Происшествие.

Пуля — она как жизнь: не знаешь, когда ударит наповал. Может, проживу ещё лет тридцать. Может, умру сегодня, а может, что и завтра. О когда-то содеянном я не жалею, но я скорблю об умерших. Я уверен, что у Совета Архимагистров другое мнение на этот счёт. Но довольно... Как сказал бы мне мой друг Роджер: «Андрюха... смерть — она либо есть, либо её нет. Так пусть же она... будет достойной».

— 8:30 p.m. Токио. Район — Эдогава.

Тонированный чёрный минивэн пёр по вечернему шоссе на всех парах. В салоне стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя и приглушенным стрекотом аппаратуры и где сидело семеро человек. Шестеро из них в чёрном. Тактические противоосколочные комбинезоны, тяжёлые бронеразгрузки полные магазинами, огромные рюкзаки за спиной и баллистические очки сдвинутые на безухие шлема. На коленях различное вооружение — штурмовые винтовки М4, АК-103, FN SCAR-H с глушителями. У двоих на бёдрах — пистолеты Glock-19 в кайдекс-кобурах. У одного виднелся укороченный дробовик Remington 870 MCS. Командир оперативно-боевой группы «Альфа-1», сидел на переднем пассажирском. Магистр Протектората Андрей Сухой, позывной — Бармалей. Тридцать два года, из которых девять лет он отдал службе в силовых структурах Российской Федерации. А последние двенадцать — в Протекторате. Его лицо было обветренное, скуластое, иссеченно едва заметными шрамами: один проходил через левую бровь, второй — вдоль челюсти, магический гостинец эльфийского дикаря во время карательного рейда в Бразилии три года назад. Его глаза были серые и спокойные. Взгляд отрешённый, даже холодный, видевший слишком много кровавого дерьма — расчленённые трупы гражданских в ритуальных кругах демонопоклонников, демонов, от которых волосы вставили дыбом даже у закалённых ветеранов, своих же ребят в чёрных мешках, которых не успели спасти целители… И этот взгляд научил разум упаковывать всё эту грязь в аккуратные ментальные контейнеры и задвигать на самую дальнюю полку сознания и захлопывать дверь. Чтобы не поехать кукухой. Чтобы продолжать работать. Чтобы утром следующего дня снова встать, натянуть снарягу и пойти делать свою работу. Не потому что хотелось — а потому что больше некому. Он смотрел на экран навигатора, встроенного в приборную панель. Синяя точка их минивэна ползла по карте к пересечению улиц, обозначенному красным маркером. Расчётное время прибытия — три минуты. — Альфа-1, всем проверка связи, — негромко произнёс Андрей, не оборачиваясь. Тишина в активных наушниках разразилась серией коротких щелчков подтверждения. Прозвучало семь щелчков. Со связью всё в порядке. — Готовность два. Прибытие через три минуты. Напоминаю всем: работаем по протоколу «Чистильщик». Цель — разузнать подробнее о магической аномалии класса «Дельта». Предварительная идентификация — возможный артефакт иномирного происхождения в секторе. Задачи: защита, проведение замеров, локализация, изъятие, эвакуация. Маг ставит «Безмолвную Мглу» сразу по высадке. Никаких контактов с гражданскими. Если контакт неизбежен — работаем мягко, через плетение. Если гражданский агрессивен или скомпрометирован — нейтрализация нелетальными средствами. Вопросы? Тишина. Вопросов не было. Каждый знал свой сектор, свою роль, свои действия при каждом из двенадцати типовых сценариев. Пальцы Бармалея в тактических перчатках мерно постукивали по цевью винтовки НК-416 — немецкая машинка, доведённая до идеала, обвешанная глушителем, блоком лазерного целеуказателя с фонариком и оптическим прицелом. Тяжёлая бронеразгрузка, с плитами шестого класса защиты, привычно давила на плечи, даря иллюзию безопасности. Напротив магистра сидел прикомандированный маг-специалист. Штатный офицер из магического отдела Протектората, к которому группу «Альфа-1» приставили в качестве боевого прикрытия и эскорта. Его позывной был Квадрат. На вид парню Бармалей дал бы лет двадцать с хвостиком — хотя с магами никогда нельзя быть уверенным в их возрасте до конца. Он выглядел так, словно его выдернули из-за компьютера в самый разгар какой-нибудь сетевой баталии, запихнули в бронежилет на два размера больше и погрузили в минивэн, не дав доиграть. Бледный, с тёмными синяками под глазами, испуганными карими глазами за толстыми линзами очков в круглой оправе. Прибор в его руках скупо пискнул. Один раз, второй. Затем перешёл на прерывистую трель. — Сигнатура подтверждена, господин магистр, — доложил Квадрат. Он наклонился к экрану планшета. Его пальцы пробежались по сенсорной панели. — Совпадение восемьдесят два процента. Но мощность магического фона аномалии меделенно растёт... — он замолчал на секунду, нахмурился. — Два процента в минуту. — Принял, — Андрей нахмурился. Это нехорошо. Совсем нехорошо… Артефакты подобного класса обычно так не фонят. Если мощность растёт, значит, либо кто-то его активирует, либо это не артефакт вовсе. Ни тот, ни другой вариант Андрею не нравился. Минивэн свернул на нужную улицу. — Сбавляй, — негромко сказал командир группы водителю, наклонившись между передними сиденьями. Минивэн начал плавно терять ход. Бармалей подался вперёд, вглядываясь в лобовое стекло. То, что он увидел, заставило приподнять бровь в удивлении. Впереди, на перекрестке, который по всем планам Протектората должен был быть оцеплён