Трудности выбора

Встречи с Арми стали столь же привычны, как посиделки с друзьями или вечерние бдения с Джейми, которых, впрочем, стало гораздо меньше. Весна начала вступать в свои права, и ночные прогулки становились все более приятными и превратились почти в ежедневный моцион. Иногда они длились совсем недолго, если Тиму, например, нужно было готовить важное задание для универа, или у Арми еще были дела с группой. А иногда они гуляли так долго, что на следующий день Тим зевал все пары напролет. Они болтали обо всем на свете и казалось, что темы не переводились. Их жизни начали потихоньку скрепляться, и кроме абстрактных предметов обсуждения, вроде книг и кино, они делились новостями из своих рутинных дней. Они уже заочно знали круг общения друг друга и близких друзей, знали о текущих проблемах и мелких радостях. Арми был отличным советчиком и часто успокаивал Тима, если тот начинал параноить по поводу учебы или работы. Он делал это одной единственной фразой «Подумай, вспомнишь ли ты об этой проблеме через год. Если нет, то это не проблема», Тимоти теперь всегда пользовался ей, и она правда работала. Арми вообще любил пофилософствовать, но не пространно, а очень жизненно. Они обсуждали и рассуждали на темы разной направленности, начиная с семейных ценностей и заканчивая политикой. Они говорили и про религию, и про Бога. Арми был законченным атеистом и говорил, что верит только в людей. Тим с ним спорил, доказывая свою точку зрения. «Бог – есть любовь» говорил он, на что Арми отвечал, что верит в совесть. Любовь может толкать людей на страшные поступки, а вот совесть – никогда. И Тим видел в этом правду. Арми часто говорил, что Тимоти живет как в мыльном пузыре и слишком восторженно относится к этому миру. «Мир жесток, в нем полно грязи и несправедливости» говорил он, но при этом восхищался незапятнанностью мышления Тима и удивлялся, как тот смог сохранить в душе эту детскую непосредственность. «Ты знаешь жизнь из книг и кино, а там, как правило, все приукрашено», а потом добавлял «Надеюсь, ты пронесешь в себе это через всю жизнь». У Тимоти никогда не было таких друзей, как Арми. Обычно он общался с ровесниками, не думая, что он может быть интересен кому-то более взрослому. Но своему новому другу он был интересен, раз тот встречался с ним так часто и беседовал на разные и порой серьезные темы. Правда, не редко он был немного снисходителен, смотря с высоты своего опыта, но это не было обидно, Тим впитывал его размышления как губка. Арми любил цитировать разных великих людей, и эта особенность невольно передалась Тиму. Он даже завел себе отдельный блокнот, куда начал выписывать понравившиеся фразы из книг, кино или просто услышанные где-то. Все опасения Тима, которые мучали его до начала их тесного общения, казались теперь надуманными и глупыми. Тимоти корил себя за излишнюю впечатлительность. Ничего кроме дружбы между ними не было – только беседы и прогулки. Он постепенно привык к нему, к его манере общения и какие-то слишком прямые и фривольные фразочки не воспринимал как нечто обидное или оскорбительное. Арми часто подшучивал над ним, над его одеждой, над его розовым телефоном и его неловкостью. «Как ты дожил до девятнадцати лет и еще не убился где-нибудь» смеялся он, поддерживая Тима под локоть, когда тот оступался или спотыкался в очередной раз. «Как можно быть таким бедовым?» закатывал он глаза, когда Тим ронял что-то из рук или пачкался едой. Арми удивительно быстро вошел в его жизнь, как будто там всегда и был. Как-то абсолютно ненавязчиво и незаметно он занял все свободное время Тима. Он никогда не настаивал, только предлагал, легко и между прочим, и ему невозможно было отказать. Или невозможно было отказать его интересным историям, его глубоким рассуждениям или его шуткам на грани? Даже если Тим чувствовал себя уставшим и разбитым в конце дня, он все равно соглашался с ним встретиться. Эти прогулки вдыхали в него силы и делали его жизнь ярче и разнообразней. Тимоти сам не заметил, как стало привычным делом набрать сообщение, спросить его мнение или просто скинуть смешную картинку. Узнать, как дела или просто написать, что стало скучно или что хочется спать – все что придет в голову. У него давно не было ни с кем такой непосредственной манеры общения, такой легкости и непринужденности. Когда-то так же было с Крисом, но время их отдалило, а больше Тим ни с кем так и не сошелся. Были приятели, с которыми он общался по воле случая, столкнувшего их в каких-то жизненных обстоятельствах, как с его университетской