довольно бархатно, обжигая ухо горячим дыханием. По телу тут же пробежался табун мурашек, а сердце, сделав кульбит, забилось еще чаще. — ЕБ ТВОЮ МАТЬ, РАН! — громко взвизгнула Минэко, облегченно выдыхая. Она уже накрутила себя, представляя как в очередной раз будет отлеживаться на морозе, как будет вспоминать грустные деньки своей жизни. — ЭТО ТЫ ЧТО-ЛИ?! — продолжала орать девочка, оборачиваясь и запуская ему прямо в лицо огромный кусман снега. От души подарок прилетел. — ЧЕ ТЫ ОРЕШЬ, НЕНОРМАЛЬНАЯ! — одной рукой он зажал ей рот, как бы призывая к тишине, и в этот момент в его лицо попадает снег, почти сразу же сползая вниз. На до этого расслабленное лицо тут же падает опасная тень, которая не предвещала ничего хорошего. Не замечая поменявшегося настроения Хайтани, девочка тут же поднялась, вскидывая руки в стороны: — Ты нахрен меня пугаешь?! Я уже думала все, меня можно хоронить, спалили! А это, блять, ты, ебаноид! — сквозь руку бормотала брюнетка. Опустив вторую руку, он стер остатки снега, злобно смотря прямо в синие глаза. — Еще раз кинешь в меня снег, я тебя в сугроб закатаю так, что выберешься ты оттуда только к весне. — грозно шипел блондин. — И хватит уже верещать как резанная, уши вянут. — Еще что сделаешь? — закатывая глаза, ответила Мико. — Сам пукнул — сам понюхал. Не пугал бы меня, может целее был. Тяжело вздохнув, Ран тихо провыл. Ну за что ему это чудо из преисподней? Для чего она свалилась на их голову? За что они проходят такой кармический урок? Поняв, что с этой дамой спорить бесполезно, он сказал: — Ты так и не ответила, для чего тебе это все и зачем ты так «беспалевно» это закопала? — Не твоего ума дело. Сиди и заботься о Рине, остальное тебя касаться не должно. — сказала, как отрезала. Глаза его тут же потемнели, а уголок губ подозрительно злобно дернулся. Кажется, она поломала защиту его нервной системы, и она начала давать сбои. Еще чуть-чуть и будет что-то страшное… — Еще как касается. — сквозь зубы шипел Ран. — Если не забыла, истеричка, то сбегаешь не ты одна и эти твои скрытые махинации вызывают большие подозрения. А вдруг ты вообще шпион этой зеленоподобной и сливаешь всю инфу о нас? — Чего-чего, прости? — задыхаясь от недовольства, девочка вскинула голову, смотря прямо в аметистовые глаза. — Что ты сейчас сказал? Ты подозреваешь меня в предательстве?! — Со слухом проблемы или от вопроса уворачиваешься? Вскинув брови, девочка тыкнула ему пальцем прямо в грудь, приближаясь еще ближе: — То есть, ты хочешь сказать, что все те моменты моей помощи были чистым лицемерием и желанием вам угодить? Ты совсем в край ебанулся? Я стараюсь ради нашего побега! Я делаю всевозможное, чтобы мы как можно скорее оказались на свободе, а не торчали в этой дыре! Если ты не веришь, пойди и посмотри, что там лежит. Если память тебе не изменяет, сразу поймешь для чего нужна каждая вещь, кретин. — стукнув его кулаком по груди, она обошла его и только двинулась, чтобы уйти, как ее схватили за руку. Эти слова, кажется, надавили на, представляете, существующую совесть Рана. Это ведь его кольнуло. На самом деле, он сам плохо осознавал, что с ним в такие моменты происходит. Просто в один момент разум вырубается и дает волю эмоциям. Он ведь совсем не это хотел ей сказать… Совсем не такой разговор он хотел вести. Твою ж мать, ну почему с ее присутствием его мир весь переворачивается? Почему он теряет свой сильный контроль и стойкую выдержку? Она словно рычажок для него, который высвобождает всю накопленную за долгое время агрессию. Он и сам перестал себя понимать. Как перестал понимать и свои чувства к этой особе. То она его раздражает до такой степени, что хочется просто биться об стенку, пока мозг не отрубится, то его настолько к ней тянет, словно они — это два магнита с разными полюсами. Хайтани до сих пор не понимает это странное состояние. Минэко словно его учитель, человек, что появился в жизни так внезапно и так резко поменял весь его привычный настрой. И