японской полицией, встала типичная пробка. Десятки машин, гудки. По тротуарам текли плотные толпы беззаботных прохожих. Никаких блокпостов. Никаких кордонов. Операция летела ко всем чертям. — Какого хуя, — ровно произнёс Бармалей, почти задумчиво. От этого спокойствия Квадрат нервно поёрзал на своём сиденье. Это не периметр. Это даже не карантинная зона. Это просто проходной двор. Заходи, кто хочет, выходи кто хочет… Командир группы достал рацию и зажал тангенту рации: — Альфа-1 вызывает Око, приём. Альфа-1 вызывает Око... — Это Око, докладывайте Альфа-1, — голос оператора в штабе звучал спокойно. Женский голос. Лейтенант Мэгуми Сато, если Андрей правильно помнил расписание смен. — Око, у нас проблема. Улица не перекрыта. Повторяю — улица не перекрыта. В зоне операции наблюдаю посторонних, порядка пятидесяти гражданских. Транспортный поток не остановлен. Блокпостов не наблюдаю. Магическая сигнатура подтверждена, но начать работу не можем. Приём, — отрапортовал тот, облокотившись об подголовник, наблюдая за снующими по тротуарам людей. Наступила пауза и тишина. Четыре секунды казались вечностью. Это значит, что на том конце кто-то обосрался и судорожно ищет выход из ситуации. — Это Око, — раздался в наушниках растерянный голос диспетчера. — Мы уведомили японские власти о проведении операции за сорок восемь часов. Управлением полиции столичного округа и минстерство Обороны рапортовали о полной блокировке района. Там должны стоять блокпосты на пересечении с Мэйдзи-дори и Касай-каидо. Подождите, уточняю... — Жду, — спокойно прекрыл веки Андрей, а после посмотрел на бойца крутящего баранку: — Косой, не останавливайся и не привлекай внимания. — Так точно, — тот кивнул и плавно вписал минивэн в ленивый поток. Машина медленно поползла вперёд. «Основатель... Какие же уроды. Сначала прошляпят иномирное вторжение в центре Тюю, потом не могут кордоны организовать. Вернусь — башку и мэру, и генеральному комиссару откручу к чёрту», — мрачно подумал командир группы, глядя на беспечных прохожих по ту сторону тонированного стекла. Для Бармалея ожидание растянулось в невыносимую тягомотину. Как вдруг он почувствовал, как по спине проползли сонмы холодных мурашек. То самое звериное чутьё, которое не раз вытаскивало его из безнадёжных переделок. Дождь интенсивнее забарабанил по крыше. Боец с позывным Прохор медленно снял свой АК-103 с предохранителя и со звонким, отчётливым лязгом дослал патрон в патронник. Каждый боец в салоне, не сговариваясь, не дожидаясь приказа, проделал ту же манипуляцию со своим оружием. Обыкновенный рефлекс, продиктованный железным, непреложным законом Мёрфи: если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт не так, причём в самый неподходящий момент и самым хреновым из всех возможных способов. — Роджер, — тихо позвал Андрей. — Здесь, — отозвался боец, сидевший непосредственно за командирским креслом. Алексей Кравцов, позывной Роджер. Мастер Протектората и его заместитель, если что-то пойдет не по плану. Двадцать девять лет, бывший морпех, штурмовик.Худощавый, жилистый, с вечно прищуренными карими глазами на обманчиво простоватом лице. Тот тип людей, которых в очереди за хлебом не заметишь. Андрей знал его ещё со срочки, затем они вместе вышли на контракт, потом разошлись, затем снова сошлись уже в Протекторате. Судьба, мать её за ногу… — Если будет жопа — ты первый номер на эвакуацию Квадрата. Остальные — огневое прикрытие. Ясно? — Ясно, — Роджер даже не кивнул. Через мгновение эфир взорвался паническим голосом девушки-диспетчера: — Альфа-1, это Око! Магическая сила в зоне операции растёт экспоненциально! Сигнатура меняется! Мы не можем связаться с японской стороной, их каналы не отвечают! Немедленно покиньте зону! Это ловушка! Повторяю, это ловушка! К вам движется… Связь оборвалась треском помех. В тот же миг из бокового переулка перед ними выскочил неприметный бежевый внедорожник, перегораживая дорогу. — Тарань его нахуй! — приказал командир. Водитель до упора вдавил педаль газа. Мощный двигатель взвыл, шины визгнули и минивэн на полной скорости влетел в бок джипа. Раздался гулкий удар, скрежет сминаемого металла и звон лопающегося стекла. Внедорожник буквально сплющило, отбросив на обочину. От удара всех мотнуло вперёд. — Бля, — Андрей мотнул головой, стряхивая звон в ушах, и оглядел салон. — все целы? — Живой, кажись, — отозвался Роджер. Остальные бойцы короткими отзывами подтвердили готовность. Всё в порядке… — Командир, движку пизда, — хрипло отозвался Косой, когда машина, проехав ещё десяток метров, замерла. — Приехали, — констатировал он, безуспешно провернув ключ зажигания. — Дальше никуда не поедем… Двигатель хрипнул, кашлянул и окончательно сдох. Из-под смятого капота потянулся сизый дым. — Похуй, эвакуируемся телепортом, — произнёс Андрей и, сменив частоту рации, доложил: — Око, это Альфа-1. Внимание. Мы попали в ДТП. Наш транспорт потерян, заглохли на пересечении... — он бросил взгляд на навигатор, экран которого мигал, но ещё работал, — Касаи-Итиномия и Хигаси-Касаи. Запрашиваю открытие телепорта по нашему пеленгу, приём. — Альфа-1, говорит Око, вас поняла, — голос Сато снова стал собранным и профессиональным. Что бы сейчас ни творилось на том конце: паника, хаос, разнос от начальства. За это Андрей