компанией, с Арми же его никакие обстоятельства не связывали и не держали рядом. Они могли в любой момент не договориться о встрече и пропасть друг для друга, исчезнуть, и в общей картине жизни ничего бы не поменялось. Но, кажется, не договориться, не увидеться, не поделиться чем-то было уже невозможно. Чуть больше месяца и они уже обсуждают безумную собаку соседей Арми, которая своим бесконечным лаем не дает ему спать, и делают это в час ночи, или Тим отправляет фотку своего скудного ланча в перерыве между пар и говорит, что мечтает о том буррито, что они недавно ели во время одной из прогулок. Но что связывает сильнее возможности поделиться такими ничего не значащими мелочами? И когда телефон в очередной раз вибрировал входящим, Тим почти на сто процентов знал, кто ему пишет. По мере развития их дружбы они перешли на новый уровень тактильного контакта. Арми мог приобнять его за плечи или потрепать по волосам, и это всегда было в тему, и Тим не возражал. Сам он мог стукнуть его кулаком в плечо со словами «Заткнись», если тот начинал шутить особенно черно, или начать отнимать телефон, если Арми пытался сфоткать его в какой-то неловкой ситуации. Они часто дурачились и шутливо дрались, если оба были в хорошем настроении. Тимоти всегда чувствовал, что он младший друг, но его это перестало напрягать. Арми, казалось, кайфовал от роли старшего товарища и некого ментора. *** Одним мартовским вечером, когда они встретились после смены Тима в кафе, Арми вдруг сказал: - Сегодня день рождения у одного моего приятеля, и он настаивает, чтобы я появился на его вечеринке. Составишь мне компанию? Тимоти удивился этому предложению, до этого они с Арми проводили время только вдвоем и не знакомили друг друга с друзьями. Хоть и знали о ближайшем окружении каждого. - Не знаю, будет ли это удобно, если я пойду с тобой. - Не парься, там будет большая вечеринка, и, я уверен, именинник не будет знать и половины народа. - Мне завтра рано на пары, может я все-таки пойду домой? - Тимми, - теперь Арми называл его исключительно так, - тебе сколько лет? В старости выспишься. Пошли, еще весь вечер впереди. И Тим пошел, несмотря на одолевающие его сомнения. Праздник проходил в помещении старой фабрики, переоборудованной в независимую галерею, где выставлялись современные художники и фотографы. Приятель Арми и оказался одним из них – фотографом, чьи работы в данный момент висели на стенах. Когда они пришли, внутри было полно народу, играла громкая музыка и царила атмосфера праздничного хаоса. Тим с удивлением осматривался по сторонам, не представляя, как можно пригласить на свой праздник столько людей. И слова Арми, что именинник не будет знать и половины присутствующих показались не сильно преувеличенными. Почти сразу к ним подошел невысокий брюнет весьма оригинального вида, как выяснилось мгновением позже и являющийся виновником торжества. У него были подведены глаза, на голове царил полнейший беспорядок, а в обоих ушах у него были сережки. - Арми, дорогой, я рад, что ты пришел, - он тут же кинулся обниматься. - Привет, Кори, - Арми похлопал его по спине и отстранился. - С днем рождения! Куда приземлить подарок? - Вон там в углу их уже целуя куча, - небрежно махнул рукой брюнет. – Ты как всегда отлично выглядишь. - Прекрати, сегодня твой день принимать комплименты, - засмеялся Арми и добавил. – Я не один. Знакомься, это Тимми. Тимоти сделал шаг чуть вперед и улыбнулся: - Привет! С Днем рождения! - О боже, Арми, где ты нашел такого красавчика? Тим смутился, не зная, как реагировать на такой вопрос относительно себя. Слова приветствия и благодарности именинник словно нарочно игнорировал. - Кори, не смущай Тима. Мы просто друзья. - Конечно, так я тебе и поверил. - Он по девочкам, - сказал Арми и глянул на Тимоти, который от всего происходящего совсем растерялся. - Я тебя умоляю, ты очаруешь мертвого, - Кори показательно закатил глаза. – Я должен тебя пофоткать, - обратился он уже к Тиму. – Арми, организуй нам съемку. - А Тимми ты не хочешь спросить? - Тимми, мне нужно твое лицо на моей следующей выставке. Обсудите с Арми дату и моя камера к твоим услугам. - Мы обсудим и дадим тебе знать, - ответил Арми за них двоих. - Отлично, веселитесь, мальчики. Я пошел встречать следующих гостей. Когда они отошли на приличное расстояние, Арми сказал: - Прости, что не предупредил, Кори достаточно эксцентричная натура. Я не думал, что он на тебя так накинется. - Да, это было неожиданно. - Расслабься, если ты не хочешь сниматься, я ему потом объясню. - Я подумаю