Рождественское преступление

Оттери-Сент-Кэчпоул давно не видел такого снегопада в преддверии Рождества. Огромные шапки снега на толстых ивах шумно проваливались вниз сквозь ветки и заставляли птиц раз за разом разлетаться в стороны. Ползучий виноград, который рос вдоль их маленького цветочного забора, успел почти полностью утонуть под тяжёлыми махровыми сугробами. Радость от наступающего праздника… и пустота. Гермиона стояла у окна и натянуто улыбалась, всматриваясь в абсолютную даль. В стекле отражались блики её же гирлянды, которую они с Роном повесили пару дней назад, и казалось, будто эти блики — единственные на тысячу миль вокруг. В такие моменты Гермиона всегда вспоминала свой коттедж в пригороде Лондона, где она жила с родителями в школьное время. Накануне Рождества вся их улица горела, а по дороге то и дело пробегали соседи, шумно поздравляя друг друга с наступающим праздником. В Оттери-Сент-Кэчпоул их дом стоял почти на отшибе — подальше от магловских глаз — поэтому встретить случайных людей было нечто из разряда невозможного. После всех военных событий Гермиона любила тишину, но в Рождество… В Рождество было слишком тихо. — Прошу последний раз, — услышала она у себя за спиной голос Рона. — Оставайся! Твой Штрабер поймёт, если в этом году ты к нему не приедешь. — Шрайбер, — по привычке поправила Гермиона, оторвав мечтательный взгляд от окна. — Ты же знаешь, Рональд, я должна. Я обещала. — Но это же сочельник… — он недовольно потёр пальцем дверной откос, совсем как обиженный ребёнок. — И вообще. Когда ты рассказывала, что поедешь на юбилей к этому своему профессору в Австрию, ты не упоминала, что его день рождения 24-ого декабря. Двадцать четвёртого, блин. За день до Рождества! — Рон. — Что? — Мы уже сто раз обсуждали это. Не начинай. Я трансгрессирую всего на несколько часов, а к восьми вечера уже буду дома. Тот закатил глаза: — Поздно. —…как раз к рождественскому ужину, — Гермиона ободряюще улыбнулась и аккуратно положила уменьшенную коробку с подарком в свою бездонную сумочку через плечо. — Обещаю, что на юбилее Шрайбера я специально ничего не буду есть, чтобы не испортить себе аппетит. Договорились? Рон лишь покачал головой и пробурчал в ответ что-то невнятное. Правда была в том, что чем больше он уговаривал её остаться, тем сильнее ей хотелось сбежать. Сбежать без оглядки, хоть куда — лишь бы подальше от привычной деревенской пустоши и снежной тишины. Гермиона знала, что Рон не зря так активно упрашивает её быть дома в этот сочельник: кажется, он приготовил кольцо и планирует сделать ей предложение. На это намекало всё вокруг: от загадочной улыбочки Джинни каждый раз, когда она приходила к ним в гости на чай, до философских разговоров Рона — о будущем, о семье, о детях, о том, что их маленький домик уже нуждается в расширении. Она любила его. Любила, наверное. Но почему-то совершенно не хотела выходить замуж и торопиться с большой семьёй. Несколько месяцев назад она побывала на трёхнедельной стажировке в Австрии у профессора Шрайбера — старейшего специалиста по магическому праву, и именно эта стажировка открыла Гермионе глаза на то, какие карьерные перспективы могут её ждать. Перевод в Отдел магического правопорядка. Это никак не вязалось с детьми. Никак не вязалось с деревенским домохозяйством, с садоводством — со всем тем, что было так обычно для семейства Уизли, частью которого она стала. После стажировки Шрайбер прислал ей письмо с приглашением в Австрию на свой юбилей, и Гермиона без раздумий ответила согласием. Тогда Оттери-Сент-Кэчпоул был поглощён сырой и промозглой поздней осенью, а это письмо показалось ей единственным напоминанием, что она всё ещё живёт свою жизнь. Рон, конечно, был не в восторге, что Гермиону приглашают куда-то без него, но её глаза светились так, что он не рискнул возмущаться. Вот и сейчас он лишь с натянутой улыбкой провожал её у порога, бубня себе под нос что-то вроде «удачного пути» и «постарайся не задерживаться». Была бы его воля, Гермиона точно осталась бы дома. — Обед в холодильнике. И не забудь покормить Квики вечером. — Хорошо. — Рон, — Гермиона затормозила в дверях и посмотрела на него с укоризной. — Пообещай. Ты же помнишь, у него больной желудок. — Да обещаю я! — тот ухмыльнулся и глянул в сторону толстого чёрно-белого кота, который по-королевски растянулся на своей лежанке. — Ладно, ты иди. А то жуть как холодом сквозит. Гермиона тревожно выдохнула, поцеловала его в щёку и толкнула дверь на выход, зажмурив глаза от белоснежного снега.