мысленно поставил ей плюсик. — ... Не можем проколоть червоточину прямо к вам! Магическая аномалия создаёт направленные помехи и полностью блокирует телепортацию в радиусе четырёхсот метров от эпицентра. Есть риск полного коллапса и простраственного схлопывания, если мы попробуем пробиться к вам силой. Последствия непредсказуемы. Вплоть до… вплоть до инверсии. Потому действуйте по пятому протоколу и продвигайтесь к точке 05-215. Бета-2 выдвигается к вам на помощь, расчётное время прибытия — шестнадцать минут. К вам в усиление перенаправляются Альфа-2 и Альфа-3. Бета-4 и Бета-5 перекрывают дороги по внешнему периметру. Японцы... — секундная пауза, — японцы уведомлены по резервному каналу, оцепляют район. Как приняли, Альфа-1? — Око, вас понял, выполняю. Конец связи. — Конец связи. Андрей замер на долю секунды. Если переводить с военно-казённого на человеческий, то пятый протокол гласил примерно следующее: вы в полной жопе, помощь далеко, надейтесь только на себя и Основателя. Никаких порталов, никакой телепортации, никакого мгновенного отхода в безопасную зону. Четыре квартала пешкодралом через район, который, судя по всему, нашпигован хрен знает кем, хрен знает когда и хрен знает каким количеством. А инверсия означала, что при попытке насильственной телепортации, их тела могло запросто вывернуть наизнанку, размазать по пространству тонким слоем или выбросить в случайную точку. В толщу горной породы, дно океана или стратосферу. А неплохая и весёленькая преспектива на вечер, ага? Бармалей мрачно усмехнулся и покачал головой. Мышеловка захлопнулась... А после он перевёл взгляд на мага. Квадрат уже сидел с закрытыми глазами, его губы беззвучно двигались, а пальцы выписывали в воздухе сложные узоры — невидимые обычному глазу плетения ментальной магии. Браслет-индикатор количества маны на его запястье пульсировал ровным синим светом, медленно переходящим в бирюзовый — знак того, что расход энергии начался. Воздух внутри минивэна стал плотнее, гуще, словно перед грозой. По тонированным стёклам пробежала рябь, которая не имела никакого отношения к дождю. — Квадрат, — позвал Андрей. — Тридцать секунд, господин магистр, — не открывая глаз, ответил маг. — Наложу «Безмолвную Мглу» на площади в два квартала. Удержу минут на двадцать, может двадцать пять, если не буду расходовать ману на другие плетения. Потом будет нужна передышка. — Двадцати хватит. Работай. «Безмолвная Мгла» — одно из стандартных заклинаний ментальной магии массового наложения. Обязательный курс для каждого офицера магического отдела, работающего в городских условиях. Суть проста: заклинание создаёт область, в которой сознание обычных людей — у тех, у кого нет магического дара, мягко отводится от происходящего. Их мозг просто... отредактирует реальность, подставляя вместо ужаса — обыденность. Например вместо вышагивающего и рычащего демона — попавший под воздействие увидит плечистого строителя с перфоратором. Вместо боя услышит — шум ливня, грохот грозы, ветер и грохот стройки. Гуманный, бескровный способ защитить впечатлительное гражданское население от психической травмы на всю жизнь и, что немаловажно, сохранить секретность существования Протектората и всего того дерьма, от которого он защищал Человечество. Фильтр восприятия, не более. Человек, побывавший в зоне действия «Мглы», на следующее утро просыпался, завтракал, шёл на работу и даже не подозревал, что вчера мимо него прошли шестеро вооружённых до зубов оперативников, волоча за собой контейнер с артефактом, фонящим чистой маной. — Готово, — Квадрат открыл глаза. Зрачки у него были расширены, а на висках блестели капли пота, но руки не дрожали. — Радиус покрытия — сто двадцать метров от точки наложения. Аномалия создаёт помехи на границе покрытия, возможны… прорывы восприятия у особо чувствительных. Маги и одарённые гражданские через «Мглу» увидят всё как есть. — Выходим, — скомандовал Бармалей. Тяжелая дверь минивэна отъехала в сторону. Бойцы один за другим бесшумно высыпались на мокрый асфальт, веером занимая позиции круговой обороны. Вокруг сновали прохожие, но на вооружённых людей никто не обращал внимания. Их взгляды скользили мимо, не задерживаясь, словно они глядели на пустое место. В пяти метрах от них люди продолжали ругаться, кто-то флегматично жевал бургер у стойки мини-ресторанчика, совершенно не замечая перед собой шестерых людей в полной выкладке, пробирающихся сквозь толпу. Заклинание «Безмолвная Мгла» работало безупречно, скрывая их от чужих глаз. А ещё магистр Протектората ощущал, как аномалия фонит. Мана покалывала кожу, словно статическое электричество, и от этого волоски на предплечьях вставали дыбом. Из раскуроченного джипа донеслись болезненные стоны. — Проверить машину, — негромко приказал Бармалей, кивнув в сторону смятого внедорожника. Двое оперативников медленно подошли к раскуроченной машине. Один держал остов на мушке, второй резко рванул на себя перекошенную водительскую дверь внедорожника и посветил вовнутрь фонарём на своей винтовке. Луч света прошёлся по деформированной приборной панели, по сработавшим подушкам безопасности, по двум телам — мужскому и женскому. Их вжало в сиденья силой удара. Мужчина — средних лет, азиатской внешности, без сознания, голова откинута на подголовник, по