Чёрный ворон

      Громко хлопнула входная дверь.       Тихо ответило ей эхо пустой квартиры.       Застоявшийся воздух заставил Александра чихнуть. "Нужно было оставить окно открытым, прежде чем уходить..."       По-летнему тёплые лучи закатного солнца проникали сквозь окно в кухне, озаряя её и сквозь открытую дверь попадая дальше, в коридор. Александр, словно старательно избегая их, проскользнул мимо приятного света в ванную. Зашумела вода, её холодные струи болезненно покалывали руки. Рэйвен поднял голову, и его взгляд невольно упал на зеркало; в отражении показался высокий белокурый мужчина, с виду приятно красивый, если бы не его глаза, светло-серые, но невольно отталкивающие той затаённой, невыносимой болью, что была скрыта в их глубине.       "Почему..."       Время шло, а Александру было всё так же больно. Как и в тот самый день, когда он наконец вернувшись из долгого, мучительно долгого путешествия, наконец вернулся в родной город и спешил, спешил со всех ног увидеться с Ней...       А Она сидела в кафе на Третьей Садовой, и не знакомый Рэйвену молодой мужчина кормил её мороженым из высокой, узористой хрустальной вазочки.       "Забавно... Его ведь тоже звали Александром"       Её не за что было винить. В конце концов, не каждый может выдержать мужа, который так часто попадает в передряги. Нет, Александр винил себя. Винил за то, что не смог ни удержать любовь, ни отпустить, за то, что, наконец прекратив попытки судьбы истязать его физически, лишь сильнее погряз в мучениях душевных. Другой на его месте давно перестал бы жить прошлым, а Рэйвен не мог: воспоминания о минувших счастливых днях - единственное, что не давало ему сойти с ума.       "Глупец ты, Алекс. Глупец. Ты ничего не смог в этой жизни. Даже то, что с таким трудом приобрёл, растерял"       За стеной что-то зашумел пылесос и заиграла музыка. Сверху тут же начала стучать вечно недовольная старуха-соседка. Александру же было всё равно. Так же избегая красноватых закатных лучей, он проскользнул в комнату, где, даже не переодеваясь, без сил рухнул на кровать.       Как он хотел, чтобы пришла темнота! Не темнота смерти, нет - за смертью, может, ещё будет жизнь; он же мечтал о вечной тьме, холодной, бесчувственной, всепоглощающей. Он мечтал о том, как с разбегу прыгнет в эту темноту, как она встретит его своими безмолвными объятиями и утянет его куда-то, где больше не будет ничего...

***

      Блестящий луч, пронзив серый воздух и отразившись от ручки входной двери, проник в комнату и упал на грудь одинокой фигуре, в который раз, уткнувшись в подушку, сотрясавшейся в безмолвных рыданиях. Но проникнуть внутрь не смог.