***

— Документы, — равнодушно буркнул контролёр с густыми, словно щётка, усами, и Гермиона тут же протянула ему подготовленный паспорт. — Угу… Угу. Какова цель посещения Австрии? — Эмм… — Гермиона замялась. Она первый раз в одиночку проходила пограничный контроль для трансгрессии в другую страну и поэтому чувствовала себя неловко. — Меня… пригласили на юбилей. — Приглашение. — Простите? — Имеется с собой приглашение? — с надрывом спросил контролёр, раздражённо дёрнув своими усами. — А, да! Конечно! Она тут же торопливо расстегнула сумку и залезла туда по локоть рукой. Пара пожилых волшебниц, которые стояли в соседней очереди, посмотрели на неё с любопытством. — Секундочку… вот оно, — Гермиона положила на стол чуть помятый свиток, обмотанный золотистой лентой. — Приглашение от имени профессора Максимиллиана Шрайбера. Контролёр недоверчиво развернул свиток и поднёс к нему толстую лупу, через которую стал угрожающе просвечиваться его увеличенный глаз. — Что ж, — он хмыкнул через пару секунд и потянулся за печатью. — Вот ваша миграционная карта. Кабинка для трансгрессии номер девяносто три. Плотно придерживайте вещи, чтобы не улетели, а то путь не близкий. — Девяносто три, — повторила Гермиона для верности. — Спасибо. И… с наступающим Рождеством вас! — Ага, вас тоже, — безразлично сказал тот. — Следующий! Тёмно-зелёные коридоры Трансгрессионного контроля с угрюмыми контролёрами сильно контрастировали с ёлочными шарами, которые качались под потолком, будто подвешенные за тонкие прозрачные ниточки. В воздухе витал хвойный запах, а проходящие мимо волшебники смешно суетились, пока искали свою кабинку для трансгрессии или пробовали расшифровать записи в миграционной карте. Кто-то нёс с собой огромные чемоданы — по всей видимости, планировал встретить Рождество с семьёй, кто-то — клетки с животными, кто-то — даже огромные новогодние ели. Через пару минут Гермиона вышла в просторный холл с панорамными окнами и тут же упёрлась взглядом в выстроенную линейку сетчатых дверей, в которые то и дело заходили колдуны и колдуньи. — Так. Ну вроде тут всё просто. Зайти и трансгрессировать… — прошептала она сама себе под нос, чувствуя, как по её спине начинает бежать холодок. Найдя глазами кабинку под номером девяносто три, она отодвинула сетчатую дверь, шагнула в тесное пространство с глянцевыми стенами, и её взгляд тут же упёрся в маленькую чёрную табличку:

Если вы трансгрессируете между странами первый раз… Пожалуйста, соблюдайте правила! Держите палочки, сумки и чемоданы в руках. Обязательно воспользуйтесь тележкой, если у вас много багажа. Не оставляйте личные вещи и мусор в кабинке. Перед трансгрессией убедитесь, что находитесь в контакте со своими вещами. Держите наготове миграционную карту и не забудьте предъявить её контролёру.

Доброго пути! Трансгрессионный контроль Лондона

Гермиона опустила взгляд вниз, будто хотела в очередной раз убедиться, что у неё с собой лишь маленькая сумочка, а волшебная палочка плотно прилегает ко внутреннем карману пальто. Раз, два, три… Она закрыла глаза и с улыбкой сосредоточилась всеми своими мыслями на точке назначения.