для чего же она ему дана? Чтобы научиться чему-то?.. Он уже сам устал от себя и от этих вечный взрывов. Вот шел же он сюда совсем с иным настроением. Но стоило ей открыть свой рот, как все. В голове уже орет сирена, с яркой надписью: «ДЕРЖИ СЕБЯ В РУКАХ». НО ВОТ НИЧЕРТА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ! Она же права! Он это прекрасно знает, но признать точно не может… Может он психбольной, а она его раздражитель и им вообще противопоказано находится вместе?.. Тогда откуда эти чертовы чувства магнетизма и привязанности? Если ее рядом нет, то все мысли только и крутятся вокруг этих манящих, глубоких, словно космос, глаз, этих пухлых, вишневых губах и этой прелестной родинки под глазом. А с какого хера он вообще думает об этом? Только не говорите, что у старшего Хайтани пубертат. Да он скорей поверит, что жаба стала добрей, чем в эту бредятину. Бред. Все это сплошной бред. Нужно просто об этом не думать. Само пройдет… Наверное. Недовольно оглянувшись, она уставилась на Хайтани, рассматривая его лицо. Губы сжаты, как и челюсть, а лисьи глаза с прищуром осматривали ее лицо. — Хочешь что-то добавить? — почти выплюнула Имаи. — Вот почему ты такая? От этих слов удивление ее накрыло с новой волной. — Какая «такая»? — с ехидством отвечала. — Невыносимая, истеричная, вспыльчивая, — начал уже более спокойно перечислять Ран. — Всегда удивляло, как в такой мелкой девке умещается столько агрессии и ехидства. — Еще раз назовешь меня девкой я тебе рот с мылом промою. Если так не нравлюсь, то зачем общаешься, мазохист? — прошипела брюнетка. Ощутив, как чужие пальцы сильнее сжали ее кисть, она вспомнила, что он все еще ее держит. Только хотела вырвать руку, как он вновь дернул ее на себя. Прямо как тогда, в сугробе. Имаи тут же врезалась в грудь, ощущая, как его руки осторожно ложатся на плечи, как бы закрывая в некий кокон. Ее лицо находилось на уровне его ключиц, из-за разницы в росте, поэтому вскинув голову, она чуть не столкнулась лбом с чужими губами. Такой ненужный в данный момент румянец прилил к щекам, отчего Ран только смешливее ухмыльнулся: — Кто сказал, что не нравишься? Эти слова прозвучали как гром, среди ясного неба. Все еще прибывая в шоке, она продолжала смотреть ему в глаза, но когда осознание пришло к ней, то почти сразу же Мико вывернулась из захвата, отходя на приличное расстояние: — Ты ненормальный. — В этом мы схожи, знаешь ли. — хмыкнул блондин. — И как у тебя смелости хватило украсть все это у медсестры? — резко перевел тему Ран, кивая на закопанные вещи. — А если бы спалили? Похлопав глазами, Мико вздохнула. Он точно бредит. Похоже, ей придется еще привыкать к этим выкидонам. Ладно, будет по-твоему. — Ну посидела бы на морозике недельку, да вернулась как обычно обратно. Не впервой же. — подыграла его переменчивости. — Как знать… Эти слова вызвали в ней еще более неоднозначные чувства. КАК ПОНИМАТЬ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА??? Что это вообще могло означать?.. Точно бред сумасшедшего. Он не выспался. Сто процентов не выспался… Но тут, словно спасение, прозвучал звонок, который оповещал всех, что пора заходить обратно. Спасибо, Господи. Боюсь, у Минэко уже совсем скоро не хватило бы выдержки на эти эмоциональные качели. Ему бы курс у психолога пройти… Вот на такой странной ноте они и разошлись. О чем говорили — непонятно. Зачем он приходил — черт только и знает. А что он ей изначально хотел сказать, мы видимо сами и не узнаем, ведь после этого дня данная тема закрылась на замок у них обоих.