виску течёт кровь. Дышит, но неглубоко. Женщина, на вид моложе, тоже без сознания, сидит на пассажирском, её правая рука неестественно вывернута. Оба — в обычной гражданской одежде. Никакого оружия в зоне видимости. Никаких амулетов, артефактов, ритуальных или оккультных предметов. Обычные люди. На первый взгляд. — Двое. Мужчина и женщина. Едва живые. Оружия нет, — доложил боец. — Осмотрите на наличие татуировок. Предплечья, тыльная сторона ладоней, шея, — приказал командир. Боец осторожно повернул безвольную руку мужчины предплечьем вверх. Закатал рукав промокшей от крови рубашки. Фонарь высветил татуировку. Он сфотографировал её и молча переслал снимок на тактический планшет мага. Устройство Квадрата коротко пиликнуло. — Это же… — Квадрат побледнел. Даже в полумраке это было заметно. — Вас тут ещё не хватало, ублюдки, — устало и обречённо вздохнул тот, выхватив из ослабевших рук мага планшет. На экране, залитом каплями дождя, светилась фотография: предплечье, на нём витиеватая вязь — терновый венец, пронзённый семью зазубренными мечами. Знак, который Бармалей видел десятки раз — на стенах взорванных зданий, на телах смертников, на обгуленных обрывках пропагандистских книг, и однажды — вырезанным на спине мёртвого коллеги, которого нашли в контейнере в порту Иокогамы с перерезанным горлом. «Новый Завет». Террористическая организация, с которой Протекторат бодался не первый год. Тварь живучая, неуловимая. Их вырезали в Сеуле — они всплывали в Маниле. Накрывали логово в Стамбуле — через месяц взрыв в Мюнхене. Сектанты, демонопоклонники, террористы и прочий биомусор, славившийся терактами по всему миру, кровавыми жертвоприношениями, массовыми убийствами. Не брезговали заказными убийствами служащих Протектората и магов-частников, охотясь на их семьи. Фанатики, верившие, что магия — это скверна, насаждённая иномировыми завоевателями, и что этот гнойник необходимо выжечь любой ценой. Эти подонки считали, что для того, чтобы сокрушить власть магии, нужно призвать силу, противоположную и превосходящую её. Силу из демонических миров. Их зверства против Человечества неисчислимы. А идеология бредова, и подкреплённая реальными, пусть и грубыми, магическими практиками — откуда они их нахватались, Протекторат установить так и не смог. И каждый раз эта мерзость воскресала из пепла, в новом обличье, с новыми лицами и новыми методами, словно мифический Феникс. А под татуировкой у мужика была выколота лычка, что значило принадлежность к младшему командному составу группировки. — Ликвидировать, — коротко и холодно вынес приговор командир группы. Без эмоций и колебаний. В тот же момент раздался отзыв: — Внимание. Контроль... А за ним послышалось четыре последовательных лающих хлопка выстрелов, приглушённых ПБС до сухого, короткого: тук-тук-тук-тук. Два в мужчину, два в женщину. Головы мужчины и женщины во внедорожнике дёрнулись и превратились в кроваво-костяное месиво. Обычная практика над подтверждёнными членами «Нового Завета». Никаких пленных, никаких допросов в поле. Приказ тысяча тридцать шестого заседания Совета Архимагистров Протектората номер 0071-НЗ, параграф шестой: при подтверждении принадлежности к организации «Новый Завет» — немедленная ликвидация на месте. Без исключений. Без ограничений по статусу, полу и возрасту. Жестокий приказ. Бесчеловечный. Но Бармалей помнил, что эти твари сотворили в Осаке полтора года назад. Торговый центр. Воскресенье. Двести тридцать семь погибших, из них сорок один ребёнок. Оперативно-боевая группа Альфа-12, прибывшая на место, зафиксировала ритуальный круг, начерченный кровью жертв прямо на полу фудкорта. В центре круга — пятилетняя девочка с вырезанными глазами. Ещё живая, когда бойцы уничтожили боевиков. Но умерла на руках у целителя, не приходя в сознание. Маг после этого подал в отставку. И после параграф шестой никто не оспаривал. — Око, это Альфа-1, приём, — Бармалей вышел на связь, продолжая движение. — На нас устроила засаду спящая ячейка «Нового Завета». Подтверждена принадлежность по татуировке на правом предплечье. Ликвидированный контакт причислялся к младшему командному составу. Как слышно, приём? — Альфа-1, говорит Око, принято, — голос оператора стал жёстче, деловитее. — К вам в усиление прибудут полицейские подразделения. Наивысший приоритет — эвакуация. Продвигайтесь к 05-215… — Принято, Око. Конец связи, — он обернулся к своим людям. — Меняем ордер. Прохор — головной. Роджер — замыкающий. Остальные — стандартная колонна. Маг — в центре. — Есть. — Двигаемся. Два квартала они прошли без происшествий, а дождь усиливался, отбивая ритмичный стук об шлема. Прохожие обходили бойцов, не понимая, почему вдруг им захотелось сделать шаг в сторону. Женщина с коляской свернула в переулок, хотя шла прямо. Курьер на велосипеде объехал группу по широкой дуге, уткнувшись в телефон. Прохор шёл первым, мягко ступая по мокрому тротуару, а ствол его АК-103 был направлен строго по вектору движения. Роджер замыкал, контролируя тыл, периодически разворачиваясь и проходя несколько шагов спиной вперёд. Бармалей шёл в центре, рядом с Квадратом и постоянно вертел головой, смотря в окна, на крыши, припаркованные фургоны. Ведь каждый обьект городского пейзажа есть потенциальная огневая точка. На третьем квартале Прохор