над этим предложением. - Подумай, а пока пойдем выпьем. Они выпили шампанского, съели какие-то мудреные закуски, состав которых Тимоти не до конца понял, а потом снова выпили шампанского. Все это время с Арми постоянно кто-то здоровался, подходил обнимал, что-то говорил. Тим скучал в эти моменты и чувствовал себя немного лишним. Они не успевали заговорить, как подходил кто-то новый и отвлекал Арми от разговора. - Работа в шоу-бизнесе обязывает, - улыбнулся он Тиму. – Мне надо отойти, поговорить с одним человеком. Может, посмотришь пока фото? Кори на самом деле талантлив. - Окей, без проблем. Тимоти бродил по периметру помещения, рассматривая фотоснимки, и чем больше он видел, тем сильнее крепло в нем желание согласиться на предложение фотографа. Он действительно был очень талантлив и его мастерство и художественный вкус чувствовались в каждой работе. В основном были портреты и такие интересные лица, передающие совершенно разные эмоции, что он задерживался у каждого. Тимоти не считал себя красавчиком, как сказал Кори, но ему было любопытно, как он его видит и как покажет на снимках. В его жизни еще не было опыта быть моделью, но почему бы не попробовать. Он обошел все помещение и оглянулся по сторонам, Арми не было видно. Он решил взять еще шампанского и посмотреть на некоторые снимки еще раз. Все равно он здесь никого не знал, а время убить надо. Возле столика с напитками его перехватил Арми: - Пойдем на балкон, у меня есть кое-что получше. Он показал самокрутку, зажатую в ладони. Тим, потянувшийся уже было за бокалом, отдернул руку и улыбнулся. Вечер нравился ему своей необычностью, он не бывал раньше на таких сборищах, где искусство так тесно переплеталось с весельем, где именинник терялся в общей толпе и не был центром внимания. Казалась, многие сюда пришли просто развлечься, пообщаться и хорошо провести время. Арми открыл перед ним завесу новой жизни, и Тима эту безусловно впечатлило и даже окрылило. Его охватила эйфория от происходящего. Он чувствовал себя частью богемного мира, он хотел ей быть. Они вышли на длинный балкон, опоясывающий всю лицевую часть здания по кругу. В воздухе уже во всю пахло весной и ветерок, дующий в лицо, был приятно освежающим, но не пронизывающим, как месяцем ранее. - Как тебе работы Кори? - спросил Арми, раскуривая косяк. - Очень впечатляющие, он и правда талант. - Согласишься на его предложение? В воздухе появился характерно сладковатый запах, когда Арми выдохнул в его сторону. - Да, склонен согласиться. Арми рассмеялся: - Ну раз склонен, то соглашайся. Он сделал вторую затяжку и передал самокрутку Тиму. Травка действовала почти всегда одинаково, но в совокупности с шампанским дала какой-то новый эффект. Он чувствовал знакомую расслабленность, но при этом внутри рождалась жажда к веселью и его тянуло двигаться – плавно, но в такт музыке, играющей внутри, но слышной и снаружи. Он держался руками за перила, чуть отклонившись телом назад, и раскачивался с закрытыми глазами и улыбкой на губах. Арми стоял совсем рядом и смотрел на него, Тим чувствовал его взгляд кожей. Травка вообще обостряла все органы восприятия. - Хочу танцевать, - сказал Тим, не открывая глаз. - А знаешь, чего хочу я? - как-то тихо спросил Арми. - Чего ты хочешь? - Целоваться. Неведомая сила повлекла лицо Тима в сторону, и он почувствовал прикосновение чужих губ. Этой силой оказалась рука Арми, держащая его и поглаживающая большим пальцем скулу. Арми чувственно захватил его нижнюю губу и, не встретив сопротивления, углубил поцелуй. Но даже если бы Тим и мог сопротивляться, то точно не сейчас. Его сознание плыло, а тело казалось ватным, но губы все чувствовали очень остро. Прикосновения были сильными и приятными, настолько приятными, что Тимоти ответил. Он встретил языком чужой язык в своем рту, и фейерверк разорвался в его грудной клетке, искры от которого стрельнули прямо в голову. Тима никто и никогда так не целовал, так властно и с сознанием дела. Арми точно знал, что он делает. Арми был уверен в поцелуе, как и во всем остальном в своей жизни. И Тимоти сдавался под натиском его опыта. Он отвечал и пространство вокруг наполняли звуки их касающихся и ласкающих друг друга губ. Это продолжалось довольно-таки долго или Тим просто потерялся во времени, но их прервал громкий смех людей, вывалившихся на улицу из помещения. Арми отстранился и посмотрел ему в глаза: - Все еще хочешь танцевать? - Да. Нет. Не знаю. Арми рассмеялся: - Ты совершенно очарователен. А до Тима наконец начало доходить, что только что произошло.