***

Седьмое июня. Ночь. Вот он, момент истины. Момент, который они так ждали. Вот она, та редкая возможность на свободу! Минэко, если честно, в это не верится. Она уже через это проходила, она помнит все те чувства, все то волнение, которые ты проживаешь во время побега. Это напряжение, которое червячком сидит в душе. Этот легкий мандраж и неверие в происходящее. Только в этот раз все будет иначе. Тогда она бежала с ужасом в глазах, тогда ее целью жизни была месть, а сейчас… Сейчас все иначе. Она сбегает в лучшее будущее, в то будущее, где она сможет стать лучшей версией себя, по крайней мере она на это наделась. У нее, по сути, нет смысла жизни, нет цели. Она не живет для кого-то, у нее нет мечты и людей, о которых она бы заботилась. У нее нет друзей, она так и не познала, что значит любить кого-то помимо себя, вернее, познала, но так давно, что уже и не помнит какого это было. Минэко одна в этом мире и предоставлена только самой себе. Именно поэтому она хочет найти что-то больше в жизни извне. Может ей все-таки повезет, и она наконец обретет такое долгожданное и забытое счастье? Седьмое июня. Эту дату она будет помнить долго. Именно этот день был просто идеально подходящим для побега. Все уже готово: в эту дату жаба, как им сказал Судзуки, весь день будет пропадать, ведь ее вызвали в саму столицу Японии, по решению какого-то дела, именно в этот день на посту находится самый удобный для них охранник, все приготовления были готовы. Казалось, в этот день даже природа была к ним благосклонна, ведь красивое летнее небо не было перекрыто тучами, открывая вид на неописуемую красоту звезд. Все должно пройти идеально. Вот она вновь проходит это. Стоит перед заправленной кроватью, прокручивает знакомый ножик в руках и стеклянным взглядом смотрит в небольшое оконце, слыша дуновение ветра. Что-ж, ей терять нечего. Будь, что будет. Сегодняшний день она предоставляет в руки самой судьбе. Даже несмотря на то, что эта самая судьба руками и ногами загребла ее в самую пущу ада. Услышав еле слышимый стук в дверь, Минэко дергается, тут же пряча излюбленное оружие в рукаве огромной кофты, оно проваливается в карман. Железная дверь со скрипом открывается, в щели тут же виднеются темные аметисты, пристально смотрящие на нее. — Идем. — тихо прошептал Ран, исчезая с прохода. Оглянув в последний раз ненавистную ей комнатку, где буквально все душило ее, Мико двинулась в сторону выхода. В коридоре было все привычно: облупленная краска у стен, грязные полы, мигающая лампочка и висящее напряжение в холодном воздухе. Сегодня они со всем этим попрощаются. Впереди стояли готовые Хайтани, Риндо видно переживал, губы его были покусаны, а пальцы нервно перебили края одежды. Ран же напротив, как всегда спокоен. Хотя кто знает, может и за этой огромной маской где-то рвутся чувства тревоги. Они начали ход в привычном им направлении, как вдруг Имаи уловила тихий скрип. Обернувшись, она встретилась с напуганными девичьими глазами, что смотрели на нее с беспокойством и явным недоверием. Подмигнув уже знакомой девочке — их маленькой соседке, Минэко приложила палец к губам, прося не вызывать шум. Девчонка была смышлёная, поэтому сразу же кивнула и, улыбнувшись, закрыла дверь. Шли они в полной тишине, даже стук обуви был почти неслышен. Как только они дошли до нужной комнатки, то тихо постучались, ожидая ответа. С той стороны послышалось: «войдите», они отодвинули дверцу, проходя во внутрь. Все для них было обычным. Ведут себя, как всегда, здороваются, спрашивают о самочувствии и присаживаются на диван. Мужчина их по-доброму оглянул, натягивая на губы нежную улыбку. От старичка повеяло такой домашней, уютной атмосферой, что Минэко вновь стало не по себе от того, что они собираются сделать. Она не была честным человеком, но, если к ней обращались по-хорошему, ей становилось не по себе. Словно непривычно, что-ли. — Ну что, как обычно по чашечке чая? — низкий голос глухо отозвался от стен. — Конечно, как же без этого. — также улыбчиво ответил ему Рин. Мужчина уже хотел было встать, как его притормозил девичий голос: — Подождите, не вставайте, давайте в этот раз я налью. А то всегда Вы все делаете. Устали же наверняка. — в ее словах не слышалось и капли лжи, и это оправдано. Мико актриса, конечно, хорошая, не спорю, но сейчас она говорила это от всей своей искренней души. Она уважала Судзуки Мамору и хотела хотя бы