поднял сжатый кулак. Все замерли. — Наблюдаю противника. На час. Ориентир — зелёная вывеска зоомагазина. Третий этаж, — в наушниках командира группы, сквозь нарастающие помехи, послышался осипший и спокойный голос Прохора. Командир навёл оптический прицел на зоомагазин и засёк движение в крайнем правом окне на третьем. Створка приоткрыта. В щели — силуэт, были видны очертания головы и плеча, и тонкая тёмная линия ствола винтовки. Упыри подготовили для них тёплый приём, как оказалось, возведя полноценный укрепрайон в самом центре Токио. — Прохор отработай, — приказал Бармалей. Прохор сместился на полшага вправо, поставил свой АК-103 с глушителем на крышу припаркованного седана, удобно вложился в приклад, приложился к прицелу и на выдохе мягко выжал спусковой крючок, дав серию выстрелов. Хлоп-хлоп-хлоп  Три глухих хлопка. Дымящиеся гильзы звонко отскочили от металла и зацокали по мокрому асфальту. Тень в окне дёрнулась и пропала. Дождь и звуки проезжающих машин поглотили звуки выстрелов. — Минус наблюдаю. Продолжаем движение. Группа дрогнула и пошла дальше. Они прошли ещё тридцать метров. Дождь хлестал всё сильнее. Бармалей чувствовал, как вода просачивается под воротник, ледяными струйками стекая по спине. Ощущение, к которому невозможно привыкнуть. — Внимание, — раздался голос Варяга. — Пулемёт в окне, второй этаж. Ориентир — вывеска магазина электроники. Не могу вести огонь. У меня трое гражданских в секторе. Бармалей выглянул из-за фургона. На перекрёстке, в двадцати метрах от окна с пулемётом, стояли трое. Школьники. Двое парней в тёмной форме с рюкзаками и девушка под синим зонтиком. Спорили о чём-то, не обращая внимания на усиливающийся ливень. Мгла защищала их от осознания, но не защитит от пуль. Один из парней, белобрысый, размахивал руками, обвинительно тыкая пальцем в девушку. Второй, чёрноволосый, поднял ладонь в останавливающем жесте. А девушка, прижимая к груди школьную сумку и прикрываясь зонтиком, прокричала на повышенных тонах: — Говорю же! Это ты виноват! Они не видели ничего. Не видели боевика с пулемётом наверху, который терпеливо оглядывал перекрёсток, выискивая цели. Не видели шестерых вооружённых людей, которые бесшумно приближались к ним вдоль стены. Не видели, что стоят в двадцати метрах от собственной гибели. — Прохор, Варяг — забираем их. Быстро и аккуратно. Остальные — прикрытие. Прохор схватил ближайшего, белобрысого парня за плечо, Варяг — чёрноволосого, а Бармалей аккуратно, но крепко взял девушку за локоть. Школьники дёрнулись. Мгла не защищала от физического контакта. Секундное непонимание в глазах — а затем накатывающий, парализующий страх. Бойцы Протектората возникли из ниоткуда, материализовавшись из пустоты, словно призраки. Их рты открылись в попытке закричать. — Тш-ш. Тише-тише, всё хорошо, — мягко произнёс Бармалей по-японски, прикладывая указательный палец ко рту. — Не кричите. Следуйте за нами, — голос его прозвучал спокойно и размеренно. — Опасности нет. Идите за нами. Вот так, аккуратненько. Что-то в его голосе или в лёгком касаниии ментального плетения, которое Андрей наложил машинально, заставило их подчиниться. Школьники не сопротивлялись и пошли, вжав головы в плечи. Бойцы взяли их в защитную формацию — двое сзади, один спереди, гражданские внутри. — Контакт в окне минус. Сектор свободен, — отрапортовал Варяг. А тело боевика вывалилось в оконный проём, забрызгивая вывеску своим внутренним миром из расколотой черепной коробки. Бармалей завёл детей в тесный боковой проулок между двумя зданиями. — Тихо сидите здесь, — серьёзно произнёс Бармалей, обращаясь к девушке. Из троих она казалась самой рассудительной. Парни ещё тряслись и озирались, а она уже смотрела на него цепко, впитывая каждое слово. — Не выходите. Что бы ни слышали. Ясно? Та несмело, но согласно закивала за всех, парни судорожно повторили. — Как тебя зовут? — спросил вдруг Бармалей, сам не зная зачем. Может, потому что ему всегда было проще защищать тех, чьё имя он знал. — Нанахоси... Сидзука, — прошептала она. — Красивое имя... Сидзука, а меня Андреем зовут. Но послушай сейчас меня предельно внимательно. На улице будет очень опасно. Но это пройдёт. Ты меня понимаешь? — Да, Андрей-сан. — Вот и славненько. Вот и хорошо... Он отвернулся и рванул обратно к группе. Но не успел сделать и нескольких шагов, как слой «Мглы» содрогнулся, пойдя разводами, будто кто-то швырнул камень в стоячую воду. По поверхности плетения разбежалась рябь. Безмолвная Мгла начала мерцать, вспыхивая и угасая, как лампа с замыкающим контактом. — Квадрат, статус?! — запросил магистр по рации. — Не могу... удержать! — задыхаясь, сдавленно просипел маг. — Враг пытается разрушить моё плетение и посеять панику! А затем Мгла лопнула, как мыльный пузырь. Одномоменто и беззвучно. Сотни людей, секунду назад находившихся в блаженном неведении, обнаружили себя посреди ночного кошмара. Кто-то выронил телефон. Кто-то замер с поднесённым ко рту стаканчиком кофе. Секунда оцепенения, пока мозг отчаянно пытался совместить то, что видят глаза, с тем, что подсказывает здравый смысл. А затем толпу накрыл животный, первобытный ужас. С паническими криками люди бросились бежать. Во все стороны разом. Началась давка. Но это был не просто испуг. Бармалея ударило тяжёлой