***

Когда Гермиона открыла глаза, сетчатой дверцы перед ней уже не было. Трансгрессионный контроль Вены встретил её яркими бордовыми красками с нежными мраморными стойками, похожими на леденцы, за которыми приветствовали путешественников улыбчивые контролёры. На стойках стояли маленькие танцующие ели и, поблёскивая своими разноцветными гирляндами, время от времени выдавали на весь зал:

«В САДУ, КОТОРЫЙ Я ЛЮБЛЮ, Я СЛЫШУ ЗВОН РОЖДЕСТВЕНСКИХ КОЛОКОЛОВ»

Эти фразы утопали в потоке пассажирского шума: венский Трангрессионный контроль был, кажется, в два раза больше лондонского. — Миграционая карта, мадам? — тожественно произнёс седовласый волшебник с золотым моноклем и безупречным английским, который поджидал её у стойки. Гермиона с улыбкой подала ему бумагу и вздрогнула от очередного «В САДУ, КОТОРЫЙ Я ЛЮБЛЮ…». — Добро пожаловать в Австрию, мадам! — тут же ответил контролёр. — С наступающим праздником, мадам! Та расплылась в улыбке ещё шире и пожелала счастливого Рождества. Она полюбила Австрию ещё тогда, когда попала сюда первый раз: с группой лучших молодых работников Министерства. Тогда Гермиона ещё не знала, что целых три недели будет стажироваться у одного из самых известных и старейших преподавателей по магическому праву во всём волшебном мире. Именно Шрайбер заверил Гермиону, что с её потенциалом надо метить в Отдел магического правопорядка, а в будущем она (если не сдрейфит) совершенно точно может рассчитывать на кресло Министра магии. — Ты одарённая волшебница, Гермиона, — вспоминала она его слова. — Слишком одарённая, чтобы растрачивать свою жизнь на пустячество. И тогда… Австрия окончательно запала ей в душу. Она подарила ей чувство глубокой свободы. Тогда, на стажировке, она обняла её своим августовским теплом, а сегодня — встретила красным солнцем, заходящим за горизонт, и лёгким декабрьским морозцем. Поэтому Гермиона специально переместилась в Вену за час до начала вечеринки Шрайбера, чтобы успеть пройтись пешком по центральным улицам города, освежить воспоминания и впитать в себя атмосферу надвигающегося Рождества. Потихоньку темнело: гирлянды загорались, пешеходные улочки наполнялись белыми воротничками, которые покинули свои офисы пораньше в честь праздника, а ёлочные базары и рождественские ярмарки делали музыку громче. В морозном воздухе резко запахло выпечкой и карамелью, и Гермиону осенило, откуда помнит этот запах: так часто пахло в «Сладком королевстве» перед Рождеством. — Не желаете штрудель, мисс? Из первой же палатки, мимо которой она прошла, выглянул доброжелательный паренёк в фирменном фартуке и улыбнулся ей во все зубы. Гермиона замедлила шаг: — Ах. Спасибо, но… — она посмотрела на ужасно вкусную витрину с разнообразными пирожными и уже хотела отказать, но вдруг что-то внутри неё резко запротестовало: — Хотя, знаете. Давайте! Она подошла ближе, и паренёк тут же засуетился: — Какой вам завернуть? С вишнёвым конфитюром? С томлёным яблоком и корицей? С абрикосом и орехом? — С томлёным яблоком, конечно! Хочу попробовать ваш фирменный, венский. — Вы же из Великобритании, мисс? — паренёк взял в руки крафтовый пакет на липучке и посмотрел на Гермиону ехидным взглядом. — Да, вы угадали. — Надолго в наши края? — Нет. Всего лишь на один день, — она опустила довольные глаза в сумочку, из которой начала отсчитывать магловские деньги. В голове промелькнули мысли о том, что будь с ней Рон, он бы тут же гаркнул на этого паренька, чтобы тот не смел так откровенно на неё пялиться и задавать неприличные вопросы. — Жаль. — Да. Жаль! — Гермиона натянуто улыбнулась. — Что ж, спасибо за штрудель. — Обещаю, вы обязательно приедете сюда ещё, за добавкой! Кто бы знал, как ей хотелось, чтобы эта шутливая фраза незнакомого паренька из ярмарочной палатки оказалась правдой…