напоследок сохранить теплые воспоминания. Даже если и в своих целях. Старичок на ее слова кивнул, махая рукой, мол: «раз так желаешь, будет по-твоему». Встав со своего места, Минэко подошла к небольшому столу, включая электрический чайник. Пока тот кипятил воду, она насыпала из знакомых баночек в заварник травы, достала кружки и, незаметно, пока Хайтани болтали с Мамору, добавила в одну из чашек несколько капель несильного снотворного. На удивление, ее руки даже не дрожали, да и чувствовала себя Мико вполне спокойно. Даже странно как-то. Как только вода вскипела, она залила чай и, схватив две чашки, из которых одна предназначалась для старшего Хайтани, а вторая для охранника, понесла их к столу. Кружка побольше оказалась перед носом дедули, разнося приятный аромат по комнате. Когда уже все чашки стояли на столе, Имаи присела, держа в руках свой напиток. Обычно в этот момент дедуля начинал разговор первый, рассказывая очередные истории из своего прошлого, либо расспрашивая детей об из жизни, но в этот раз все было по-другому. Он молчал, обхватив пальцами горячую кружку и смотря куда-то вдаль. Такое поведение слегка напрягло детей и Ран уже хотел было спросить, что случилось, как мужчина заговорил тихим голосом: — Тяжелая, однако, у вас судьба, ребятишки. — его голос был сам не свой, в какой-то момент Имаи даже почудилось, что он о чем-то знает, но она быстро откинула эти мысли. Такого точно быть не может, они старались вести себя как обычно. — Да чего Вы? — отмахнулась Мико, нервно улыбаясь. — Что у нас может быть тяжелого? — она сама не верила в свои слова, знала, что лжет, но во благо. Интересно, оправдывается ли ложь во благо или нет? Мужчина ничего не ответил, лишь странно пожал плечами, наконец делая первый глоток чая. Его нос незаметно для других дернулся. — Как Ваша дочь? — внезапно подал голос Ран, привлекая всеобщее внимание. — С ней все хорошо, спасибо, сынок. — улыбаясь, отвечал седовласый. — Недавно приезжала навестить. Она у меня умница, закончила университет, устроилась на работу. Дай бог хорошего суженного найдет. — при упоминании своей дочки в его голосе звучало столько ласки и тепла, от чего дети и забывали, что находятся в колонии. — Ей безумно повезло с Вами. — делая глоток чая, сказал Риндо. — Уверен, что она Вас очень любит. — Скорей мне с ней повезло… — хохотнул охранник, продолжая попивать напиток. — Почему же? Если бы не Вы, не было бы и ее. — слегка задумчиво произнесла Мико. — Ну, наверное, ты права. Их диалог протекал весьма медленно, словно оттягивая момент. Мужчина все болтал, попивая «не чай», а дети в такой же манере ему отвечали, также потягивая напиток. В комнате царила такая умиротворенная атмосфера, что отсюда даже уходить не хотелось. Но вот… Речь Судзуки Мамору становится все более медленной, язык слегка путается, а глаза начинают прикрываться. — Спасибо Вам. — тихо, одними губами прошептала Имаи, но его глаза как-то понимающе сверкнули, словно говоря: «я понимаю». Как только они удостоверились в том, что мужчина уснул — сразу же дернулись, вставая с насиженных мест. Они потеряли много времени. Риндо двинулся к углу комнаты, где находились все необходимые ключи, а Ран с Мико пошли к мониторам. Старший Хайтани сразу присел и, мгновенно разобравшись в управлении, удалил все записи камер за ближний день, после чего отрубил их от подключения. Облегченно вздохнув, Мико даже мысленно удивилась тому, как гладко все проходит. Достав из кармана небольшую бумажку, она положила ее под коробку с чаем, после чего двинулась к выходу из комнаты. Позади звенели ключи в руках Хайтани, разбавляя удушающую тишину. В последний раз глянув на умиротворенное лицо дедушки, девочка закрыла дверь, тихим бегом направляясь к двери, ведущей на улицу. В этот момент сердце ускорило свой ритм, воздух казался таким грязным, отчего неприятно садился на горле, вызывая желание прокашляться, но сейчас лучше этого не делать. Они стараются не привлекать к себе