до смеха очевидное

глаза от чего-то щурятся и после открываются лишь спустя несколько неудачных попыток. перед ними только чужая шея и первое, что чувствует сяо — то, что его рука под другим телом затекла, а потом чувствует, что пара рук его тоже обхватывает, прижимая к себе. и это чувствуется очень комфортно и уютно, намекая, что все же лучше снова лечь и заснуть. но что-то еще просыпается, когда сяо видит тихо сопящего казуху. и, о господи, у сяо начинается поток слов в голове. снова.

сяо, я прекрасно чувствую, что ты часто просыпаешься ночью. ты можешь меня разбудить, и мы заснем вместе снова, если тебе так спокойнее. ты прекрасно знаешь, что я не сделаю ничего плохого. мне будет легче знать, что ты заснул в комфорте.

возможно, если бы казуха знал, что вечные пробуждения — это пробуждения любви, то вряд ли бы такое сказал. или, наоборот, сказал обязательно его будить. тут уже не поймешь. — казу. казуха медленно хмурится, бубня что-то вроде «еще пять минут», но чувствуя руки сяо на своем плече, резко открывает глаза, не сдвигаясь с места. — что случилось? сяо наклоняет голову вбок, вглядываясь в лицо напротив. смотрит пристально и глаза восхищенные. казуха терпеливо молчит, все так же с сонным голосом и глазами. — казу, я люблю тебя. казуха молчит, думая, что сейчас будет продолжение. но его все нет. сяо смотрит и тянет свою руку к другой, переплетая пальцы, пока казуха расслабляет ладонь, чтобы было легче. — я знаю, сяо. я тебя тоже. может, все же расскажешь, что случилось? — казу, я просыпаюсь из-за любви к тебе, знаешь. я хочу рассказывать о тебе именно ночью. можно? и тишина. казуха молчит и лишь думает, смотря на переплетенные пальцы. и плечи со взглядом мгновенно расслабляются, а на лице появляется слабая сонная улыбка. сяо смотрит прямо в усталые глаза. у него они тоже далеко не бодрые, но мысли и слова на языке все равно не дадут заснуть. и только казухе знать; к сожалению или же нет. — конечно. начинай. и сяо начинает, ложится на подушку ближе к казухе, смотря вниз. — я знаю, я плохо выражаю любовь. мне кажется, ты заслуживаешь знать того, что ты любим каждую секунду, но я не могу. я смотрю и у меня в голове столько «я люблю тебя» разными фразами, но почему-то ни одна не произносится. ты такой милый, когда носишь эти свитера кофейного цвета, не выкидывай их, хорошо? я люблю заплетать твои волосы. они такие мягкие и теплые, о боже. казуха смотрит с нежной любовью и мягкостью, почти закрывает глаза и засыпает, но внимательно слушает, прижимая сяо к себе. очевидно, он все знает, чувствует и видит, но дает сяо выразить это все словами, если ему это важно. казуха улыбается, как чеширский кот, прищуривает глаза и иногда кратко хихикает, гладя рукой костяшки ладони сяо. — сегодня, когда ты... казуха протяжно мычит, дожидаясь и почти засыпая, но интерес сильнее. — ...поцеловал меня. мне это понравилось. — о господи, я знаю, сяо. сяо хихикает, почти начиная полноценно смеяться; конечно он знает, очевидно до смеха. — мне нужно тебя будить в следующие разы, когда я снова захочу сказать очевидное? — обязательно. казуха улыбается тепло и снова обнимает сяо, начиная гладить волосы. сяо где-то на пороге сна едва слышно желает спокойной ночи.