Глава 1. Падение Троста
12 декабря 2021 г., 11:28
Громкий взрыв и грохот рушащихся ворот взволновал плавно летящую стаю птиц — они встрепенулись, бросились в разные стороны, оставляя за собой медленно опадающие перья. Гам, доносившийся с рынка, утих. Не слышен детский смех. Казалось, минутное безмолвие тянется вечность.
Через огромную дыру просовывается несуразная голова титана. Его глаза сверкают голодным огнём, массивный язык выпадает из пасти и облизывает толстые губы. Гигант хватает застывшего в шоке дежурного солдата, нарочито медленно притягивает ко рту, словно наслаждаясь его страхом, и откусывает половину тела. Кровь брызнула во все стороны, окропила землю, стены, крыши домов и стоящих вблизи людей.
Остолбенение сменилось всеобщей паникой. Женские крики, детский плач, приказы солдат, — всё смешалось в хаотичный гул. Люди наперебой кидаются прочь, сбивают с ног нерасторопных и отстающих — тех, кто первым станет закуской.
Доев дежурного, семиметровый титан проходит внутрь. За ним один за другим начинают просачиваться другие титаны. Они разбредаются по улицам Троста, хватая тех, кого первым увидели.
Улицы Троста омылись кровью и наполнились криками прежде, чем гарнизон успел мобилизовать солдат и отдать распоряжения кадетам. Все понимали, что этот бой проигран, — огромную дыру не залатать, пока из неё продолжают лезть титаны, словно тараканы из соседней квартиры. Но сдаться и позволить себя безнаказанно сожрать они не могли. Движимые долгом, солдаты и кадеты взмывают вверх, расформировываются в три группы по секторам города. Их задача — сдержать гигантов, пока гражданские не эвакуируются за Стену Роза.
«Эрен не мог погибнуть так просто», — повторяет себе Микаса, и эта мантра становится навязчивой грёзой.
Она ловко уворачивается от исполинских рук, пробирается к затылку и наносит отточенный разрез. Использует тело титана как трамплин и снова взмывает ввысь, выжимая из баллона газ, и видит смерть, чувствует её запах. Товарищи погибают один за одним, а эти огромные человекоподобные монстры господствуют на территории людей, ловят их, как блох на теле животного, и, не жуя, заглатывают.
Иногда Микасе казалось, что люди, движимые жаждой наживы, не сильно отличаются от титанов. Вот она прислоняет острое лезвие к жирному горлу торговца, чья телега застряла в проходе и мешает людям эвакуироваться, надавливает сильнее и по ребру клинка течёт кровь. Она хочет убить, сделать его виноватым в смерти Эрена и выбросить из головы мысль, что, если бы не слабость Армина, брат не погиб бы.
Неправильно.
Микаса резко отдёргивает оружие, взмахивает им и сквозь зубы приказывает убрать телегу. Гражданские распаляются в благодарностях, но Микасе мерзко от самой себя. Она прислоняет кулак к груди, хоть и понимает, что ей нечего отдавать.
Аккерман поправляет шарф и волком глядит на сереющее небо. Давно не было дождя — поля могли погибнуть от засухи. Иронично, ведь дождь был вызван из-за испарения убитых титанов. Первая капля срывается с неба, попадает на чёрную макушку. Микаса морщится — ей кажется, что Трост заливает кровавый дождь.
Дрожь земли. Аккерман резко оборачивается и выдыхает — все гражданские прошли ворота, и крепче сжимает рукояти. Она меняет лезвия, нажимает верхний спусковой курок и выпускает крючок, затем нижний, отвечающий за газ. Все движения отточены до автоматизма. Вот только тело остаётся неподвижным — газа нет. Микаса нервно нажимает на нижние курки обоих рукоятей и не понимает, как могла не обратить внимание на опустевшие баллоны. Трос сматывается со свистом. Микаса не уходит с дороги, лишь хмурит брови и смотрит прямо. Титан совсем рядом.