внимания, дети уже давно знали, что эта троица часто шастает по ночам, однако из-за страха и слова им сказать не могли. Сейчас им просто нужно вести себя как обычно, единственное, что их выдавало — это звенящие изредка ключи. Как только они оказались перед нужной дверью, Хайтани быстро, без каких-либо промедлений, открыли ее. Она со скрипом отъехала. Позади послышался какой-то подозрительный скрежет, но не обратив на него внимания, девочка рванула наружу, наконец вдыхая долгожданный освежающий воздух. Братья также не стали тормозить, выходя на улицу и прикрывая дверцу. Ключи так и остались в замочной скважине, но это их волновало в последнюю очередь. Такое долгожданное небо, усыпанное звездами, они не видели давно, ведь выпускали на улицу их только в дневное время, а зимой от помимо мороза и снега их мало что волновало. Неужели вот она — свобода? Такая отчаянная, рискованная, ужасно импульсивная свобода? Нет. Расслабляться рано, они еще не вышли за территорию этого места. — Пошли… — не успела Имаи договорить, как послышался грубый мужской голос: — Кто здесь? Мурашки тут же пробежали по коже, но первым среагировал Ран, схватив обоих за руки и уводя в сторону. Спокойствия и концентрации ему не занимать… Осторожно выглянув из угла здания, Ран осмотрел окружение, после чего повернулся с сильно сжатыми челюстями и явно недовольным лицом. — Что случилось? — обеспокоенно, но при этом раздраженно спросила Минэко. — Дело в говне. И мы, соответственно, тоже. Мы проебались. Эти суки поставили ночную охрану, которой никогда в помине и не было. — Чего блять? — прошипела брюнетка, хмурясь. Ну только этого не хватало. Они, конечно, знали, что помимо охранника и медсестры есть и другие люди, но они появлялись так редко, что ожидать их ЗДЕСЬ явно не планировалось. Ко всему прочему, они никогда не видели, чтобы в ночную смену кто-нибудь выходил. С чего такой праздник? Почему ничего в их жизни не может пройти без приключений… Что за проклятье? Неужто они усилили охрану в отсутствии жабы? Из всех бредовых объяснений — это самое адекватное. Ну что-ж, видимо им придётся подстраиваться под ситуацию, жестко принимая все ловушки судьбы. — И что делать будем? — спросил Рин несколько нервно, оглядывая близких. — Что-что, выбираться. — проворчала Мико. — Нам, кровь из носа, нужно добраться до вещей. В целом несмотря на то, что ситуация чуть-чуть вышла из контроля, судя по всему, людей здесь не слишком много и обойти их — задача выполнимая, хоть и повышенная до уровня хард. Вновь рассмотрев место, в котором они находятся, Минэко в голове проложила маршрут, после чего обговорила его с Хайтани. Двигаться они должны были максимально быстро, ведь толком мест для укрытия здесь не было. Оставалось лишь довольствоваться стенами здания. Тихонечко, шаг за шагом они приближались цели, иногда все же шарахаясь от резко появляющихся охранников. Как только последний поворот был преодолим, Минэко чуть ли не бегом проследовала к закопанным вещам. Ран же остался стоять на шухере, а Риндо двинулся за ней. Доставая из-под земли переплетенные простыни, которые будут служить им некой веревкой, Имаи зацепилась взглядом за спичечный коробок. В голове тут же начали работать шестеренки, запуская все мыслительные процессы. — А давайте подожжем. — внезапно выдала Мико, смотря на братьев, которые от ее слов в ахуе уставились. — Мы убьем сразу несколько проблем. Это обезопасит наш побег, так как все сбегутся сюда и внимание будет рассеяно, таким образом мы выиграем себе время и спокойствие. Не придётся даже обходить их. — Ты… — заторможенно сказал Риндо. — Ты либо на голову отбитая, либо гений воплоти. — закончил фразу за брата Ран. — Приму это за комплимент. — мило улыбнувшись, Имаи начала набирать горку листвы, чтобы потом благополучно ее сжечь. Честно говоря, у нее лично складывалось ощущение, что их побег с каждой секундой становился все более безумным и непродуманным. Будь, что будет. Первая спичка, брошенная в