волной. Чужой ужас отозвался где-то в глубине души, за ментальными барьерами, скрутил, потянул за собой. Вражеское плетение. Не просто разрушение Мглы — контрусиление. Кто-то бил по площади заклинанием ужаса, намеренно накачивая толпу паникой, превращая сотни людей в обезумевшее стадо. Магистр стиснул зубы и удержался. Но от напряжения, из носа потекла кровь, пропитывая балаклаву тёплой липкой влагой. — Зачем вы боретесь? И за что? За Основателя?! За какой-то Протекторат? Вы защищаете мир, который даже не подозревает, что его поработили поганые иномировые твари. Магия — это не дар. Это болезнь, которую мы вычищаем огнём и мечом! Ваш маг страдал этой болезнью, потому что его сила пожирала его изнутри. Мы предложили ему... избавление. Вступите в наши ряды! Встаньте с нами плечом к плечу против предателей рода людского! — раздался скрещущий и холодный голос из рации, прикреплённой к его разгрузке. — Блядь! — процедил он сквозь зубы, сменив частоту и осознав как вражеское заклинание способно сработать на детях. Их неокрепшее сознание не выдержит такого мощного ментального удара. Он рванул обратно в проулок. Ноги несли сами. Свернул за угол, чуть не поскользнувшись на мокром асфальте, и увидел их. Сидзука стояла на коленях и, надрывно рыдая, пыталась удержать чёрноволосого парнишку. Тот бился в её руках, извивался, а из горла рвались хриплые, нечеловеческие звуки. Судороги. Магический припадок. Чуть поодаль, привалившись к мусорному баку, неподвижно лежал белобрысый. Лицо серое. Грудь едва заметно вздымалась. Он дышал, но неглубоко. Из носа тянулись две тёмные дорожки крови, остановившись у верхней губы. Бармалей упал на колени рядом с ними, отбросив автомат за спину на ремне. Оценил состояние чёрноволосого. Его глаза закатились, белки исчерчены лопнувшими капиллярами, тело выгибается дугой, из-за рта идёт розоватая пена. Плетение ужаса ударило по нему, словно кувалдой. Разнесло все внутренние барьеры. Сознание схлопывалось, пожирая само себя в бесконечной петле наведённого страха. Белобрысый, судя по всему, уже прошёл эту стадию — организм просто отключился, спасая мозг от перегрузки. — Помогите пожалуйста! Пожалуйста-а-а!... — её голос сорвался на вой. Слёзы размывали тушь, оставляя на щеках чёрные дорожки. — Они просто... Сейдзи упал первым, а потом Акито начал... Я не знаю, что делать, умоляю! Помогите ему! Магистр перехватил чёрноволосого за плечи и с силой развернул набок, чтобы тот не захлебнулся. Голова мотнулась, как у тряпичной куклы. Тело под его руками ходило ходуном, а мышцы сокращались так мощно, что чувствовалось даже сквозь перчатки. — Держи ему голову! Крепче! — Бармалей стащил перчатку зубами и прижал ладонь к виску Акито. Закрыл глаза. Потянулся — не руками, а чем-то глубже, тем, что горело и пульсировало в солнечном сплетении. Тем жалким огарком магического дара, который делал его «заурядным магистром по табелю», но которого хватало для грубой, топорной работы. — Огневой контакт! — динамик рации на груди магистра взорвался выкриком Варяга. — По нам лупят с пятого этажа БЦ “Конкордия”! Пулемёт! Мы застряли! Прохор, Косой помогите нам перейти! Снаружи грохот боя нарастал, сливаясь в единый оглушительный гул. Автоматные очереди высекали сухой стрёкот, пулемётные строчили тяжёлым, методичным грохотом. К ним примешивался визг шин, звон стекла, глухие удары. Вдох. А чужой ужас хлынул в Магистра через точку контакта. Образы замелькали перед внутренним взором: горящие стены, пронзительный крик за закрытой дверью, чьи-то скрюченные пальцы, тянущиеся из темноты. Это были не его воспоминания, а страхи парня, вывернутые наизнанку и усиленные вражеским плетением в сотни раз. Магистр стиснул челюсти до такой степени, что судорожно заходили жвалки. Из носа мощно хлынула кровь. Пропитала балаклаву насквозь и стекала по подбородку, капая на асфальт тяжёлыми каплями. — Работаю! Реще давайте! — Перехожу-перехожу… Сука! Наш маг двести! Повторяю, Квадрат - двести! — Бармалей! Где ты там?! Выйди на связь! — Я рядом, — произнёс Андрей в гарнитуру. — Минуту, у меня двое в припадке. Он не был целителем. Не был менталистом. Но он мог одно — принять удар на себя. Стянуть часть отравы в собственное сознание, как громоотвод принимает молнию, и надеяться, что его психика выдержит то, что не выдержал этот мальчишка. Боль нарастала, пока не стала чудовищной. Казалось, кто-то забивал раскалённый гвоздь в основание черепа, а затем медленно проворачивал. В глазах потемнело. Мир сузился до мерцающего тоннеля. Парень под его рукой дёрнулся — раз, другой, и вдруг обмяк. Судороги стихли. Дыхание, рваное и хриплое, начало выравниваться. Магистр отнял руку и, не давая себе передышки, переполз к белобрысому. Приложил два пальца к шее — пульс есть, слабый, но ровный. Снял с крепления на цевье тактический фонарик, приподнял веко и посветил — зрачок дёрнулся, реагируя на свет. Уже хорошо. Не кома, защитный обморок. Тело отключило сознание раньше, чем плетение успело выжечь всё до дна. Повезло... если это можно назвать везением. Он похлопал белобрысого по щеке. Раз, другой, а затем шлёпнул посильнее. — Эй! Сейдзи. Слышишь меня? Никакой реакции. Бармалей чертыхнулся, приподнял парня за плечи и прислонил к стене, чтобы голова оказалась выше тела. — Он... они... — девушка