Из-за угла быстро выбегает девиант. Он врезается в кирпичную стену здания, не додумавшись сбавить скорость на повороте, и продолжает погоню за солдатом. Кадет неуклюже выпускает крючки, словно от страха забыл, как пользоваться УПМ. Микаса видит, как губы парня дёргаются в извиняющейся улыбке. Он резко сдаёт вбок, перелетает здание и опускается вниз, скрывшись на другой улице.
Девиант оглядывается по сторонам, но не обращает на Микасу внимания. На мгновение ей кажется, что титан принюхивается в поисках необходимой ему жертвы, но быстро отметает эту мысль и скрывается в проулке между домами. Боковым зрением ей мерещится светловолосая голова старого знакомого, только Аккерман и это видение отбрасывает, не доверяя собственному зрению.
Титан, будто выследив того парня, хватается за верхнюю точку крыши, пробивает ногой окно, сделав тем самым ступень, и перелазит здание. Последнее накреняется, отчего кирпичи и черепица градом осыпаются. Микаса закрывает голову рукой, но обломок крыши быстрее. Туманность, змеёй расползшаяся по улицам Троста, застилает глаза, редкие крики выживших слышатся так слабо и далеко, что кажутся нереальными.
***
Бесконечная петля событий кружится в голове, как рой пчёл. Взрыв, трапеза титанов, смерть Эрена, безапелляционное падение Троста, — отдельные кадры произошедшего повторяются раз за разом. — Микаса. Она вздрагивает, не сразу реагируя на собственное имя, переводит отрешённый взгляд на Армина. — Голова ещё болит? Микаса, будто вспомнив, дотрагивается до бинтов на голове, нащупывает сзади влажное пятно и подносит пальцы к лицу. Кровь. Она напоминает ей о сотрясении, и Аккерман глотает кислый комок. Товарищи, сидящие с ней за столом, ждут ответа. — Не болит, — сипло говорит она и опускает взгляд в тарелку. От пищи становится дурно. Каша с комочками заменителя мяса выглядит так же, как непереваренные тела товарищей, и Микаса привычным движением отодвигает тарелку в сторону. Саша тоже не притрагивается к еде, что заставляет Аккерман окинуть взглядом столовую. Кожей ощущается гнетущая безнадёга. Кадеты, познавшие вкус поражения, угрюмо елозят ложками по тарелкам, смотрят в стену пустыми глазами, беззвучно проливают слёзы по тем, чьи места сейчас пустовали. За их столом не хватает всего одного человека, но ощущалось, будто забрали важную часть их самих. Впервые ужин проходит без мотивационных речей Эрена. — Микаса? — вновь напоминает о себе Арлерт. — Что? — Микаса не старается скрыть раздражение в голосе — выдыхает и переводит на него взгляд. Армин за неё волнуется, а ей его видеть не хочется, ведь он напоминает, как хорошо им было втроём. Микаса до боли сжимает зубы и цедит, срываясь на отчаянный крик: — Что ты хочешь от меня услышать? Что со мной всё в порядке? Ни черта не в порядке! За что мы сражались? За что потеряли друзей? За эту похлёбку из отходов знати?! Аккерман, движимая яростью, что заставляет тело дрожать, берёт свою тарелку и кидает в стену за спиной друзей. Каша кляксой застывает на досках, мясные кусочки, на вкус как жжёная резина, по одному падают на пол. Тарелка с шумом катится по половицам, останавливается под столом, уперевшись в ножку. Кадеты шокировано смотрят на обычно сдержанную Аккерман, в их глазах — согласие с каждым её словом. Прошедший день показал, что они не готовы сражаться с титанами, они не готовы умирать. — Не стоит разбрасываться едой, — поучительно говорит Армин, сделав голос ласковым, и протягивает подруге свою порцию. — Тебе нужно восстановить силы — поешь. Он мягко улыбается, слегка наклонив голову и прикрыв глаза. Нижняя губа Микасы дрожит, горло снова сдавливает