эту гору зелени была благополучно потушена. Что-ж, это только начало, коробок был еще полон. Спасибо, что она вообще додумалась спиздить у медсестры спички на всякий случай, что бы они делали сейчас, не будь тут гениальной Имаи. Вторая спичка оказалась подружкой первой и точно также потухла. Хайтани смотрели на все это то с ужасом в глазах. То ли они не верили в происходящее, то ли боялись такого союза: Чума и спички. Это даже выглядит, как какой-то анекдот, произошедший в реале. Когда и третья спичка совершила самоубийство, Минэко уже начала агрессивно бить тонкой палочкой по стороне коробки, четвертая спичка сломалась прямо в ее руках. Тогда, не сдержавшись, Ран прыснул в кулак, забирая у нее «недетскую игрушку». Вот только за все эти четырнадцать лет зажигать спички они, видимо, не научились. Пятая спичка упала на землю. — Блять, такими темпами мы весь коробок закончим и нас тупо спалят. — бухтел Риндо, который наблюдал за тем, как искажаются лица старших. Кажется, данная ситуация подкосила их самолюбие. — Дай сюда, я попробую. — хмуро проговорила Минэко. — Ты попробовала еще пять спичек назад. Хочешь, чтобы у нас совсем ничего не осталось? — Что ты сейчас сморозил?.. Риндо, поняв, что кажется все движется к очередной ссоре, выхватил спички и с первого же раза поджог траву. Старшие тут же стихли. Пламя по началу распространялось не так быстро, но через несколько минут оно активно разгорелось. Им пора ливать. По округе колонии хоть и росли деревья, но они были до жути низкие, чем-то даже напоминающие кустарники, однако, этого было достаточно, чтобы троица ушла в тень, скрывшись среди листвы. Передвигались они тихо и быстро, разговоров никаких не вели. Все мысли были спрятаны за пределами головы и так даже лучше. У них одна цель — не спалиться и дойти до забора. На середине пути Минэко отчётливо услышала, как кто-то кричал, что-то на подобии: «Здесь огонь! Все сюда!». Улыбка невольно растянулась на лице. Это не должно стать особо серьезной проблемой для них, но хотя бы отвлекутся. От продолжительного бега дыхание сбилось, разгоняя кровь с большей скоростью. Все тело было чересчур перенапряжено, Мико это чувствовала: волнение словно текло по венам, заставляя кожу покрыться мурашками. Сделав очередной надрывистый вдох, Имаи отодвинула от лица ветку, наконец поднимая голову к верху. Ноги неистово болели, отчего хотелось просто свалиться на эту зеленую траву, давая организму желаемую передышку. Но нет. Отдых волновал ее в самую последнюю очередь. Сейчас все мысли были забиты лишь одним желанием — совершить побег. Вдохнуть наконец воздух свободы, почувствовать, как дышится там, за границами этого ужасного гнилого места. И ничего более. Здесь все было ужасно, начиная от условий, заканчивая этим гнетущими чувствами страха и отчаяния. И вот оно. Огромная стена, что разделяла два мира. Она была высотой в три метра, состояла из холодного гладкого бетона и не давала совершенно никакой надежды на побег, особенно, когда сверху, словно украшение, висела колючая проволока. Их пропажу скоро могут обнаружить, нужно действовать быстрее. Минэко, даже не смотря на усталость, довольно резво двинулась к стене, опуская на нее ладонь. Тело пробили мурашки. Еще чуть-чуть… — Быстрее. — Ран дернул ее за плечо, разворачивая к себе. — Ты пойдешь первая. Держи. — в ее руках тут же оказалась своеобразная веревка из простыней. Крепко обвязав ею свою руку, девочка оглянула Хайтани. По какой-то причине, тело нервно дернулось, а в груди появилось странное предчувствие. Глаза Риндо смотрели на нее с большим страхом. Его губы были сжаты, как и челюсти. Почему-то та желаемая свобода в один миг стала для них страшна. Ран выглядел же совсем противоположно. Его лицо, как и обычно сохраняло спокойствие. Хоть что-то в этом мире стабильно. — Минэко, не тормози. — уже несколько раздраженно произнес Хайтани старший. Нет. Что-то было не так и она это отчетливо чувствовала всеми недрами своей души. Все