переводила взгляд с одного на другого, и в её глазах, покрасневших и опухших от слёз, читался такой ужас, что служащий Протектората на секунду испугался, как бы она не стала третьей припадочной. — Оба живы, — его голос прозвучал чужим и осипшим. — Чёрноволосый без сознания, но стабилен. Белобрысый тоже. Должны очнуться сами. Слушай меня внимательно. Не давай им вставать, когда придут в себя. Ни одному из них. Слышишь? Положи что-нибудь под голову — куртку, сумку, что угодно. Если у кого-то снова начнутся судороги — поверни на бок. Мы придём за вами. Поняла меня? Девушка судорожно закивала, всхлипывая. Подтянула к себе голову Акито, бережно уложив на свои колени. Её пальцы механически поглаживали его чёрные волосы, слипшиеся от пота и дождя. — И ещё. Дыши, — показал он жестом. — Считаешь до четырёх. Вдох. Считаешь до четырёх. И выдох. Это поможет тебе не сорваться. Она повторила. Плечи чуть подопустились. — Если станет совсем темно, сделай так, чтобы было видно их лица. Иначе ты не заметишь, что кто-то перестал дышать, — он быстро снял с разгрузки одну палочку ХИС, щёлкнул её и сунул школьнице в руки. Сидзука сжала светящуюся палочку, как спасательный круг. — С-cпасибо… — выдохнула она. — Не за что, — глухо ответил он, вставая с корточек. Бармалей поднялся, подхватил винтовку и шагнул к выходу из переулка. Но на полпути остановился, не оборачиваясь. — Сидзука. — Д-да?.. — Ты умничка. Ты всё правильно сделала. А затем рванул из проулка обратно на улицу. Где мирные улицы превратились в поле боя. — Держитесь, ребятки, — бросил он уже тише, сам себе, и рванул обратно к группе. — Группа, обстановка? — скомандовал Бармалей, зажав тангенту рации. — Роджер-Бармалею! Эти уёбки повсюду блядь! На пятом этаже снайпер и не даёт нам высунуться! Квадрат - двести! Косой - триста, тяжёлый! — Характер ранения?! — Крови дохуища! Похоже, артерию посекло! Бармалей зло сплюнул, лёжа заняв позицию за фургоном, высунулся из-под багажника и, поймав силуэт в прицельную марку, дал короткую очередь в окно. Винтовка дёрнулась в руках, отдача привычно ударила в плечо. А тёмный силуэт в окне дёрнулся и рухнул на крупнокалиберный пулемёт на станке. — Завалил его! — произнёс Бармалей, зажав тангенту рации, а после переключил канал: — У нас потери: маг группы — двести, один оперативник — триста, тяжёлый. Противник применил боевое плетение — массовая магия устрашения по гражданскому населению. Есть пострадавшие среди мирных. У нас при себе трое гражданских, все несовершеннолетние, двое без сознания после магического припадка, третья в шоке. Дети нуждаются в эвакуации. Запрашиваю приоритетный коридор, приём! — Альфа-1, это Око. Вас понял. Подкрепление задерживается — полиция блокирует подъезды, мы выясняем, кто отдаёт приказы. Держитесь! А террористы открыли беспорядочный огонь отовсюду, как будто с новой силой. Визгливо пули вгрызались в стены зданий. Всё смешалось в панических криках ужаса и агонии и грохотом врезающихся машин. Магистр почувствовал, как ярость закипает в груди. Он видел, как террористы расстреливают ни в чём неповинных гражданских, прятавшихся за деревьями и машинами, просто чтобы расчистить себе сектор обстрела. А бойцы Протектората ответили огнём на подавление длинными очередями. Они стреляли по окнам и витринам, не давая врагу высунуться. — Прохор, Роджер закрепляемся. Ведём беспокоящий огонь. Север, Варяг оттягивайте Косого, мы вас прикроем! — Принял! — Командир! Нам нужно перебегать переулок и через перекрёсток продвигаться к нашим! Эти черти плотно нас выдавливают! — перекрикивал стрельбу Роджер. — Альфа-1! Говорит Око, к вам в усиление выдвигаются Альфа-2 и Альфа-3. Бета-4 и Бета-5 перекрыли пути отхода для террористов. Бета-2 уже в десяти минутах от вас. — Око, это Альфа-1, вас понял. Десять минут... Да это целая вечность, они банально столько не продержатся, если эти ублюдки будут давить с таким остервенелым нахрапом и отовсюду, словно тараканы, пережравшие особо ядрённого дихлофоса. — Бармалей, наблюдаю движение на двенадцать часов, тринадцать контактов. Валят мирняк и cтремительно продвигаются к нам. У них динамические щиты! Андрей увидел как по улице шли боевики с динамическими щитами. Уверенно, без суеты. Они не прятались. Они знали, что задавят их массой и защищённостью магически усиленных спецщитов, которые испуская красное сияние, играючи отражали пули. За щитами ощетинились стволами и огрызались автоматным огнём. — Отход! — приказал Бармалей. — Прохор первый. Я второй. Роджер — прикрытие. Варяг, Север — тащите Косого. Работаем! Прохор сорвался вперёд, перебежал дорогу, занял новый угол и открыл огонь, не давая противнику поднять головы. Роджер прикрывал короткими очередями. Варяг и Север подняли носилки с Косым и двинулись вслед. — Роджер, прикрой! — коротко бросил Андрей и рванул вперёд. — Работаю! — отозвался Роджер и открыл огонь по окну второго этажа, прижимая боевика. В эфире, через треск помех раздался иной, чужой голос: — Воины, послушайте меня. С вами говорит Мантикора, глава Нового Завета. Вам ведь не дали выбора, как и нам когда-то? — этот голос звучал почти сочувственно. — Вас взяли, когда вы были сломлены. Вам дали нового идола для поклонения. И сказали: иди и защищай нас! От кого?! От нас? От тех, кто хочет вернуть человечеству его подлинный облик?.. Зайдя в переулок, Север закинул белобрысого себе на спину. Тот оказался легче, чем выглядел. Варяг перехватил чёрноволосого, подхватив под мышки и зафиксировав безвольно болтающуюся голову. Косой лежал на носилках, с побледневшим, серым лицом и перетянутыми турникетами ногами, но в сознании и даже пытался отшучиваться сквозь стиснутые зубы. — Ребят, а может, вы меня тут оставите? Я тут полежу, покурю, подожду вас… — Ради Основателя, заткнись, а? — беззлобно попросил его Варяг, поудобнее перехватывая ручки носилки спереди. Забрав детей, группа попятилась по дворам, огрызаясь короткими очередями.