горький ком, мешающий спокойно дышать. Она понимает, что вот-вот расплачется. Микаса цыкает, раздражаясь от собственной слабости, с шумом отодвигает стул, встаёт и молча выходит из столовой. Спину жгут провожающие взгляды. Выйдя на веранду, она опирается о перила и низко склоняет голову. Тёплый ветер колышет чёрные волосы, словно чья-то рука гладит её по макушке, утешая. Микаса плотно стискивает зубы, сильно зажмуривается, пытаясь остановить рвущиеся наружу слёзы, но те, как в насмешку, всё катятся и пекут бледные щёки. Она зарывается носом в красный шарф, глубоко вдыхает его аромат, пытаясь вспомнить, чем тот пах, когда Эрен подарил его. Вспоминает — чем-то пряным. Ткань впитывает горькие слёзы, заглушает сдавленные всхлипы. — Какой же ты дурак… — сипит Микаса, сжав рубашку на груди, будто душевная боль может хоть на толику стихнуть, если зажать ноющую дыру как кровоточащую рану. Она ведь знала… Прекрасно знала, что Эрен при первом удобном случае сам прыгнет в пасть титану. Тело пробивает дрожь, Микаса трясётся в приступе смеха сквозь слёзы. Очевидный исход для глупого мальчишки. Будь она рядом, она бы не допустила его смерти, но Эрен всё равно встретился бы со старухой с косой. Не сегодня, так на первой же вылазке в разведотряде. Дверь за спиной скрипит. Микаса шмыгает носом, наспех стирает соль с глаз и выпрямляется. Жан мажет по ней понимающим взглядом и останавливается рядом. Молча вглядывается вдаль, вдыхает ночной воздух и приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, но Микаса холодно перебивает его: — Я хочу побыть одна. — Микаса, я понимаю, Эрен для всех много значил, но не смей закрываться, — горячо выпаливает Жан, схватив её за плечи и слегка тряхнув. Девичье лицо сереет, тёмные глаза скрывает чёлка. Её тело словно каменеет, а Жан даже не замечает, какой дискомфорт ей доставляют его прикосновения. — У нас завтра выпуск, нужно решить, куда идти дальше. — Убери руки, — рычит Микаса. Жан бледнеет, отшатывается и изливается в извинениях. — Эрен хотел вступить в разведку и уничтожить каждого титана до последнего. Я исполню его мечту. — Э-эм, Микаса, — запинаясь, протягивает Кирштайн, взлохмачивая короткие волосы на затылке. — Ты, наверное, не слышала новости. Разведкорпус грозятся расформировать. — Ч-что? — Гляди, — прерывает Жан, поменявшись в лице. Он прямо указывает пальцем, и Микаса, приглядевшись, различает в полумраке идущих к ним людей. Один из них — долговязый мужчина, что чеканит каждый шаг, но двигается так вальяжно, будто сапоги униформы натирают. Рядом с ним семенит низкорослая девушка, что-то лопочет ему и постоянно опускает взгляд в блокнот. — Военная полиция, — шепчет Жан, отчего Микаса только закатывает глаза — она и сама видит эмблемы на их нагрудных карманах. Мужчина снисходительным взглядом пробегается по паре кадетов, ухмыляется своим мыслям и проходит в столовую. Девушка не обращает на них внимания — глядит в спину капитана и мышкой проскакивает внутрь. Микаса и Жан следуют за ними, догадавшись, что такие гости просто так не приходят в кадетский корпус. Взволнованные перешептывания разбавляют тишину столовой. — Десятка лучших кадетов, выйти вперёд! — командует мужчина и окидывает каждого присутствующего надменным взглядом. Он замечает, какими жадными глазами кадеты смотрят на зелёного единорога, и горделиво запускает в светлые локоны пятерню, откидывая волосы назад. — Что этому позёру от нас надо? — едко вопрошает Микаса, обращаясь к друзьям. Саша лишь в ответ пожимает плечами и кивает в сторону женской половины отряда, что обсуждают красивого капитана полиции и кокетливо поглядывают на