ее тело кричало о том, что им срочно нужно отсюда уходить, но, предатель — мозг мыслил совсем иначе. Они уже пришли, люди отвлеклись, что еще нужно для более удачного побега? Назад пути нет. Если уж решилась делать — так делай до конца. Отправь этот чертов страх на дальнюю полку своего сознания, доверься моменту и действуй. Она была в панике, но даже несмотря на это, опустила руки на плечи Рана. Да и чего это она. Неужели зассала? Сама стояла и распиналась перед Риндо, что ей ничего не страшно, а тут, видите ли, под конец забоялась. Чушь. На нее не похоже. Нога опустилась на мальчишеское колено. Мозг соображал заторможенно, отчего она не сразу поняла, что ее подкинули. Одна рука отчаянно зацепилась за край бетонной стены, послышался какой-то звон, словно что-то выпало, но она не обратила внимания. Мышцы тут же напряглись, вторая рука опустилась недалеко от первой. Сосредоточившись, она сумела поймать баланс, приподнимаясь на руках и наконец заползая на высоту. В этот момент в грудь наконец пробился воздух и отчего то он показался ей настолько чистимым, что Минэко невольно закашляла. Интересно, не успела она и шагнуть на волю, как почувствовала разницу даже в простом воздухе. Улыбка случайно налезла на лицо. Блаженство. За этими новыми ощущениями, она совсем не заметила, что ее руки с силой сжимают колючую проволоку. А даже когда заметила, это не вызвало в ней никаких эмоций. Плевать ей хотелось на раны, вы посмотрите на эту красоту! Оказалось, что с высоты всего трех метров видно почти все: и колонию, от которой шел черный дымок и чистый летний лес. — Минэко, блять! — от всех мыслей ее вывел громкий голос парнишки. Вздрогнув, она тут же очнулась от минутной эйфории, опуская глаза вниз. — Кто следующий? Вот только ответа не последовало. Глаза обоих Хайтани устремились куда-то в даль. Они замерли, боясь даже сделать лишний вдох. Сердца троих детей начали отбивать бешеный ритм, который был так контрастен с их внешним спокойствием. Имаи медленно, словно в замедленной съемке, перевела глаза туда, куда смотрели аметистовые. Шорох. Он был так тих в реале, но так громок для тех, кто слышал лишь свое учащенное сердцебиение. Они замерли как парализованные, словно надеялись на то, что им это послышалось, что никого там нет и никто их никогда не заметит. Как наивно. Силуэт медленно вышел прямо из тени. Сердце замерло. А затем, словно получив разрядку током забилось с такой неистовой скоростью, что Минэко четко ощущала, как оно соприкасается с ее ребрами. Воздух весь вышел из легких, давая биению сердца больше пространства. Уши заложило, она не слышала ничего, абсолютно ничего, кроме этого противного звона. Он верещал прямо в голове, заставляя размыть картинку перед глазами. В голове поселилось только одно чувство — паника. Время тянулось так долго, но при этом так быстро. Силуэт появился из тени, направляя яркий фонарик прямо на лица обоих Хайтани. Брюнетка потеряла момент, когда он подошел к ним. В ушах противно звенело, а руки неистово дрожали, продолжая покрываться кровью. Ну же! Что ты стоишь?! Какого черта ты нихуя не делаешь? А они? Почему они не пытаются сбежать? Почему стоят на месте?! Сдвиньтесь хоть на миллиметр! Но не стойте! Только не стойте на месте! Но Хайтани стояли. Они продолжали стоять на месте, с ужасом в глазах рассматривая подходящих к ним охранников. Оказывается, их было несколько. Их было, мать твою, несколько. И даже лежавший совсем рядом на земле ее нож не смог бы спасти от четверых вооруженных мужчин. Неужели, все пропало? Неужели, мечты так быстро и просто могут разбиваться? Смогут ли они успеть забраться по этой веревке, которая продолжала утягивать ее запястье. Смогут ли?.. И словно в противоречие, Минэко видит сменяющуюся картину. Хайтани лежат припечатанные к земле, к головам приложены пистолеты. Охранники что-то говорили им, но от ужаса происходящего она видела лишь их изредка открывающиеся рты. Сознание начало соображать слишком внезапно, резко