Послышался слишком близкий и опасный свист пуль над головой и визг рикошетов. Варяг передал дымовую гранату Бармалею, а тот выдернув чеку, забросил её в тыл, закрывая обзор боевикам. — Вам некуда отступать. Ваш Основатель вас уже списал. Помощь не придёт. Остальные будут задержаны или уничтожены. Это конец вашей миссии. Но это может быть началом чего-то нового! Вашего искупления! Мы не убиваем пленных. Мы предлагаем очищение. Сложите оружие и выходите с поднятыми руками! И вы увидите мир без лжи. Мир, где человечество будет снова принадлежать себе. Встаньте с нами плечом к плечу, cтаньте нашими братьями против истинного врага Человечества! Против предателей рода людского и иномирных паразитов, что держат ваш разум на поводке… — Севе-е-ер! ГэПэ! — выкрикнул на эту тираду Андрей, отрабатывая короткими очередями в дымовую завесу. — Даю ГэПЭ! — отозвался боец и выстрелил из подствольного гранатомёта в проулок. Подствольник булькнул, кашлянул огнём и граната, скрывшись в молочном мареве дыма, ушла вглубь проулка с тем самым характерным, до мурашек любимым звуком — сухим, раскатистым эхом. — Пошли-пошли! — скомандовал Андрей, высадив остаток магазина в дым. Прохор, шедший впереди, перебежав дорогу, проскользнул к зданию и выcунувшись, стал вести беспокоящий огонь длинными очередями, работая на подавление из своего автомата. — Держу угол! Переходи-переходи! — рявкнул Прохор. В этот момент, дорогу начал перебегать с безсознательным белобрысым парнем на спине Север, за ним рванули Варяг с Роджером, держа носилки с раненным Косым, но плечах у Варяга болтался ещё чёрноволосый пацан, его ноги и руки были скреплены стяжками, чтобы он не свалился с его спины. Повернувшись к девочке, Бармалей встал на колено, бережно её осмотрел на наличие увечий, а после спросил: — Теперь наша очередь. Готова? Сидзука лишь коротко кивнула. Бармалей подхватил её на руки. Она была лёгкой — невесомой, как пушинка. Её руки вцепились ему в шею, а лицо уткнулось в грудь. Он чувствовал, как её пробила дрожь. А после, рванул во всю мощь своих ног, перебегая широкую дорогу и пригибаясь, от свистящих над головой пуль, зигзагами минуя брошенные автомобили. — Сука! — ненавистно прорычал он, от обжигающей правое бедро острой боли, но вроде пуля прошла по касательной, а адреналин позволил ему не обращать внимания на боль и даже немного ускориться, и он продолжил бежать до заветного проулка, несмотря ни на что. — Варяг-Бармалею! Назад, оттягивайтесь назад! На двенадцать часов, в вашу сторону мчится бронированный грузовик, — выкрикнул в рацию боец. Через брошенные машины, словно атомный ледокол сквозь ледяные глыбы, мчался грузовик пробивая и отталкивая их в стороны, медленно и также неотвратимо. Дистанция достигла сотни метров. И в этот момент время словно замедлилось, превратившись в вязкий кисель. Пятьдесят метров... Грузовик мчится на командира группы, который из последних усилий подбрасывает девушку на обочину, видно как Роджер успевает поймать за запястье, раздуплившегося парня, который побежал на встречу Сидзуке, и потянуть на себя. Толстый мужик, в обсосанных от страха трениках, пытается заслонить другого пацана cвоим телом, но шальная пуля пробивает тому череп, выплёскивая содержимое черепной коробки на лицо белобрысого школьника, а после складывается и заваливается на землю. Прогремел оглушительный взрыв. Ударная волна, образованная мощным магическим выбросом, снесла всё на своем пути и швырнула его на асфальт, как тряпичную куклу. Его мир перевернулся с ног на голову. Боль пришла не сразу, сначала было странное оцепенение. Когда он упал асфальт, то только тогда осознал, что что-то было не так с телом. Оно не слушалось. В горле стоял ком, и с каждым толчком из него выплёскивалось что-то наружу. Попытка вздохнуть обернулась бульканьем и хрипением. Перед глазами поплыли чёрные круги. Магистр Протектората моргнул и на мгновение увидел маленькую девчушку. Слава Основателю, она была жива, лишь пара царапин на лице. Она заплаканная, медленно вставая с обочины и смотря на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами что-то кричала. Или шептала… Он её не слышал, попытался ей улыбнуться, но мышцы лица уже не слушались и вышло что-то вроде жуткой и окровавленной гримасы. Его сознание постепенно гасло. «Ну вот и всё…» — мысль пришла без паники, без сожаления, с усталым спокойствием, как после очень тяжёлого рабочего дня. — «Хоть девчонку вытащил. И пацанов. Не зря столько небо коптил…». А затем всё пространство исчезло в ослепительной бирюзовой вспышке. Наступил холод и пришла Тьма. Безмолвная, абсолютная и пугающе спокойная...

***