него. Микаса узит глаза и скептично окидывает его взглядом. Внутренний голос озвучивает её выводы: «Эрен был красивее». — Остальные, как я понимаю, пошли на корм титанам, — желчно выплёвывает капитан, с иронией смотря на пятерых вышедших из общей массы кадетов. — Две девчонки и три задохлика, — выносит он вердикт, затем поворачивается к помощнице и пренебрежительно бросает: — И ради этого мы тащились в эту дыру? — Капитан, — тихо пищит она, и ему приходится нагнуться, чтобы расслышать её. — Черноволосая девушка — Микаса Аккерман — единственная, кто попала в Арьергард в битве за Трост. Из-за своих исключительных способностей, — с нажимом уточняет она, отчего глаза мужчины заинтересованно блестят. — Невысокий блондин обделён физической силой, но благодаря умственным способностям смог попасть в десятку. Высокий парень… — она уточняет информацию в блокноте, — отличился лидерскими качествами. Остальные не стоят внимания полиции, но… — Да, понял… — отмахивается мужчина, как от назойливой мухи, и выпрямляется, по-другому смотря на стоящую перед ним пятёрку. — Значит так, падение Троста стало ударом для полиции. Мы понесли большие потери… «Вы ведь даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь гарнизону эвакуировать мирных жителей», — думает Микаса, с прищуром смотря на мужчину. Ни полиция, ни разведка, — никто не помог. Бремя защиты города неподъёмным валуном взвалилась на плечи кадетов и обленившихся солдат гарнизона. — Поступил приказ свыше: по максимуму агитировать лучших кадетов вступить к нам, а также позволить нижестоящим по рейтингу занять места погибших. В столовой воцарилась давящая на уши тишина. Затем посыпались неуверенные перешептывания, которые вскоре, обретя смелость, стали навязчивым гулом. — Э-это получается, больше не придётся сражаться с титанами?.. — доносится до ушей Аккерман слишком отчётливый вопрос. Её глаза загораются праведным гневом, но Саша вовремя хватает её за руку и трясёт волосами. — Они все идиоты, — одними губами молвит она и улыбается. — Тихо! — прикрикивает капитан. — Разорались… Что ж, на этом всё. — Он задумчиво шамкает губами и говорит: — Аккерман, Кирштайн и Арлерт, выйдем поговорим. Хоть он и смягчил свой надменный тон, пригласив их на личный разговор, но каждый понимал, что это приказ. Трое кадетов, переглядываясь и пытаясь найти ответы в глазах товарищей, молча следуют за капитаном, пока тот не останавливается чуть поодаль от здания столовой. Тусклый свет фонаря освещает его моложавое лицо, настолько чистое и ухоженное, что любая девушка позавидовала бы. Капитан — живое доказательство того, насколько трудна служба в Военной полиции. — Вы трое отличились, — хмыкает капитан. Он достаёт из кармана папиросу, подпаливает конец и глубоко затягивается. Армин сдавленно кашляет в сторону, Жан не меняется в лице, а Микаса завороженно смотрит на сизый дым, затем осторожно принюхивается, подметив про себя, что мужчина слегка ссутулился, словно расслабился. Довести мысль до логического конца ей не дал сиплый голос капитана: — В общем, такие кадры нужны полиции. Намёк ясен? — Если честно, то не совсем… — подаёт голос Армин. — Ты точно самый умный в сто четвёртом? — капитан закатывает глаза и делает очередную затяжку. — Я предлагаю вам закончить обучение немного раньше остальных и сразу приступить к обязанностям офицеров, минуя испытательный срок. — У нас есть время подумать? — спрашивает Жан, уловив замешательство на лицах друзей. Поступи ему такое предложение неделей ранее, он бы, не задумываясь, согласился, но сейчас… Последние слова Эрена каждого заставили задуматься, затронули струны