выдавая вновь открывшиеся чувства, каждое из которых причиняло огромную боль. Она поздно поняла, что веревка, которая была привязана к ее запястью давно повисла, разрезанная ножом. Судя по всему, перед тем, как их приложили к земле, Ран перерезал ее, чтобы… Чтобы дать ей уйти? Чтобы дать ей сбежать? Чтобы что?! Что простите?! Непонимание заволокло глаза, руки тряслись, как после огромной дозы, а зрачки, сузившись, с ужасом устремились вниз. Резко в легкие начал поступать кислород, который некогда казался ей таким сладким. А сейчас он вызывал лишь отвращение. К горлу подкатила тошнота, отчего ей пришлось приложить окровавленную руку к губам, но от этого все стало еще хуже. Ее дыхание казалось ей таким громким, что она сжала зубы, лишь бы не издавать никаких звуков. Страшно. Было до ужаса страшно. Этот страх в такой неподходящий момент заволочил ее глаза. Ноги сильно впились в проволоку, отчего белые штаны тут же покрылись алыми пятнами. Глаза все еще с ужасом следили за происходящим, но тело ничего не делало. Его словно парализовало, она не могла контролировать свои действия. Время для нее замерло и очнулась она поздно. Слишком поздно. Для нее все произошло в такой туманной дымке, что она и не понимает сон это или реальность. Почему так внезапно?! Почему так резко?! Почему?! Почему вообще это произошло? Все должно было быть не так! Да, их план был с кучей изъянов, да, он был безумно рисковым, он был импульсивным, но она была готова к этому. Она была готова к любому исходу, где ей не удастся сбежать, но… Она никак не была готова к исходу, где сбежать не смогут они. Спустя такое долгое время, она все же смогла сделать надрывистый вздох. Тогда картина ее прояснилась. Их жестко подняли с травы, начиная с силой сжимать волосы. А она не могла и пошевелиться. Пыталась, отдавала команды своему телу, заставляя его сдвинуться хоть чуть-чуть. Но ничего не выходило. У нее не выходило! И это приводило в ужас. Она ощущала на себе чужой взгляд. Словила эти аметисты и это добило ее окончательно. Она ожидала увидеть в них что угодно. Она знала — Ран ее ненавидит, хоть и скрывает в душе. Она его раздражает, доводит своими выходками, играет на струнах нерв, да что угодно, блять! Она ожидала увидеть в них что угодно, но никак не это! Никак не чертовое беспокойство и далеко не за себя! В этих глазах она впервые смогла прочесть все то, что не видела до этого. Почему это стекло ушло с аметистов только сейчас? Скажите, почему? Почему она наконец видит не глыбу льда, а покрытого множеством эмоций человека? Почему? Он смотрел на нее так, как не смотрел даже на Риндо. И в глазах она читала тихое слово: «беги». Нет. Как она может убежать, бросив их вот так? Это же предательство. Это же… — Я не могу… — одними губами шептала она. А он все кричал своими глазами: «беги». Каждый его взгляд выбивал из-под ног «землю». Каждый его взгляд заставлял забыть, как дышать. — Что вы здесь делали?! — раздался жесткий голос одного из охранников, перед тем как старший Хайтани получил удар прямо в лицо. В синих глазах отразился ужас, но он тут же был перебит ярким аметистовым взором. «БЕГИ». Это был первый приказ, которого она послушается. — Обещайте, что мы встретимся. — она сказала это настолько тихим шепотом, что и не надеялась услышать ответ. — Обещаем. — громко произнес Ран, отвечая за двоих. — Этого больше не повториться. В голову кровь прилила, рядом со стенами свобода ощущается лучше. — на ходу сочинял Хайтани, за что тут же получил по лицу. Голова начала кружиться, отчего у Минэко появилась дезориентированность. Тело начало трясти, словно в лихорадке. В голове все еще застыл тот взгляд, а в ушах звенело лишь одно слово: «обещаем». Даже кричащая на всю территорию сирена не смогла вторгнуться в ее вакуум, где место было только Рану. Вдох. Одно мгновение. Кровь стекает вниз. Рука нервно дергается, высвобождаясь от тугой веревки. Тело вздрагивает и стремительно летит. Только в какую сторону?..