совести. Именно она не позволила Жану всё бросить и скрыться за внутренними стенами. Ему казалось, что тогда жертвы товарищей будут напрасными. — Над такими предложениями долго не думают. — Отказываюсь, — бросает Микаса и нагло разворачивается, собираясь уходить. Армин нагоняет её, заглядывает в глаза, и Микаса подмечает в нём изменения. Словно хрупкий, нежный цветок пустил шипы. — Ты ведь знаешь, что в разведку путь закрыт? — приглушённо вопрошает, но капитан слышит. Он смеётся, щелчком выбрасывает непотушенную папиросу. — По тебе не скажешь, что ты очередная суицидница. Дай-ка угадаю, потеряла кого-то близкого и теперь хочешь поскорее с ним встретиться? — По сверкнувшим стальным глазам капитан понимает, что попал в точку. Его забавляет импульсивность девчонки, казалось, он потешается, прекрасно понимая, что она ничего не сможет ему сделать. — Неужели своего парня? Какая жалость, — наигранно тянет он. Микаса сбрасывает с себя руки Армина и в два шага подходит к капитану. — Простите нашу подругу за дерзость. Она всё хорошо обдумает и примет взвешенное решение, — бормочет Жан, пытаясь остановить смерч под названием Аккерман. Но капитан отмахивается от него, сделав шаг навстречу Микасе. — Тебе есть что сказать, девочка? — Битва за Трост показала, каковы на самом деле офицеры полиции, — цедит она, нахмурив чёрные брови. Её лицо, казавшееся капитану милым и даже в какой-то степени утончённым, стало походить на грозовую тучу. — Из-за вашего бездействия погибли многие солдаты. Этих жертв можно было избежать, выполняй вы свои обязанности. Поэтому моё решение останется неизменным. Я не примкну к трусам и не буду вылизывать зад королю! — Наглая девчонка, ты зарвалась! — ядовито шипит капитан, схватив Микасу за лицо и притянув к себе ближе. — Полиция набирает новых членов, а разведкорпус вскоре расформируют за бездействие, растраты и необоснованные жертвы. Сама выводы сделаешь? — выплёвывает он и убирает руку, искривившись в ухмылке. — Хотя очень жаль, что ты не станешь закуской титана, как твой парень. Микаса плотно сжимает кулаки, тело тонкими нитями окутывает электричество. Она кидается на капитана прежде, чем успевает о чём-либо подумать. Её кулак встречается с твёрдой мужской челюстью. Капитан остаётся на ногах, слегка пошатнувшись. Хватается за лицо, испепеляя Микасу недобрым взглядом, и цедит: — Ты пожалеешь об этом. Он сплёвывает кровь в сторону и, толкнув Микасу плечом, молча уходит. Парни до последнего думали, что капитан казнит её прямо здесь, но тот до подозрительного спокойно закончил конфликт, оставив за собой последнее слово. С веранды сбегает его помощница, которая, притаившись, наблюдала за развернувшейся сценой, и бежит за ним. — Чёрт, Микаса, — взвывает Армин. — Что с тобой происходит?! — Ему хотелось схватить подругу за плечи и трясти до тех пор, пока она не придёт в себя. — Армин, не надо… — пытается образумить друга Жан. Он чувствует себя меж двух огней: по-своему сочувствует Микасе, пытается оправдать её, но одновременно с тем согласен с Арлертом — ей надо охладиться. — Эрен мёртв. Прими уже это! Он не воскреснет от того, что ты загубишь свою жизнь. Жестокие слова лучшего друга хлыстом бьют по голой спине. Микаса с силой вгрызается в губу, не поворачиваясь к друзьям лицом. Горло словно крепко сжали, не давая сделать полноценный вдох. Ей всё начало давить: и шарф, жгущий шею, и туго затянутые бинты на груди, и старая рубашка, которая ей уже не по размеру. Она приоткрывает рот, рывками хватая воздух, и не может насытиться этими крупицами. — Вступай в полицию, Армин, — убитым голосом говорит она. — Тебе там самое место.
